А именно – Концепцию Русского художественного союза. Начало тут. Косым шрифтом – текст Концепции.

Разоблачение от моего имени имеет несколько субъективный характер.

Поясню.

Дело в том, что получилось, что я единственный, кто применяет слово “художественность” только к Высокому стилю, который я переименовываю в неприкладное искусство. Для прикладного искусства я применяю категорию чуть ниже – эстетическую (ею и неприкладное обладает).

(Неприятность в том, что, предполагая каждый раз совершенно свежего читателя, я вынужден повторять то, что уже набило оскомину моему давнишнему читателю: во-первых, разницу между неприкладным и прикладным искусством. – Неприкладное рождается подсознательным идеалом, сознанию автора не данным, прикладное – замыслом сознания. Ну и т.д. По ходу изложения стану больше о разнице говорить.)

Неприкладное, получается, невольное, непреднамеренное, естественное, можно сказать. Очень тонкое, потому что предполагает общение подсознаний автора и восприемника. И потому имеющее художественную ценность.

В прикладном тоже участвует подсознание (иначе у автора нет таланта). Но это подсознательное не в ранге идеала. Оно обеспечивает органическое единство. Это, когда в каждой части чуется целое. Эстетическая ценность, не художественная.

Неприкладное никому не подчиняется, даже самому носителю подсознательного идеала. Только дух времени на него влияет. Да и то, как опровержение себя, как прорезание нового духа.

Так никакой власти это не любо. Спасение только в том, что общение подсознаний это очень тонкая субстанция, и про неё легко наврать в духе, устраивающем власть. Функцию вранья берут на себя искусствоведы. И потому теория, трактующая художественность так, как я описал выше (это теория художественности по Выготскому), совершенно никем из искусствоведов, кроме меня, не применятся, а применяется – в неосознанном виде – сплошь самими художниками.

То, что написано в Концепции верно по отношению к массовому искусству, сплошь прикладному. Массы таки вышли на арену истории. Поэтому актуально стало власти ими манипулировать. Что и было достигнуто массовым искусством. Например, в США от Великой депрессии в 30-х годах прошлого века революция не произошла в значительной мере из-за голливудской фабрики грёз. А в СССР и от кино, в частности, воспиталось поколение, уверовавшее, что построен не лжесоциализм, а социализм, лучший общественный строй, что обеспечило победу над гитлеровцами.

Но Концепция применяет слово “художественный” к прикладному искусству (патриотическому), и потому не права не только в силу моего субъективного мнения, а и объективно – поскольку я прав.

А что прав, говорит ещё и стройность рассуждения.

Церковь в прежнее время исполняла роль нынешнего массового искусства как воспитателя мышления шаблонами. Саровский, наверно, был создателем примеров поведения наподобие нынешних авторов произведений прикладного искусства, тем паче, что к написанию жития его приложил руку Елагин, “прославившийся своими вольными “благочестивыми” и патриотическими вставками” (Википедия).

“В этой [когда художники устроились при власти, далёкой от народа] ситуации патриотическое, традиционалистское направление в современном искусстве обречено на полулегальное существование. Проблема усугубляется тем, что самых ярких лидеров “левой консервативной богемы”, таких, как Тимур Новиков, Сергей Курехин, Егор Летов и других уже нет в живых”.

Насчёт левизны – заблуждение (кроме Курёхина, о котором мне, не имеющему музыкального образования, не судить).

Новиков – ницшеанец (см. тут, тут и тут). Летов (см. тут и тут) – певец коллектива супериндивидуалистов времени ПП (престижного потребления) и ПО (предельного опыта). Экстремисты, как и сам Прилепин в некоторых произведениях (см. тут, тут, тут).

Другое дело, что все они хороши тем, что их экстремистские произведения рождали их подсознательные идеалы.

Но Прилепин-то, создавая патриотическое объединение, практически от художественности ж отказался (см. предыдущую статью). Зачем ему Летов и Новиков? Ничего патриотического и традиционалистского у них нет. (Разве что есть какие-то исключения, мне неведомые…)

“Сегодня к ним [традиционалистам] прибавились тысячи желающих попасть на выставки русской классической живописи”.

Не верю. Вон, в 2015 году были колоссальные очереди на выставку Валентина Серова. А разве заметил кто-то, что импрессионизм не просто славит жизнь, а славит именно абы какую жизнь. Что в знаменитой картине “Девушка с персиками” не свежесть, а закрытое окно и там двойные рамы и кирпичная кладка за окном, что там не свет, а лицо в контражуре, то есть против света дано, в тени, что листья на столе пожухлые, что рама окна пошарпанная, что совсем не красивая девочка. Разве что есть традиция только хвалить, если взялся писать о каком бы то ни было художнике. – Не думать же, что авторы Концепции согласились с версией, что массы людей пошли на выставку, чтоб посмотреть, как жили при царизме, на самого царя посмотреть и на приближённых к нему.

Не враньё ли?

В таблицах о фильмах 2002 – 2009 годов фильма “Остров” вообще нет. С списке лучших книг 2011 года книги “Несвятые святые” тоже нет.

Больше всего меня возмущают три последние слова.

Искусство родилось вместе с человечеством в драматической обстановке возможности, что человечество не родится (из мутантов: бесшёрстных, внушаемых и высоколобых), а будет съедено (по внушению шерстистых, внушателей и низколобых). Высоколобость обеспечила отсутствие смертности от стресса при внушении отдать ребёнка на съедение стаду. В свободное ото всех функций лобное место мозга стресс разряжался созданием экстраординарности (например, ожерелья из ракушек {найдены в раскопках слоя 130000-летней давности}). Это означало появление второй сигнальной системы (поведение не зависит от первой сигнальной системы {отдать ребёнка, не отдать ребёнка}). Это также означало появление искусства. Синкретичного: и прикладного (внушатель впадал в ступор, увидев ожерелье, и ребёнок спасён), и неприкладного (ожерелье выражает: “мы – люди!”, и безразличного к ситуации (ожерелье выражает радость жизни). Первые два стали историчными. А второе стало необходимым, чтоб сохранялся традиционализм. (Ибо, например, теперь на Западе держат курс на киборгов – со вставными устройствами, со сверхвыносливостью от спецсредств и с т.п. нечеловечеством.)

То есть самое сокровенное в человеке надо испытывать, чтоб сохраняться людьми. Что возможно только неприкладным искусством. А не “не тестирует на прочность”.

Это всё равно, что спорить с Пушкиным, который был открыт только “Пока не требует поэта К священной жертве Аполлон”. А всё из-за подсознательности идеала, источника неприкладного искусства. Надо ж прислушиваться к себе. Слов-то у неприкладного идеала нет!

.

За что Прилепин ни возьмётся, всё как-то комом выходит.

Впервые опубликовано по адресу

https://dzen.ru/a/YwTiv-ySv0ZubKwN