Тому, что я люблю речь вести, отталкиваясь от авторитетов. – Почему? – Не из зависти, - как это часто предполагают комментаторы, - к тому, что авторитеты имеют громкое имя, а я нет. Я даже частенько вступаю в спор с дзеновскими авторами, не имеющими авторитета. И там меня не манит попрать неумение. – Сам я думаю, что спорю ради сюжетности моего рассказа. То есть – в интересах читателя.

Но почему тогда я преимущественно не даю кликабельные заголовки? – Не потому, что не умею их выдумывать. Например, этой статье более кликабельным был бы заголовок: “Спор с именитым историком искусства”. Но словосочетание “историк искусства” уже было в недавней статье… – Скорее потому я так называю, что мне необходимо начинать с себя (для разгона в искренности). Я только ею могу перед читателем козырять, потому что “теория”, которой я следую, не общепринята, а такое чаще встречается в штыки, чем со вниманием.

В общем, читаю статью Киры Долининой о Петре Кончаловском и сплошь не соглашаюсь. Потому что у меня сложилась морально негативная концепция буддизма, а Кончаловского я считаю пробуддистом. Сами буддисты аморальность маскируют под ультрадоброту (и муравья не убьют; в результате эта религия общепринята как одна из основных традиционных, которым следует-де следовать). – Вот на днях в финале детективного сериала услышал себе подтверждение от имени, я понял, буддизма, в Бурятии: “Научись наблюдать. Научись ни во что не вмешиваться, как ни во что не вмешивается камень или вода. Вернёшься, тогда перемены вокруг будут касаться только твоих глаз”. И пусть, понимай, весь Этот мир летит к чёртовой матери. – То есть буддизм – пассивный вариант человеконенавистнического ницшеанства (активного). В философской его части приемлемого (например, в искусстве) за саму философичность (в смысле – слова не дела).

Итак, читаю статью, сплошь не соглашаюсь, и вдруг – приемлемое место:

“Окончательная победа Сезанна на русской художественной сцене в лице Кончаловского и его собратьев по “Бубновому валету” состоится чуть позже, в 1915-м, когда придет время размежевываться с куда более радикально настроенными Ларионовым, Гончаровой…” (http://loveread.me/read_book.php?id=100990&p=58).

Размежевание я объясняю пробуддизмом “Бубнового валета”. И название им придумал более резкий ницшеанец Ларионов (а те пассивно приняли), и тот (и Гончарова) терпеть соседство в группе более тихих сотоварищей не могли и ушли.

Тут, - “куда более радикально” относительно натурокорёжения, - я и Долинина совпадаем.

Но что Долинина это обобщает словами: “победа Сезанна”… - я б сказал не так: “победа ницшеанства” (всё же пробуддизм – это пассивный извод ницшеанства). Там, в начале ХХ века, очень плавное нарастание натурокорёжения, начиная с постимпрессионистов, крайне разочаровавшихся в Этом мире.

Любопытны касательно ницшеанства слова буддиста (или шамана?) из начала финальной серии того же детектива:

“- Зимой молодые люди уходят по одному в сопки огня. Без воды, без пищи, без оружия. Когда возвращаются через семь дней, они становятся воинами, настоящими воинами. Вернулся раньше – женщины их не принимают, их гонят: “Ты никто”

- А если ты вообще не вернулся?

- Того забывают. Он лишний”.

Каков антигуманизм, а?

Но один – умный наверно – человек, какой-то Суриков, сказал так: смещать соотношение (Зла к Добру) в художественных моделях в пользу зла (5/8 к 1/8) в надежде на активизацию каких-то внутренних резервов сопротивления злу – в том состоит от ницшеанства польза для совершенствования человечества при испытании его искусством.

Не знаю, можно ли мне соглашаться с такими словами Киры Долининой:

Я у себя на дзен-канале выделил подборку “Соцреализм”, там переписаны и кратко охарактеризованы те произведения, в которых чувствуется, что они рождены таким подсознательным идеалом: сталинским (централизованным) социализмом.

Рождённость подсознательным идеалом я, эстетический экстремист, считаю высшим признаком произведения искусства. И те произведения, что я в подборку поместил, ничем “Бубновому валету” не обязаны. И мне б не согласиться с Кирой Долининой. Но правда в том, что бубновалетовцы действительно сумели не сдаться соцреализму-в-плохом-смысле-слова. И действительно в мой подборке “Соцреализм” произведений мало. И как-то лень искать не сдавшихся, что само по себе говорит о некой трудности найти таких, безоговорчных упрямцев.

Дать такое определение понятно, если помнить, что Кира Долинина формалист. Скажем, ужасное сделано нестрашным (ноги быка на корриде, как у плюшевой игрушки) – это формальная новость. Но мне б хотелось, чтоб не только была увидена созерцательность при таком взгляде на корриду → бесчувствие → пробуддизм, но и дошло б до осознания, что до такого докатываются от крайнего разочарования в Этом мире и выражения как идеала… иномирия. Метафизического!

При таком умонастроении не потянет пользоваться словом “свежестью”, при небытии-то…

Определение, по-моему, политически гиперболизировано. Я сам считаю, например, большинство передвижников и академистов творцами прикладного искусства, второсортного (за происхождение чисто от сознания). Но это всё-таки искусство. То же и с 1930-ми годами. Там есть, хоть и мало, настоящий соцреализм. Там есть немало настоящих, от души, других “измов”, не разгаданных по сути и принимаемых за соцреализм.

Разве что Кира Долинина формалистски имеет в виду, что новых “измов” 1930-е в СССР не дали… Но соцреализм – новый “изм”: новое в социуме понимается как ориентированное на именно сталинский социализм (ограничение настоящего реализма, распространяющегося на любой социум, где социализм-по-сталински лишь часть социума).

Наконец, негатив к Этому миру увиден. Но. Как он политически сужен. И философски – тоже. Одно дело отрицать что-то в Этом мире: советскость, - и тогда “трагический” – подходящее слово. Трагический герой умирает, его идея остаётся жить (значит, победит антисовесткость в каком-то будущем). А другое дело – в Этом мире разочароваться (см. тут) о том же портрете.

Кира Долинина позволила себе витиеватостью слога не говорить о сути, которая ей не дана из-за незнания следствия из закона художественности по Выготскому, что нарисовано не то, что “сказано” подсознательным идеалом. “Сказано” (см. тут) противоречием между гладкописью снеди и “грубописью” Толстого, - “сказано” чудовищным преувеличением ветчины по отношению к нормальности, - “сказано” натурализмом (материализмом) и его корёжением (отверганием), - “сказано”: да метафизическому иномирию в его мирной форме пробуддизма, раз настолько средства выразительности скрыты и никем не замечаемы.

Да нет. Вневременье он воспевает (см. тут). Иномирие. Скрыто. Пассивное ницшеанство.

Эта умнющая Долинина всё же почуяла катарсические (как результат противочувствий) “высказывания” подсознательного идеала ультраразочрованного Петра Кончаловского:

“…дело в живописи. Которая настолько чиста и страстна, что рассказывает о своем авторе куда больше, чем хотелось бы его родственникам и поклонникам. Живопись Кончаловского бросает из стороны в сторону, словно маятник <…> но собранное вместе пугает отсутствием постоянного авторского “я”” (http://loveread.me/read_book.php?id=100990&p=59).

Даже слова “вне исторического” мелькнули… А где больше нет времени, чем в иномирии?

Но беда – не знать про выражаемый противоречиями и странностями подсознательный идеал.

Впервые лпубликовано по адресу

https://dzen.ru/a/ZZ1qW-s1ch7La7Zp