Новые левые – мальчики бравые.

 

Не разобраться, где левые, правые...

В. Высоцкий.

Пусть это будет приложением к последним статьям (тут, тут, тут, и тут) о левизне как материальном самоограничении.

Это попытка настоять на том, что самая сердцевина движения “новых левых” была особое материальное потребление, отличающее их от серой массы потребителей. Что от пронзительного взора Высоцкого не укрылось.

Что не устраивало тех? Во-первых, быть отчуждённым винтиком бюрократической системы. Скука рациональности. Чужой. Не своей. САМОпроявления хотелось. Себя показать. Отличиться. Индивидуализм хотел освобождения от рутины.

Можно сразу заподозрить, что если исполнители дорвутся до повышения, где им придётся более трудные задачи, а может, и не известные ранее, решать рационально, то скука так называемой рациональности сразу пройдёт.

Возьмём Тома Хайдена, главаря-бунтаря 60-70-х в США. “С 1982-го по 1992-ой год Том Хайден служил в Калифорнийском государственном Собрании, а с 1992-го по 2000-ый годы – в государственном Сенате”. Теперь “является членом консультативного управления Progressive Democrats”. Эту организацию недавно заботило нерациональное использование 100 миллиардов долларов для войны в Ираке, нерациональное отношение государства к состоянию здоровья 45 миллионов американцев, не имеющих медицинской страховки, нерациональное отношение государства же к плохой страховке работ, к плохой оснащённости проверок голосования на выборах.

Тома Хайдена и само движение “новых левых”, чего доброго, интересовало как обеспечивающее быстрое удовлетворение желания быть руководителем, а не исполнителем. В понятие повышения качества жизни, - введённом в постиндустриальном обществе едва ли не вместе с понятием “новые левые”, - входил социальный статус. А где его на всех взять? Надо применить локти. Хапнуть место… Но трудно прорваться наверх в неком установившемся деле. – Так подрывать его. Вот самообманный ответ Томаса Хайдена о целях бунта: “А у нас их нет. Сначала мы совершим революцию, а потом выясним, зачем она была нужна”. Но пока он её УЖЕ возглавляет.

Не лучше лозунги были в Париже: “Запрещено запрещать”, “Будьте реалистами - требуйте невозможного!”, “Считайте ваши желания действительностью”.

Возьмём Кон-Бендита, лидера студенческих волнений во Франции. “В 1984 вступает в немецкую партию зелёных”. “В 1988 году анонсирует изменение своих политических взглядов в сторону центристов”. “В 1989 году становится вице-мэром Франкфурта”. “В 1994 году избран в европейский парламент”. Выступает “за политику свободного рынка, поддержку военных вторжений в Боснию и Афганистан”. “В 2005-м становится объектом ненависти, как символ коллаборационизма лидеров левых”.

Вот такой он левый был, раз исповедовал принцип победы сильного.

Принцип сильного был и в том, чтоб оседлать недовольство войной во Вьетнаме.

Возглавивший первые демонстрации против этой войны Джерри Рубин после её окончания “занял роскошные апартаменты с видом на Манхэттен”.

Те, кто уже в 60-70-х достиг хорошего положения на своём поприще и более-менее известен, должен для престижа обязательно иметь какое-нибудь экстравагантное хобби или общественное занятие.

Я об этом узнал из интервью с Арамом Хачатуряном и так удивился, что запомнил, хоть дело было давным-давно. Ему об этом поведал сосед по креслу в самолёте, на котором Хачатурян возвращался с гастролей в США. Сосед был миллионер и собирал – если правильно помню – органы. И один подарил Хачатуряну в итоге их беседы.

И вот во имя экстравагантности “декан Йельской драматической школы – заявил, что поддержит любые произведения искусства, цель которых – разрушение общества”. И вот известный математик из университета Беркли делает полугероический поступок: вскакивает на поезд, везущий солдат на войну во Вьетнам, и срывает стоп-кран. Его суд приговорил к штрафу. Он его выплатил, потирая руки, ибо “это был самый дешевый способ добиться освещения его позиции большинством газет”. Американский практицизм и тут сработал, а не был отвергнут, хоть на флаге “новых левых” была и борьба с рационализмом.

Недалеко (в смысле – далеко от самоограничения) от таких вождей и хоббистов ушли те, кто хотел ещё только приобрести известность или приумножить её, подвизаясь в теории. Роже Дебре, например, или сам Сартр или Маркузе. Или даже сам Мао Цзе-Дун. Тому молодой задор хунвейбинов нужен был, чтоб уничтожить своих политических противников.

Можно предположить, что пацифизм и война во Вьетнаме просто подвернулись под руку абы-против-чего-бунтарям в качестве объекта внимания. Почему? – Потому что их главным позывом было развязать индивидуализм. Что особенно хорошо проявилось в предельном случае. Самыми-самыми среди пацифистов можно счесть хиппи. Их лозунг: “Занимайтесь любовью, а не войной!” Так любовью у них в коммунах был групповой секс. Их искусство – мюзикл “Волосы” – исполнялся голыми. Их дзен-буддизм ориентировал не возмущаться ничем. Наркотики уводили от реальности. И все эти крайности естественно довели до такой крайности, как убийство за некачественный наркотик коммунарами так называемой семьи Мэнсона, как убийство охранниками вошедшего в раж слушателя песен Роллинг Стоунз.

Ладно. Можно заметить, что я всё крайности и единичности взял: лживых или самообманывающихся в глубине души вождей, экзотических хоббистов-профессоров, непредвиденный заскок эмоций наркоманов. Ведь были ж, мол, тысячи студентов, превративших свои университеты в крепости, которые пришлось штурмовать полиции. – А это всё то же обаяние сильного действовало. Не все ж буянили. Кто среди учащихся вероятнее любимец компании: хороший ученик или драчун?

Мне нравятся такие лозунги: “отмены экзаменов”, “увеличения порций спагетти в кафетериях”, “разрешения курить повсеместно”, “Ограничения наслаждений влекут к наслаждению жить без ограничений”.

Мне нравится объяснение тех “революций” Гербертом Маркузе: они-де “вызываются не драмами бедности и нищеты, а стрессами изобилия”. Необычного хочется. Поэтому правильно, что под “новыми левыми” (в кавычках) можно понимать всех несерьёзных дуроломов.

В общем, никакой угрозы строю. Свои, по большому счёту. Что и доказывает, что это не настоящие левые. И поэтому красивая, но завиральная радость по поводу итога:

“Майская революция 1968-го, свершившаяся без крови и коммунистов, сделала западную цивилизацию другой.

Отныне инакомыслие стало узаконено. В лексиконе западной демократии навсегда утвердились понятия “альтернативного образа мышления” и “альтернативного образа жизни”. Второе есть просто производное от первого, чего так не хватает нам сегодня, а именно: терпимости…

А в конце 1980-х революционное поколение пошло во власть. Сегодня оно занимает ключевые посты в политике, прессе, образовании, культуре.

Наблюдая за бунтом парижских студентов, мир впервые осознал, что будущее стоит революции”.

Просто это капиталистическое будущее, разнузданное. А планете не жить, если левизна-самоограничение не восторжествует. То есть коммунизм с его лозунгом: “каждому - по РАЗУМНЫМ потребностям!”

Иное дело – подпольная деятельность. Здесь было не только самоограничение, но и самоотверженность (см. тут и тут). Кроме предельных случаев, когда ради спасения своей жизни отдельные подпольщики в руках силовиков ломались и шли на сотрудничество. Подпольщиков можно считать не “новыми левыми”, а старыми левыми. Их борьба имела своим основанием по-прежнему, как когда-то, бедность в трущобах, положение в не доросшем до Запада по уровню потребления Третьем мире (Че Гевара на латиноамериканском фронте, подпольщики в опять нацифицирующейся Германии и мафиозной Италии – на фронте европейском). Ну так их Высоцкий, посещая Запад, не видел и не на них реагировал.

Каковы ж итоги “революции” “новых левых”? – В 1968 году в Голливуде был отменён кодекс Хейса, запрещавший изображать на экране обнаженное тело, гомоэротизм, межрасовые половые связи, счастливый адюльтер, многие ругательства, ограничена была допустимая длительность объятий и поцелуев. Ввели действующую поныне и распространившуюся на мировое кино систему рейтингов, которая разрешает показывать почти всё, но ограничивает аудиторию фильма. Развернулась порноиндустрия. Появился институт порнозвёзд. Нормой стало носить мини-юбки, джинсы и ходить в брюках женщинам, появилось понятие молодёжной одежды. Длинные волосы у мужчин и отсутствие причёски у женщин перестало быть эпатажем. Либерализировалась в некоторых странах государственная политика в области наркотиков. Отменён запрет на аборты в некоторых странах, где этот запрет был. Начался процесс правового уравнивания гомосексуальности с гетеросексуальностью и вообще толерантности и политкорректности к разного рода меньшинствам. Отменены расовые ограничения. Снижен возрастной ценз на выборах. Отчасти демократизирована высшая и средняя школа. Отменена всеобщая воинская обязанность.

Много. Но всё это можно счесть достижениями всё же в потребительстве. Всё это не самоограничение, а наоборот. Не результат настоящей левизны. А той, ненастоящей, которую сводят, если одним красивым словом, - к свободе.

9 февраля 2011 г.

Натания. Израиль.

Впервые опубликовано по адресу

http://www.pereplet.ru/volozhin/77.html

На главную
страницу сайта
Откликнуться
(art-otkrytie@narod.ru)
Из переписки

BardTop