Художественный смысл – место на Синусоиде идеалов

С. Воложин.

Гуркин. Шишкин. Картины.

Художественный смысл.

Зелёные оттенки неба и снега, как образы исключительности, столь важные для ницшеанца.

 

Пожалейте меня люди!

Я загнал себя в угол.

Пытаясь объяснить себе и другим, что хотел сказать автор своим произведением (что само по себе трудно), я ещё приказал себе сделать это путём как бы помещения данного произведения автора на Синусоиду идеалов. То есть велел определить, идеалом какого типа он был воодушевлён, создавая данное произведение, чтО, будучи не выраженным (впервые или ещё раз), грозило – фигурально выражаясь – разорвать его сердце.

Ну, вот такое, например, произведение.

Гуркин. Аносинский бор. 1908.

Про Гуркина пишут, что он был учеником Шишкина… Ну сравним с подобной вещью Шишкина.

Шишкин. Паутина в лесу. 1880-е.

Так, верный духу аналогии Синусоиды идеалов (её плавности) с плавной изменчивостью идеалов и их историческим превращением из типа в тип, я должен считать, что тип идеала у Шишкина в 80-е годы не менялся. И – какой был (см. тут) - реализм, такой и остался: открытие (вопреки страдальцам-передвижникам), что происходит расцвет русского народа (что и подтверждалось, - неведомым, впрочем, для Шишкина – он просто чуял расцвет, - демографическим ростом в стране, где 98% населения – крестьяне).

Могучесть этого леса в "Паутине…" очевидна. Это и тьма чащи, и непроходимость (из-за такой огромности в пространстве, что аж паутина нетронута – так тут далеко от мест, куда позволяют себе в этот чудо-лес углубиться люди).

И различие по мраку-мощи и свету-не-знаю-пока-чему между Шишкиным и Гуркиным шепчет мне, что надо не обращать внимания, что один был учеником другого.

Можно взять посветлее шишкинскую вещь.

Шишкин. Парк в Павловске. 1889.

Видим, что Шишкин даже в парке сумел найти непроходимость. То есть мощь.

Шишкин. Лесной пейзаж. 1889 - 1890.

А даже в лесу с тропинкой Шишкин умудряется создать впечатление непроходимости поваленными деревьями поперёк тропинки. Всё – ради мощи, народной мощи.

Соответственно эпической монументальности у Шишкина и подробность фантастическая и невыпячивающая себя кладка мазков.

А у Гуркина, наоборот, - полёт. Как бы эскизность. Противоположность Шишкину (при факте учёбы у него) толкает искать Гиркину другой тип идеала, не реализм. Так и просится самоцитата: “Реалист открывает обществу то, что появилось, а никто, кроме художника, ещё не видит. Тут же – открывают не появившееся, а всё время бывшее, только латентное, скрытое. Или иначе сказать – не обращающее на себя внимание и как бы не существующее” (http://art-otkrytie.narod.ru/soiuz.htm).

В этой связи характерно название: “Аносинский бор”. – Ну кто знал, что "В 1903 г. Григорий Иванович поселился на левом берегу Катуни, в с. Анос” (http://www.altaiinter.info/project/culture/Researchers/Personnels/Gurkin/gur01.htm).

Самоцитату я взял из статьи, выводящей в ницшеанцы массу российских живописцев, которые “сто лет выражают сто лет не меняющийся русский менталитет”. Нечто, не обращавшее на себя внимание.

Так если Гуркин "происходил из племени телеутов, принадлежал к роду Чорос” (http://www.altaiinter.info/project/culture/Researchers/Personnels/Gurkin/gur02.htm), то у него этим нечто вполне может же явиться веками не меняющийся менталитет его малого народа.

Гуркин. Алтайцы. 1907.

В этой картине с живописной точки зрения важна не этнография, а зелёные оттенки неба и снега, как образы исключительности, столь важные для ницшеанца*.

Ницшеанство, кстати, вполне объясняет, почему "Трудными, мучительными для художника были первые послереволюционные годы". Ницшеанство – это если одним словом и в моральном плане, суперэгоизм, в частности этнический.

Но умная национальная политика советской власти, политика национального самоопределения даже крошечной нации, примирила Гуркина с советской властью и… погубила его ницшеанство. Ибо то цветёт только в противоестественной для обычности тяге к метафизике.

Вот сравните, что он нарисовал при советской власти –

Гуркин. Вид на Белуху. 1926.

нечто, настолько же красивое, насколько и обычное. И что он рисовал до.

Гуркин. Катунь весной.

Дата смазана, но всмотритесь, там точно не советские годы. – И какой нетривиальный оттенок туч, гор и реки.

Или…

Гуркин. Морозное утро на Катуни.

Видели вы мороз, нарисованный жёлтым (который тёплый)?

Вот. К таким крайним выводам приводит принципиальность.

29 января 2018 г.

Натания. Израиль.

Впервые опубликовано по адресу

http://www.pereplet.ru/volozhin/280.html#280

* - Что касается предполагаемого ницшеанства Гуркина, такое ощущение, что он до него вообще не дотягивает.

- То метафизическое, к которому мечтой улетает ницшеанец, когда он хочет его дать образно и позитивно в живописи, действительно трудно изобразить, чтоб получилось бесспорным.

Но если привлечь добрую волю, то разве нельзя согласиться, что какой-то материальный, что ли, континуум воздуха с мельчайшими кристалликами льда при большом морозе – туман – таки даёт что-то похожее на иррациональность, на инобытие.

Да, эти кристаллики, каждый, светятся солнечным светом, если солнечный день. И туман оказывается тёплого тона. Так если, опять же, привлечь добрую волю, то разве нельзя согласиться, что противоречие тёплого тона и сильнейшего мороза дают-таки образ апричинности, без которой нет инобытия.

Сильный мороз не держится долго, так почему б ему не быть образом исключительности, без чего нет ницшеанства.

И потом всё же дальнее в таком тумане как бы и есть, и нет… Собственно солнце – есть? Диска его не видать. Лесистые обрывы скал, сквозь которые пробивается река, всё-таки видны или только угадываются? Да и без тумана, на первом плане: это белое – пена бурунов несмирённой морозом реки или снег? Зелень, что слева – это вал волны или торец льдины, наползшей на камень? Почему по-осеннему жёлт лес, если трескучий мороз, и, значит, листья давно опали? Или это от толщенного инея, просвеченного солнцем? – Чем не образ иномирия, ирреальности – в сомнительности видимого?

Натурность и реализм Шишкина Гуркина, видно, попортили.

Вот до встречи с ним он, "в иконописной мастерской Садонова и иконостасной мастерской Борзенкова в Бийске” (http://www.bigpi.biysk.ru/oldsite/publishing/rozmusl_1999/13.html), занимается (в пику ТАКОМУ месту работы живописуя язычество, что, кстати, милее ницшеанцу, чем христианство), - занимается не натурностью, а декоратизмом в картине “Ночь жертвы. Камлание” (1895) - http://vsdn.ru/museum/catalogue/exhibit8901.htm.

Гуркин. Ночь жертвы. Камлание. 1895.

И вспомните, куда как не в декоративизм двинулся Куинджи, переходя к ницшеанству (см. тут).

30.01.2015

На главную
страницу сайта
Откликнуться
(art-otkrytie@narod.ru)