С. Воложин.

Комментарии к книге Бенуа.

Учитесь не верить

XIII (продолжение).

Академический жанр. Карикатуристы

"Его [Макарова] портреты и головки того времени, хотя также отличаются несколько светской лощеностью и прикрасой, все же очень бодро и широко писаны и выдержаны в приятных (иногда слишком даже приятных), благородных и сочных тонах. Не будь на них подписи, их можно было бы смело счесть за произведения хороших английских живописцев, наследников Лоренса и Дау — вроде Фрита или Лэндсира”.

Макаров. Головка девочки. 1890-е.

Ну, старая история (как с Грёзом) "очень бодро и широко” я вижу в платье:

Ещё в волосах:

 

Но не в лице. Там, по-моему, изрядно заглажено. Кроме, разве, уха.

С сентименталистом Грёзом это считалось прогрессом относительно гладкописи классицизма. А тут чего так: "Они не играли никакой роли в истории нашего искусства, но у своих современников пользовались такой славой и таким поощрением, какие не выпадали на долю и первоклассным мастерам русской живописи”? Чего тут это уже не прогресс? Академизм же вечно свирепствует…

Фрит. Костюм фантазия её первого танца. Фрагмент.

Я выбрал эту репродукцию за блики на носу и рукавах, чтоб хоть как-то оправдать это "очень бодро и широко”. Вообще же художник скорей зализывал мазки, чем наоборот.

Что думал Бенуа? Про приятный (тёплый, как тут?) тон?..

Ландсир. Обезьянка, повидавшая мир.

Тут тоже, наверно, приятные тона. Даже слишком…

*

"…был очень восхваляем Стасовым, и в особенности за его чисто брюлловские, пустенькие и нарядные анекдотцы из Варфоломеевской ночи”.

Гун. Накануне Варфоломеевской ночи. 1868.

Вот почему глава в названии имеет слова “карикатуристы”… Эти жиденькие стариковские ножки, эта презренная согбённость фигуры, эта жалкая слабость зрения…

Действительно, достойна презрения такая тяжеловесно-гладкописная тенденциозность. А дело ж – давнее. Или вечное? Предательство…

И тогда чего огород городить?

Т.е. – фальшь, лжепафос. То, что у Бенуа называется брюлловщиной.

Опять он прав.

*

"Для нас же теперь если что сохраняет некоторый живописный интерес, то это его несколько сентиментальные сценки из жизни нормандских крестьян, неприятные по приторности и асфальтовой условности красок, но что касается тонкости и мастерства письма, исполненные не без известного совершенства. Некоторые из этих вещиц почти равняются живописи Лелё, Бриона и Вотье”.

Гун. Попался. 1870 -1875.

Приторность и асфальтовую условность красок я вижу? – Не вижу. – Мастерство письма? – Если вспомнить, что я писал про настоящесть травы Васильева (в самом начале), то тут здорово настоящая замшелая кровля, и интересно свечение её в тени синим. Но как могут быть одновременно краски и условными и настоящими?!.

Лелё (Leleux). Базарный день в Финистер. 1875.

Ну вполне себе мещанская картина. Реализм обыденности. Всё натурально.

Брион. Паломники аббатства де Сент-Одиль. 1863.

То же самое, по-моему. Натуральность. Мать следит по молитвеннику, а дитё её спит, ну и пусть… Освещены, по-моему, садящимся солнцем…

Вотье. После уроков. 1859.

Холодрыга. Успели за несколько шагов замёрзнуть ноги у первого? И успел он завязать себе уши? Или он раньше повязался? Он презираем и сейчас получит снежком от второго? Может, он хуже всех одет, первый? Если ещё и в классе было тоже холодно. И всё – натурально? Опять натурально…

Образцы "салонного, опрятного и улыбающегося искусства”. Т.е. в реализме Бенуа этой живописи отказывает?

*

"Три художника, прожившие всю жизнь в Париже: Харламов, Чумаков и Леман, специализировались на “головках”, “дамочках” и тому подобных ходко идущих сюжетах <…> вкус, порожденный всеобщей буржуазностью”.

Харламов.

Чумаков.

Леман.

Я проделал такой эксперимент. Сравнил с рубенсовсклй Кларой Серен, - Рубенса Бенуа не хаял, - и должен признать, что мимо рубенсовского таки нельзя пройти мимо, хоть красоты собственно лица там нет, а мимо этих вот троих, да и вообще мимо большинства – можно. Единственно что: я ту Клару Серен выбирал сам по принципу, чтоб останавливало внимание и чтоб было свободное письмо. Так что эксперимент, пожалуй, и не годный.

Хорошо, помню, Гоголь описал, как совратился художник потрафлять заказчикам. Но разбираться в этом, глядя на портрет…

*

"…грациозные, иногда и остроумные (но чаще банальные) виньетки Галактионова”.

Ищем сперва грациозные…

Вот это, наверно, банальная.

А остроумных и нет в интернете.

*

"…не лишенные деликатного чувства иллюстрации Агина”.

Их много (104), и я что-то не вижу деликатного чувства. Ну, возьму напропалую.

Агин. Ноздрёв.

В чём может быть деликатность Агина? По отношению к кому? К персонажу? К автору?

К автору.

Ведь Гоголь самую-самую мерзость вывел в своих помещиках. Да? – А… любит их.

Скажем, Ноздрёв… Ужас-тип. Но…

Вот он появляется (глазами Чичикова):

"…вошел чернявый его товарищ, сбросив с головы на стол картуз свой, молодцевато взъерошив рукой свои черные густые волосы. Это был среднего роста, очень недурно сложенный молодец с полными румяными щеками, с белыми, как снег, зубами и черными, как смоль, бакенбардами. Свеж он был, как кровь с молоком; здоровье, казалось, так и прыскало с лица его”.

Прелесть!

Она-то - пока прелесть. Потом Ноздрёв задаст Чичикову.

Но! Ведь всё – по делу! Наобзывал. И мошенником. Что правда. И двуличным, что тоже правда. И дрянью, и фетюком, и "никакого прямодушия, ни искренности! <…> такой подлец! <…> Такой шильник, печник гадкий”. И чуть не побил.

Вот эту авторскую любовь Агин и нарисовал. А Бенуа (смею думать, квазиморализаторски плохо относясь к дрянным персонажам – Бенуа ж, как ницшеанец, тоже не жалует эту человеческую мелочь) благодушно подходит к Агину, тоже неплохим нарисовавшего Ноздрёва.

*

"…весьма интересные по метким характеристикам и намекам на злобы дня карикатуры Неваховича и особенно Н. Степанова первого периода его деятельности”.

Я не стал копировать карикатуры от стыда за Бенуа: как можно такому давать хоть полслова положительного…

*

"…довольно милые, хотя несколько слащавые и кипсекные, силуэты г-жи Бем”.

Бем. Бежин луг. 1883.

Он жестокий, Бенуа, да? Ну, как и полагается ницшеанцу…

Вот письма Л.Н. Толстого пусть даже и не про “Бежин луг”:

"Очень благодаренъ вамъ за прекрасныя ваши картинки. Я ужъ давно знаю ихъ и любуюсь ими” (http://tolstoy.ru/online/90/63/).

“Сейчасъ получилъ рисунки Бемъ — очень хороши — очень пріятно б[ыло] смотрѣть, хотя и самъ иначе представлялъ, но и такъ можно” (http://tolstoy.ru/online/90/86/).

Или так нельзя. Что за опора на авторитеты? Что за прибегание к приблизительности?

Нужна конкретика.

Что если Бенуа рассматривает рисунок Бем с точки зрения художественного смысла тургеневского рассказа?

А в чём он, художественный смысл того рассказа?

Весь рассказ, а не отдельные фрагменты "исполнен… скрытого трагизма” (http://www.apsl.edu.pl/polilog/pliki/nr2/06.pdf). Даже последние слова рассказа, помните, какие? – "Я, к сожалению, должен прибавить, что в том же году Павла не стало. Он не утонул: он убился, упав с лошади. Жаль, славный был парень!” Для того же и сплошь страшные и трагические истории, рассказывают мальчики. Знаете сколько там людей пострадало? Трое утонуло, двое с ума сошли, двое умерли и двум предстояло умереть в этом году. А когда барашек неожиданно издал: “Бяша, бяша…”, - человеческим голосом, то я, помню в детстве, так испугался, что страшней действия литературы за всю жизнь не припомню. Точка зрения автора-повествователя обрамляющая детские рассказы (тягость от того, что заблудился, испуг, от неожиданно в сумерках открывшейся под ногами кручи), даёт недетский мрачный смысл всему рассказу Тургенева – романтический, с побегом в красивую природу от злой действительности, образом которой является отсталое мифологическое сознание беспомощных лишенцев жизни, детей.

Из этого всего в иллюстрации Беем есть только побег в красивую природу. Она, собственно, другое произведение проиллюстрировала – идиллическое.

Прав Бенуа. Опять!

*

"…Лебедев, Боклевский, Богданов и другие, более или менее удачно подражавшие французским и немецким образцам и отчасти отражавшие, хотя бы в своем безвкусии, неприглядные стороны русской жизни”.

Если быть пунктуальным, то иллюстрация к произведениям литературы, занимавшимся неприглядностью жизни, не есть иллюстрация непосредственно неприглядности жизни.

Так я не смог найти второе.

Что я нашёл про непосредственно жизнь?

Боклевский. Крестьянская баба.

Какой-то цветущий советский период…

А рисунков Лебедева и Богданова я не нашёл.

Конец 12-й интернет-части книги.

Перейти к другим интернет-частям:

0, 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31

На главную
страницу сайта
Откликнуться
(art-otkrytie@narod.ru)