Художественный смысл – место на Синусоиде идеалов

С. Воложин.

Моцарт. 40-я Симфония.

Художественный смысл.

Если Моцарт вознамерился обратить внимание на саму драматическую преходящесть каждого мгновения жизни, то именно в обычно незаметном, в сопровождении, и надо сделать что-то, что никогда композиторами не применялось.

 

Моцарт.

 

Птичку жалко!...

Шурик из к/ф “Кавказская пленница”.

Однажды со мной случилось такое, равное чему было в жизни моей, может, ещё раз-два, не более. Меня пронзило необыкновенно сильное переживание мига жизни, преходящего не только как миг, а и как аж жизнь. Как у Радзинского в одной пьесе: “Иногда вдруг отчетливо понимаешь, что жизнь проходит. И довольно быстро. Люди смешны. Вот если я потерял два рубля - я огорчусь. А каждую секунду мы теряем секунду жизни. И ничего, не замечаем”. А тут – я заметил. От заигравшей из радиоприёмника музыки. Случилось как бы видение.

Не о своей жизни я подумал, а о жизни бабочки-однодневки во второй половине дня. Она порхает весело и счастливо и не знает, что скоро вечер, и она умрёт. А краси-ивая! И не знает. И умрёт. И не знает тоже.

И чтоб не услышали, если я не выдержу и сейчас зарыдаю, я выскочил из комнаты и быстро-быстро пошёл по улице. Там, слава богу, было пусто, очень поздний вечер, можно было не опасаться. Но я не рыдал, а молча страдал и испытывал счастье. И в уме у меня продолжала звучать та музыка.

Я поклялся себе узнать, как называется эта вещь и кто её автор. И узнал. Она была очень популярна и часто исполнялась, а я просто по молодости лет не слышал её ранее. Это была Симфония Моцарта соль минор, № 40, самое начало (слушать: Рудольф Баршай, альт, дирижёр, Московский камерный оркестр, http://classic-online.ru/ru/production/403).

А спустя жизнь я наткнулся на, кажется, объяснение, почему я так, а не иначе пережил это самое начало:

“Невозможно, в частности, представить микроуровень менее заметный и, казалось бы, менее подверженный "открытиям" и преодолению автоматизма, чем заурядное скромное сопровождение яркой, выразительной мелодии - несомненно одного из крупнейших открытий в мировой музыкальной культуре. Речь идет о начале первой части Симфонии Моцарта соль минор, № 40 (К.550). Мелодия звучит у скрипок, бас - у виолончелей и контрабасов, а гармонико-ритмическое сопровождение - у альтов (для классиков - самый незаметный инструмент группы). Но именно здесь, в партии альта, Моцарт совершает подлинное открытие - поразительно точный выбор двойных нот сопровождения: звучные, обеспечивающие необходимую плотность и насыщенность фактуры, ритмическую ровность и отчетливость, они, к тому же, удивительно удобны, благодаря использованию открытых струн; даже посредственные музыканты (а альтисты того времени - это неудавшиеся скрипачи) исполняют эту партию с удовольствием (а это весьма существенный фактор для качества исполнения). Иными словами, при минимальном напряжении достигнут максимальный эффект. О том, что это решение не случайно свидетельствует то обстоятельство, что двойные ноты для струнных в оркестровых партиях того времени (и в частности, у самого Моцарта) - большая редкость. Можно ли усматривать в этом проявления автоматизма?

Разумеется, какие-то отдельные стороны сочинения представляют собой относительно стабильные компоненты "музыкального языка" того или иного стиля, направления, автора, которые и несут с собой определенную инерцию. Но…” (http://www.booksite.ru/fulltext/bon/fel/bonfeld/0119.htm).

Понимаете, я, человек музыкально безграмотный, в свои надцать лет каким-то чудом, надо понимать, бессознательно усёк, что сопровождение считается обычно малозаметным, на которое композиторы так мало внимания обращают, что их вдохновение всё направляется на основную мелодию, и все открытия и новизна сосредоточиваются там, в основной. Как мы в жизни живём суетой, красивой в той мере, в какой нам удаётся расстараться. А как мы при этом дышим, не замечаем. Автоматически дышим. А ведь как смерть в первую очередь фиксируют? – По прекращению дыхания. Так если Моцарт вознамерился обратить внимание на саму драматическую преходящесть каждого мгновения жизни, то ясно (Бонфельду, пишущему об этой симфонии, а не самому Моцарту), что именно в обычно незаметном, в сопровождении, и надо сделать что-то, что никогда композиторами не применялось. И Моцарт бессознательно сделал именно это. А я – почувствовал новизну. И меня она потрясла.

Теперь я даже понимаю, как это могло произойти.

Моцарт демонист по своему мироотношению. Это инстинктивно открыл Пушкин, сам демонист в жизни, в быту (но не в творчестве). И демонистом выставил гуляку и гения Моцарта в своей маленькой трагедии как противоположность нравственному и лишь талантливому Сальери (см. тут). Демонизм Моцарта открыли и музыковеды Рохлиц (1769 - 1842) и Паумгартнер (1843 - 1896). Об этом узнал я из книги Чичерина “Моцарт”.

А демонизм – мироотношение аристократов и вообще в прошлом не рядовое явление. Особенно в Советском Союзе не почитаемое. Да и в мире нерядовое при всём повороте культуры ХХ века к демонизму, к ницшеанству, к вседозволенности.

Музыка, наверно, как-то это соотношение между демонизмом и всем остальным отражала в себе. И ценность мига (специфически демонистское переживание, совсем не оптимистическое) не так уж часто оказывалась среди вдохновений композиторов. Особое внимание к сопровождению – тоже.

Я это, наверно, бессознательно усёк, и…

Я предполагаю, что, говоря про “поразительно точный выбор двойных нот сопровождения”, Бонфельд говорил про красным цветом обозначенные мною ноты*.

Они как раз на открытой струне соль малой октавы и ре первой октавы.

(Мне нескольких часов упорного разбирания азов музыкальной грамоты понадобилось, чтоб вышенаписанные две строчки написать. А моя музыкальность ещё пацана разобралась в художественном смысле открытия Моцарта в доли секунды.)

Особенно меня радует, что теория Выготского работает. Эти необычные “звучные, обеспечивающие необходимую плотность и насыщенность фактуры” двойные ноты на фоне памяти об обычном незаметном звучании сопровождения рождают противочувствия о сверхценности мгновений того, что обычно пребывает в состоянии автоматизма, как дыхание, например. Прекратись оно – прекратится аж жизнь. А вот – оно не прекращается, оно насыщено и плотно. И возникает катарсис: бесценная жизнь состоит же из бесценных мгновений!**

2 июля 2011 г.

Натания. Израиль.

Впервые опубликовано по адресу

http://www.codistics.com/sakansky/paper/volojin/solomon18.htm

*- В этом месте поначалу было опубликовано с ошибкой: речь о партии альта на примере, кажется, фортепианного переложения симфонии.

- там же речь шла об альте, нет? А ноты в каких ключах? Я понимаю, что аж "несколько часов" человек потратил на разбирание азов, все же я советовал бы показать сначала знакомым музыкантам, прежде чем позориться.

- У него, как я понял, был другой алгоритм. Сначала он прочитал о двойных нотах (там есть ссылка) потом их, вроде, как сам нашел. Мими, ляля..... Вот и несколько часов. Но я, конечно, не могу рассуждать обо всём этом уверенно.

- это из серии, или крестик сними, или трусы надень. Если убрать оттуда ноты, то рассуждать можно о чем угодно, но ноты противоречат. Если он серьезно хочет понять, о чем статья, то ему надо найти партию альта и там и искать эти двойные ноты.

- Смотри, автор прислал новый вариант статьи, теперь с нотами для альта.

- Ну вот, другое дело. С автора бутылка за конструктивную критику!

16 сентября 2011 г.

**До сего момента у меня было правило красными звёздочками помечать претензии, которые мне предъявляют читатели. Но с сегодняшнего дня я хочу тот же порядок завести для подтверждения своей правоты.

Смотрите и слушайте http://www.youtube.com/watch?v=5DOwAUPlNdk

Я даже позволю себе переписать со слуха слова, доказательства моей правоты (мало ли что случается со ссылкой…).

- Позднее, когда мне удалось прочесть все письма Моцарта, я понял, в чём дело. Есть одно письмо, которое не очень часто цитируют, потому что не знают, что с ним делать. Вольфганг… пишет своему отцу: “Папа, вы себе не представляете, что это значит. Каждый вечер ложиться в постель, не зная, проснусь ли я утром”…

Вот об этой мелодии, которую весь мир знает, которая относится к числу величайших мелодий, нужно либо молчать, и только послушать… [играет обсуждаемый кусочек] либо сказать: “Ага, это мелодия прощания с жизнью”.

Дальше, правда, Казиник опровергает сказанное, но… Ещё дальше поправляется.

Дело в том Моцарт с самого детства, с самого рождения обладал очень слабым организмом. Ну как мы б сегодня сказали, что у него разрушена иммунная система, что у него нет иммунитета против любой болезни. Любая болезнь Моцарта могла быть смертельной. Вы почитайте письма Леопольда. Вот есть одно письмо, где Леопольд, папа Моцарта, пишет маме в Зальцбург, с гастролей. Он пишет: “Вольгеляйн (маленький Вольфганг) он заболел. И врачи сделали невероятное усилие и его вытащили. Он простудился”.

Дальше Казиник опять выворачивает в неприемлемое мною. Но.

Его можно понять. Он от своей деятельности получает средства к существованию. Ему нельзя очень уж раздражать мещанское окружение. А будет – очень, если признать характерным для Моцарта только его творчество в ощущении близкой смерти. Я же от своей вот этой деятельности средств к существованию не получаю.

27 июня 2014 г.

На главную
страницу сайта
Откликнуться
(art-otkrytie@narod.ru)