С. Воложин

Захаров. Кража

Малохудожественный смысл

Так жить нельзя!

 

В попытке оттолкнуться от мести

Начну очень издалека. Так почему-то хочется.

Свой первый в жизни отпуск я проводил в доме отдыха. В комнате нас было трое: старик-снабженец, молодой шофёр и я, желторотый инженер. Я читал Хемингуэя, шофёр – забыл что, а старик – что-то Спинозы. Я удивлялся, как он может это читать, тем паче будучи на отдыхе. Он таинственно ухмылялся и давал понять, что он – птица высокого интеллектуального полёта, не чета мне с шофёром, молодёжи. Меня и шофёра это немного задевало, ибо я себя считал всё же кое-кем. В школе я был отличником, теперь имел высшее образование… Шофёр же был бывалым. Я просил старика дать мне почитать этого Спинозу – он не давал: “Вам не понять”. Когда он не читал, то играл в шахматы и, кажется, всех бил, то не выпускал книгу из рук. Такое чтение и такая игра воспалили его самолюбие, что и сыграло с ним плохую шутку. Шофёр сумел раззадорить его играть с ним в шашки на деньги, и за ночь обыграл его на изрядную сумму. А я, не имея возможности спать при их азартной игре, уговорил старика дать мне, чтоб я на них не пожаловался, почитать его книгу и назавтра обескуражил его тем, что понял всё, что прочёл.

Книга меня поразила. Во-первых, тем, что была написана в виде теорем: название, полное содержание, доказательство и так от одной теоремы к очередной. Во-вторых, первая же, наобум открытая повествовала о правиле поведения, которое я для себя самостийно выработал. Она называлась приблизительно так: подавление аффектов разумом.

 

Выработав идею, что некий левак для того обретается в журнале “Новая литература”, чтоб втереться в редколлегию и побуждать публиковать преимущественно "бунтарски-новаторские” (http://www.bibliorossica.com/book.html?currBookId=3028) произведения в качестве именно новой литературы, - публиковать с тем, чтоб возбуждать в читателях бунтарские настроения и в жизни, чтоб в итоге свергнуть Путина, - выработав эту идею как объясняющую этого левака ярость ко мне, путинцу, я подумал, что его слова: "рассказ Захарова “Кража” потребовал больше ХУД. работы”, - можно опровергнуть* своим критерием художественности, наличием следов подсознательного идеала автора.

То есть, - засёк я за собой, - я движим местью. И надо подавить этот аффект разумом. То есть подойти к рассказу Захарова с особой осторожностью и не впасть во вкусовщину, обусловленную неосознаваемой мною местью леваку, Захарова хвалящему.

Задача тут же осложнилась тем, что, оказалось, я о Захарове уже писал (см. тут) и художественности не нашёл.

Быть хладнокровным потребовало и отторжение, которое я почувствовал с первых же строк – я ничего не понимал. Хотя бы потому, что читателем автор видит, если я не ошибаюсь, своего – представителя и потребителя молодёжной контркультуры. (На фото начала века автор уже не молоденький человек; но писательская ж память – это что-то… Так что и через надцать лет он вправе обращаться к своим, если захочет.)

Первый абзац.

Я должен знать что-то, касающееся "боя Али против Фрейзера”? – "Данный поединок часто рассматривается как один из самых великих боксёрских поединков XX века” (Википедия). Я к тому времени (1975) уже не был молодёжью. И меня давно не интересовал спорт.

"поставился”. "жарг. совершить укол, инъекцию” (Викисловарь).

"От “винта””. "это жаргонное название наркотика” (https://модные-слова.рф/154-chto-takoe-vint.html).

"абстинентную”. "жарг. ло́мка” (Википедия).

Как это: "отрез краковской”? Если краковская – колбаса, то как может быть отрез её, когда существительное “отрез” – это: 1) кусок ткани, 2) место, по которому отрезано, 3) участок земли.

Как это: "но без вящей надобности”? Устаревшее, книжное ж слово "вящей”. А речь – об оргии, похоже.

Как это: "на лобных долях инсценировать”? Если лобные доли это часть мозга…

Как это: "в отпавшем стороной предплечье”? – Не “в сторону”?

Весь абзац такой:

"Причиндалы Степана раскачиваются над лицом спящего Ткачёва. Мясным маятником. Из стороны в сторону. Мерно. Два волосатых лукошка и отрез краковской. Так это видится Тасе. Она шикает на Степана, но без вящей надобности. Ткачёв спит глубоко. Беспробудно. Тася это знает. Успела узнать за пару лет совместной жизни. Можно миниатюру боя Али против Фрейзера на лобных долях инсценировать – не проснётся. К тому же в отпавшем стороной, будто чужом предплечье, цепляясь за кожу, оттягивая её кончиком иглы – подрагивает шприц. Ткачёв перед сном поставился. Да и Степан не то чтобы шумит. В отсветах уходящей луны корчит бледную абстинентную рожу гримасой паяца и облизывает облезшие до мяса губы. От “винта” они всегда лезут”.

Вроде бы наркоман Степан соблазняет Тасю своими половыми органами, пока её парень, Ткачёв, спит в наркотическом сне. – Как "это видится Тасе”? Она болельщица бокса? Время действия 70-е годы? Или разве может Тася знать цвет "оксидированного серебра” (тот бывает серым, фиолетовым, синим и даже черным)?

Помимо жаргона, вижу, есть насущная необходимость выражаться вычурно.

Так. Дочитал. Это не оргия, а обворовывание квартиры Ткачёва, забывшего отнять ключ у выгнанной Таси. Непонятность лексическая быстро увяла (ненадолго хватило Захарова со сленгом и странными словосочетаниями). То есть подсознание не смогло распорядиться стилем даже на таком коротком тексте.

И не всё показано с точки зрения Таси. Последние два абзаца – с точки зрения проснувшегося Ткачёва. Там есть такая странность:

"Шарахается от фланирующего под потолком шмеля”.

Если под потолком, то зачем шарахаться?

Странности были и в прежнем повествовании. Странные пассы Степана над Ткачёвым – качание своим половым органом. Видение Таси: вместо Ткачёва ей в конце привиделся осёл. И непонятно**, что искала и нашла Тася: "оно по-прежнему в пакете, в её руках, и всё так же размеренно бухает жилками в концентрате крови”.

Ну и, наконец, тут и там такая невозможность, как летание шмеля ночью (о невозможности см. тут).

Могут ли эти странности быть следами подсознательного идеала?

О Степане сказано, как об "извращенце”. – Его странность отпадает. Тасю "потряхивает отходником”. Я не нашёл в интернете, что это значит. Но, возможно, что-то наркоманское. Тогда и странность её видения отпадает. То, что она нашла, может, потому "размеренно бухает”, что Тася так интерпретирует, волнуясь, пульсацию крови в её пальцах. Тогда и эта странность отпадает. Остаётся шмель. Про него написано очень метко: "В комнату с потусторонней медлительностью влетает похожий на тигра шмель”. Его полёт не с целью кражи. Он антипод ворам. Трудяга. – Неужели это голос автора, желающего сказать “фэ” персонажам не только методом персонификации (когда всё {плохое} дано с точки зрения персонажей): "Но есть и божий суд, наперсники разврата!”

Только Лермонтов написал публицистику, а не художественное произведение, Захаров же…

Вот тут и требуется вся моя объективность и умение отказаться от вкусовщины неприятия всего революционного, опасного для Путина.

Что из того, что там была антисоветчина чисто от сознания? Может, там была частность, случайное падение художника, а со шмелём художник вдруг прорвался?

И что тогда говорит этот образ? "…похожий на тигра…”. – Выдаёт идеал революционера? Вот-вот и взойдёт наивного оптимиста? И упоминавшийся левак прав в своём одобрении произведения. Неправ только, что много тут "ХУД. работы”. Потому что очень уж мало шмеля пусть и для такого кратного рассказа.

Малохудожественное произведение.

9 июня 2020 г.

Натания. Израиль.

Впервые опубликовано по адресу

http://newlit.ru/~hudozhestvenniy_smysl/6498.html

* - Я говорил не о худ. СМЫСЛЕ. "Худ. смысл" - этот термин ассоциируется с одним анекдотическим персонажем. Я говорил о худ. работе, имея в виду стиль.

- Для меня этот выпад принципиален. Если б было общепринято, что художественный смысл – это содержание подсознательного идеала автора произведения, и что для других целей слово “художественный” перестало применяться, то и нельзя б было разговаривать о стиле с технической стороны.

(Я, правда, сам в этой статье применил слово стиль в техническом смысле. Ну так это издержка роста. Роста популярности идеи целесообразности применения понятия “подсознательный идеал”. На днях её принял один из всегдашних оппонентов, Косарговский. Может, стоит иметь два понятия: идеостиль {для “Крика” – революционный} и стиль {как технику; для первых абзацев “Крика” – вычурность})

Правда, я лишний раз и засомневался в целесообразности своей идеи (и, значит, всей моей деятельности).

Что я имею в виду?

Открытие художественного смысла хорошо б, чтоб происходило у читателя самостоятельно. Лишь та беда, что такое открытие – редкость, заставляет – меня, во всяком случае – делать это вместо читателя. Так я его тем лишаю половины удовольствия (если не вообще лишаю его специфического озарения). И это плохо. Мне остаётся только оправдывать себя, что, натренировавшись с моей помощью, читатель прекратит ко мне обращаться. Научится.

В этом смысле художники выглядят и глупее, и мудрее, когда говорят только о технической стороне. Глупее, что надеются на “понимание” восприемников или якобы посвящённых, - что есть пока тщетная надежда, по-моему. А мудрее, что не лишают их возможного в будущем полноценного переживания адекватного постижения художественного смысла. (И с последней точки зрения моя деятельность – вред {см. выше}. Чем я ещё раз осуществил подавление аффекта разумом.)

12.06.2020.

**- Представьте себе, что двое наркуш грабят квартиру третьего наркуши и долго ищут у него некий "пакет". И некто, глядящий на них со стороны, не догадывается, что содержится в этом пакете. Да, серьёзно, он не догадался. А ведь должно быть понятно: наркотик. То есть это не странность.

- Троп (переносное значение) всегда странность, большая или меньшая. Большая бывает на грани эпох, например, классицизма и романтизма: словоприменение романтиков в глазах архаистов. У Захарова искомое подано с “точки зрения” пальцев: "бухает жилками в концентрате крови”. То есть тут затруднённое иносказание. Вычурное. Недопонятное тем паче, что не известно, наркотик ищут или деньги, заработанные на перепродаже наркотика.

19.06.2020.

На главную
страницу сайта
Откликнуться
(art-otkrytie@narod.ru)