Художественный смысл – место на Синусоиде идеалов

С. Воложин

Комар и Меламид. Лепс и Высоцкий.
Художественный смысл творчества.

Насмешка была не только насмешкой над идеей коммунизма, крик был криком во имя ее спасения.

Два нынешних телезрительских впечатления
сквозь два же воспоминания.

Впечатление своего поражения в прошлом.

Показали по телевизору интервью с художниками-изобретателями соц-арта Комаром и Меламидом...

Запомнилось, как они дошли до создания этого течения.

Они-де, кое-как перебивающиеся два советских художника, подрядились было художественно оформить пионерский лагерь. Тогда такие случайные подработки назывались халтурой. Халтурой они были и по исполнению.

(На экране идут виды криво написанных белыми буквами на красных полотнищах лозунгов: “Да здравствует коммунизм!”, “Вперед, к победе коммунизма!” с... подписями: “В. Комар, А. Меламид”.)

Писали-де чем прийдется. Вплоть до смеси мела с клеем. – Продержится месяц-два, пока функционирует пионерлагерь, – и хорошо. И им, и заказчикам, и потребителям – пионерам с пионервожатыми и другими начальниками. Всем хорошо.

И такое, - по сути, но не по форме, - хорошее отношение недалеких советских людей к хорошей для них идее, украшенной так нехорошо, привело-де художников к мысли, что для антисоветчиков, можно выполнить хулу этой, плохой для них, идеи, если произведение выполнять по форме хорошо, в академическом стиле, но плохо (смешно) по сути. И так, мол, родился соц-арт. В совершенных контрах, мол, с коммунистическим идеалом. Пусть-де понимающие люди смеются, а понимающие власти бесятся и занимаются гонениями на них, художников. А мудрствующие доброжелательные критики пусть-де пишут что-то там об авторах глубокомысленное. Авторы же будут-де смеяться надо всеми.

Я не могу себе представить, чтоб эти двое, произнося такие слова в микрофон (а раз рисунки слонов в передаче фигурируют, то телеинтервью у них берут после 2000 года, когда и моя – где в числе прочего есть и о них - книга вышла), я не могу себе представить, чтоб они имели в виду неизвестного им меня, увидевшего в эпоху реставрации в их творениях не только иронию и негативизм по отношению к тогда, в начале 80-х, еще не поверженному коммунистическому идеалу (что всегда у них видела постмодернистская критическая братия). Я не могу себе представить, чтоб сейчас эти двое имели в виду меня, левого, увидевшего у них трагическую ноту типа “слепые ведут слепых”, распространяющуюся на любые идеалы и мифологемы (в том числе и на американские).

Или существовали (существуют) кроме меня люди, видевшие в них не только антисоветчиков?

Вряд ли...

Это сейчас они, за 30 лет изверившись во всем-всем на свете, стали такими отъявленными постмодернистами-пофигистами, что только издеваться над людьми и способны, продавая им – по сотням и тысячам долларов за штуку - рисунки наученных ими слонов и сами дойдя (как признается один из них) до ненависти к процессу рисования, до отвращения к самому виду красок.

Академические черты в их стиле соц-арт – не шутка. Они требуют ЛЮБВИ к живописи как таковой, к процессу, краскам... И что-то позитивное не могло не заключаться в их отношении к коммунистическому идеалу, как бы их вдохновение ни отталкивалось от того идеала. Было, было когда-то что-то и для них идеальное в том испохабленном коммунистами коммунистическом идеале. Потому они и использовали тогда столь трудоемкую академическую гладкопись. Не зря ностальгическим назвали они свой американского периода соц-арт. Не просто то была насмешка над успокоившимися от американской сытости советскими эмигрантами, раскупившими те работы из-за ностальгии по своей, как ни крути, а в 80-х годах все же социалистической родине. Не зря всерьез мелькнуло в интервью, что если в СССР они, Комар и Меламид, больше всего боялись КГБ, то в обжирающихся США – голодной смерти.

Им, может, и стыдно сейчас признаться, что в их видимом миру смехе соц-арта были невидимые миру же слезы... И не сравнить сейчас их разочарование во всем-всем (выражающееся в отказе от рисования в пользу слонов) с разочарованием в идеале коммунизма, который был же их идеалом за четверть века до изобретения ими соц-арта. Не сравнить... Хотя бы потому, что когда они были пионерами, вся жизнь их была впереди, а теперь она вся позади.

Нет. Не зря я заимствовал для себя принцип не спрашивать ничего у художника, а опираться в интерпретации только на его произведения, произведения идеологического искусства, на элементы этих произведений, на противоречия этих элементов друг с другом. Не зря.

А только сразу после того телеинтервью (“Хвост кометы” передача называлась) было чувство поражения моего былого...

23 мая 2005 г.

Натания. Израиль.

Впечатление своей правоты в прошлом.

Соглашайся хотя бы на рай в шалаше,

Если терем уже кто-то занял.

Высоцкий

Только вот если терем это шикарная инструментальная аранжировка, то не надо, наверно, Григорию Лепсу, исполняя песни Высоцкого, предлагать нам рай в шалаше, апеллируя к прогрессу в области извлечения звуков.

Пишу о телеконцерте под названием “Парус”.

Замысел авторов – пусть песни Высоцкого зазвучат достойно XXI-ому веку.

Не годный замысел.

В XXI веке, в 2005 году, нет в России того исторического оптимизма, который вдохновлял Высоцкого: авось кривая вывезет, вдруг можно спровоцировать второе возрождение втаптываемого ежедневно в грязь недавнего первого, - после христианства, - возрождения величайшей идеи социальной справедливости.

А без такой общественной предпосылки не может быть повторения или просто приближения к феномену Высоцкого. Тот сотворен был душой и голосом гения. И аудиотехника там играла мизерную роль. И ее прогресс за истекшие четверть века не способен ничего изменить.

И вот перед нами срывы в фальцет, что принципиально невозможно было для исполнения Высоцкого, голос которого выражал одним своим звучанием само мужество. И вот – значительное увеличение роли музыкального сопровождения, тужащегося создать эффект колоссальности. То есть – “в лоб”. Тогда как Высоцким этот эффект порождался в наших душах нашим сотворчеством и, главным образом, сотворчеством из-за смыслового воздействия слов, а не звуков. Мы понимали, что так рвать голосовые связки человек станет ради проблем мировых, не меньше. А глядя на спокойные лица музыкантов-инструменталистов, извлекающих предельные звуки из своей техники... Даже вспотевшее лицо Лепса ничего не стоит по сравнению с набухшими венами на шее надрывающегося Высоцкого. Сам пот Лепса как бы символизирует слабость. А вздувшиеся вены Высоцкого – силу. И вообще. Высоцкий пел сердцем, а нам предлагают имитацию.

Тембр героизма, значительности у Лепса, - особенно после его предварения, что не ему-де судить, как у него выходит, - воспринимается как пиетет к легендарному Высоцкому. Тогда как у самого Высоцкого те же оттенки голоса выражали нахальную уверенность в своей ценности. В сцеплении с потрясающими словами такая уверенность говорила о победе не смотря ни на что. А в жизни победа не брезжила. И Высоцкий выступал единственным гарантом ее свершения. Теперь же, при ощущении невидимости шансов спасти саму государственность, само физическое существование народа и вторичности затеянного предприятия, никакого оптимизма не рождается.

А танцевальность, введенная в исполнение песни “Прощание с горами”, демонстрирует просто дурной вкус. И это фокусническое манипулирование микрофоном в руках во время инструментального проигрыша... И голосовые фиоритуры... – Позор! Дойти до развлекаловки!..

А как можно было допустить такое умиротворяющее, а потом – торжествующее и снова умиротворяющее инструментальное вступление к песне “Я слушал дождь”!? И уже никакого хрипа в голосе... Пусть это и не песня Высоцкого. Но как можно было ее, такую, вставлять в концерт!? Разве не должен был весь концерт быть выдержан в стиле трагического героизма!?

Единственно, что неподдельно героическое осталось – это интонация в слове “спасибо”, бросаемом в чинно рукоплещущий огромный зал. Оч-чень к месту такая интонация...

Соответствует впечатлению отвращения и обильная реклама, показываемая через каждые песню-две, а также перерывы на теленовости в начале каждого часа суток, дважды пришедшихся на концерт.

Нет, господа шоу-бизнесмены, не вам бы примазываться к бренду “Высоцкий”.

Впрочем, если мы имеем дело с явлением шоу-бизнеса... – Тогда не о чем говорить.

Лишний раз убедился, как мало я ошибался когда-то в своих интерпретациях Высоцкого.

24 мая 2005 г.

Натания. Израиль.

На главную
страницу сайта
Откликнуться
(art-otkrytie@narod.ru)
Из переписки

BardTop