Художественный смысл – место на Синусоиде идеалов

С. Воложин.

Микеланджело Раннего Возрождения.

Донателло. Кондотьер Гаттамелата.

Образный смысл.

Что если и нимб не нимб, а развевающаяся из-за ветра накидка? Другая её складка? - Нет же нимба вокруг головы младенца, что у женщины на руках.

 

Принципиально всё позволяю себе!

или

Что значит влияние начавшегося первичного накопления.

Начинал Микеланджело противоположно тому, чем кончил…

Первая его скульптура вполне недоницшеанская.

Микеланджело. Голова Фавна. 1489. Мрамор.

"Мраморная маска “Смеющийся фавн” в галерее Барджелло считается “потерянной” скульптурой Микеланджело. Она не совсем соответствует описанию Вазари и Кондиви, поскольку во рту есть только два зуба, которые больше напоминают клыки, а между ними высовывается язык” (Википедия).

Я что-то и языка не вижу. Но предположим, что это то.

Предположить позволяет титанический дух Возрождения, дух в той ипостаси, что “всё дозволено”, и в этом – восторг.

Вот этот дух:

"На все века прославилось своими преступлениями семейство Борджиа, глава которого, папа Александр VI Борджиа (1492—1503), соединял честолюбие, корыстолюбие и развращенность с блестящими дарованиями и энергией. Он торговал должностями, милостями и отпущением грехов. Ни один кардинал не был назначен при нем, не заплатив большую сумму. О его разврате и оргиях мы уже говорили. Современники сообщают также, что он сожительствовал со своей дочерью Лукрецией, которая также была любовницей своего брата Цезаря, и что эта Лукреция родила ребенка не то от отца, не то от брата. Кроме того, ее по политическим и династическим расчетам четырежды выдавали замуж.

Но уж совсем абсолютным и каким–то сатанинским злодеем был сын папы Цезарь Борджиа. В 1497 г. Цезарь убивает своего брата герцога Гандиа, после того как оба брата поужинали в доме своей матери Ваноцци. Труп герцога бросают в Тибр, и, когда паромщика допрашивают, почему он не сообщил губернатору о том, что видел это, тот отвечает: “С тех пор как я занимаюсь перевозом, я видел, как более 100 трупов было брошено в этом месте реки, и об них еще ни разу не производилось следствия. Поэтому я думал, что этому случаю не будут придавать значения больше, чем предыдущим”. Вскоре Цезарь отравляет за трапезой своего двоюродного брата кардинала Джованни Борджиа. В 1500 г. Альфонс Арагонский, третий муж Лукреции Борджиа, был тяжело ранен при входе в церковь Св. Петра. “Так как он не желал умирать от ран, его нашли в постели задушенным”, — записывает в дневник папский церемониймейстер Бурхард. В Риме каждую ночь находят убитыми до четырех–пяти человек, преимущественно прелатов или епископов, и все знают, что это дело рук Цезаря. Однажды в виде развлечения он в своем замке убил шесть быков по всем правилам испанского искусства тореадоров. Дон Жуан де Червильоне не захотел уступить Цезарю своей жены, и тогда Цезарь велел обезглавить его посреди улицы по турецкому способу. Говорят о том, что Александр VI с Цезарем отравили трех кардиналов (Орсини, Феррари и Микаэля), чтобы завладеть их огромным состоянием. По общему мнению, Александр VI умер, отравившись конфетой, приготовленной им для одного богатого кардинала. Другие говорили о вине, предназначенном для убийства пяти кардиналов сразу, которое по ошибке выпили Александр VI и Цезарь. Цезарь, однако, выжил и позднее жаловался Макиавелли, что “он обдумал все, что могло случиться, если его отец умрет, и нашел средство для всего, но что он никогда не мог себе представить того, что в этот момент он сам будет находиться при смерти”. Этот самый Цезарь Борджиа был для Макиавелли образцом идеального государя. Макиавелли восхищался его политической логикой, последовательностью и энергией, беспощадностью и самообладанием, умением молчать и железной волей; он оплакивал в нем великого государственного деятеля, который мог бы объединить Италию. При Цезаре Борджиа некоторое время находился и Леонардо в качестве военного инженера.

Наконец, скажем еще об одном “абсолютном злодее”, менее известном, чем Цезарь Борджиа, но не менее сатанински преступном и как–то зверино–самодовлеюще преданном своим преступлениям. Сигизмундо Малатеста (1432—1467), тиран Римини, уже в 13 лет водил войско и обнаруживал как большие военные дарования, так и невероятно жестокую, дикую и сладострастную натуру. Тщедушный, с маленькими огненными глазами и орлиным носом, он был способен перенести любые лишения, лишь бы достигнуть какой–нибудь своей цели. Историки обвиняют его в многочисленных преступлениях, убийствах, изнасилованиях, кровосмешении, ограблении церквей, предательстве, измене присяге и т. д. Его современник Эней Сильвий пишет о нем: “Сигизмунд Малатеста был в такой степени не воздержан в разврате, что насиловал своих дочерей и своего зятя… В его глазах брак никогда не был священным. Он осквернял монахинь, насиловал евреек, что же касается мальчиков и молодых девушек, которые не хотели согласиться добровольно на его предложения, он или предавал их смерти, или мучил жестоким образом. Он сходился с некоторыми замужними женщинами, детей которых он раньше крестил, а мужей их он убивал. В жестокости он превзошел всех варваров. Своими окровавленными руками он совершал ужасные пытки над неповинными и виновниками. Он теснил бедных, отнимал у богатых их имущество, не щадил ни сирот, ни вдов, словом, никто во время его правления не был уверен в своей безопасности… Из двух жен, на которых он был женат до сближения с Изоттой, одну он заколол кинжалом, другую отравил. До этих двух жен у него еще была жена, с которой он развелся раньше, чем познал ее, завладев, впрочем, ее приданым”. Один из ужаснейших его поступков—покушение на изнасилование собственного сына Роберта, защищавшегося кинжалом. Дочь Сигизмундо, изнасилованная своим отцом, забеременела от него. Отлученный от церкви, приговоренный в Риме к смерти (было сожжено его изображение—in effigie), Малатеста придавал этому очень мало значения. Он издевался над церковью и духовенством, совсем не верил в будущую жизнь и мучил священников. Он соорудил в Римини в языческом вкусе храм, якобы посвященный св. Франциску, но назвал его “Святилище божественной Изотты” в честь своей любовницы и украсил мифологическими изображениями…

При всем том этот Малатеста был большим любителем и знатоком наук, искусств и вообще гуманистической образованности. В его замке собирались филологи и в присутствии rex, как они его называли, вели свои ученые диспуты. Даже его ожесточенный противник, папа Пий II, признавал его гуманистические познания и философские склонности

В этом смысле обратная сторона титанизма была, в сущности говоря, все тем же самым титанизмом. Красиво мысливший неоплатонический поэт и философ Ренессанса, бесконечно человечный и бесконечно гуманистический, мало отдавал себе отчет в том, что какой–нибудь кровавый преступник и бесстыдный насильник вроде Цезаря Борджиа тоже чувствовал за собою право своего поведения, тоже находил в нем свое самодовлеющее наслаждение и тоже был представителем своего рода платонической эстетики, которая отличалась от Платоновской академии только своим содержанием, но структурно вполне ей соответствовала. А структура эта заключалась в стихийно–индивидуалистической ориентации человека, мечтавшего быть решительно освобожденным от всего объективно значащего и признававшего только свои внутренние нужды и потребности” (Лосев. http://predanie.ru/losev-aleksey-fedorovich/book/135428-estetika-vozrozhdeniya/).

Ну что… Микеланджело было только 14 лет… Куда дул ветер, туда он и летел. И ветер был не мещанский (мещанство ж – не титаническое).

Теперь мне предстоит неблагодарная задача объяснить, что такое упомянутое во второй строке недоницшеанство. Тем более неблагодарная, что термин этот придумал я, а авторитета, права придумывать я не имею. И читатель вправе от меня отвернуться. Ибо нет царского пути в геометрию, как сказал мне один умница, не печатавший меня потому, что я не мог представить положительной рецензии академического уровня. Сперва-де научная общественность должна вас принять, а потом уж можно будет вас публиковать.

И тем не менее.

Что такое недоницшеанство?

Ницшеанство это идеал иномирия. Не религиозного, христианского, например, а как бы наоборот. Красиво это звучит: “Над Добром и Злом”, - где Добро есть… тут возможны варианты, в том числе, и христианский Бог, а Зло тогда, скажем, христианский же Дьявол. Во всех вариантах то, что Здесь, есть недостойное, ибо мелкое, пошлое и мещанское. И это как-то перекликалось с неоплатонизмом, считавшим бренный мир порождением идеального Единого.

Так вот недоницшеанство очень даже НЕ пренебрегало миром как предметом пользования. Но Польза ж – идеал презираемого мещанства? – Ничего. Некоторая непоследовательность для недоницшеанства допустима. И первичное накопление, проявление первых схваток рождения капитализма, вполне такой непоследовательностью пользовалось. А вся остальная, не экономическая, жизнь помаленьку выстраивалась под это первичное накопление.

Сколько Церковь это принимала (в том числе и в религиозном искусстве), ровно столько она христианство предавала. Но… было плевать. Пока не грянула реакция в виде Реформации.

Микеланджело тоже вскоре вздрогнул, осознав, куда его занесло. Но то было потом.

Спроси`те меня, однако, с какой стати я этого фавна считаю не карикатурой, а воспеванием вседозволенности? – Я отвечу, что из-за отделанности всех этих изгибов, даже отполированности кожи лица. (Отбитые места я считаю результатом плохой сохранности. Не зря ж иные пишут, что скульптура пропала.)

Как факт – когда Микеланджело пришёл, наконец, в негодование от безнравственности, царящей в мире, он применил обратный приём – недовырубленность.

Микеланджело. День. 1520-1534. Мрамор. Фрагмент.

Ска`жете, что нельзя сравнивать смеющееся лицо с негодующим? – Пожалуйста. Я вам представлю смеющееся лицо, изображённое представителем Высокого Возрождения.

Леонардо да Винчи. Карикатура человека с густыми волосами. Около 1494.

Представители этого идеостиля верили в хорошее историческое будущее и потому не боялись смотреть в глаза мерзкому настоящему.

Наверно, нельзя оспорить того, что Леонардо в этом рисунке не прославляет дьявольского персонажа своего (например, за полноту жизни), которому, наверно, удалась его дьявольская проделка какая-то, и потому тот смеётся. Уж больно ощерилась того пасть. Уж больно длинён того подбородок. А зубы-то какие жуткие…

Какое-то приятие персонажа видится в изображении глаз… Весёлые.

Так на то Высокое Возрождение и воспевало именно Гармонию, а не Красоту. Для Гармонии нужно изображение пары: позитивного и негативного.

А можно ли у самого Микеланджело найти рисунок лица, в котором выражено авторское явное неприятие персонажа?

Микеланджело. Рисунок злого лица. 1508-1510.

Мне кажется, что выдвинутая вперёд нижняя челюсть означает что-то нехорошее в настроении изображаемого.

В фавне, по сравнению с этим вот, нет отрицательного авторского отношения. Микеланджело от фавна в восторге, а ведь "Фавну придали образ самого безжалостного злодея” (http://wooordhunt.ru/word/faun).

Пусть он этого фавна скопировал с древнегреческого образца. Но он и следующее своё произведение, целиком им самим сочинённое, тоже посвятил… Я боюсь написать.

Микеланджело. Мадонна у лестницы. 1491. Мрамор.

Ну так назвали этот барельеф. Из-за нимба вокруг головы, получается, Богоматери.

А если это не нимб, а какая-то накидка? Легчайшая. Прозрачная. Как и Моны Лизы.

Тогда неприличным считалось женщине появляться на людях с непокрытой головой. Шлюха-де.

Ведь у микеланджеловского персонажа ото лба не нимб свисает, а накидка. – Что если и нимб не нимб, а развевающаяся из-за ветра та же накидка? Другая её складка? - Нет же нимба вокруг головы младенца, что у женщины на руках. А?!. Тому-то ого как пристало нимб иметь, если он - Христос…

Ну, а если это не имеющая отношение к религии сцена, то это сцена хулиганящих малышей. Уж кому-кому, а им позволительно вытворять, что угодно. Порождающая всё-всё-всё Идея позволяет же быть всему, чем угодно! Она потому и как бы не ТУТ… Эта породившая малышей мать. А торжество своеволия малышей выражается в могучести у всех их телосложения. У заснувшего и самого младшего - особенно. Таких мускулистых младенцев даже и не бывает, вообще-то.

Во всяком случае, такое прочтение не хуже других, совсем абсурдных, по-моему, но сохранившихся в истории искусства. Например:

"По Фрицу Эрпели, перила лестниц и линия спины Иоанна Крестителя, склонившегося на них, образуют крест, который выходит или заканчивается правой ладонью Богоматери. Пять ступеней напоминают о лестницах палача. Эрпель также обращает внимание на то, что детей четверо, и четверо евангелистов было среди апостолов Христа. Говард Бенджамин Гиббард (англ. Howard Benjamin Hibbard), американский искусствовед, профессор Колумбийского университета, считал, что куб, на котором сидит Мадонна, может символизировать герметичное совершенство… По мнению искусствоведа Саймона Абрахамса (англ. Simon Abrahams), Микеланджело изобразил себя как Христа, а спиной он повернут к зрителю, чтобы не было видно, что в руке он держит “резец и молоток”, извлеченные из молока матери. По его прочтению сама Мария является камнем, из которого скульптор-младенец делает свою статую. Дети — это тоже Микеланджело, его “alter ego”, которое помогает ему-скульптору добраться до его статуи-мадонны или композиционно связывают его с ней” (http://dic.academic.ru/dic.nsf/ruwiki/1017194#.D0.98.D0.BD.D1.82.D0.B5.D1.80.D0.BF.D1.80.D0.B5.D1.82.D0.B0.D1.86.D0.B8.D0.B8).

Продолжением темы детской вседозволенности может служить скульптура “Юный лучник” (1491-1492).

Микеланджело. Юный лучник. 1491-1492. Мрамор.

Ведь это почти Амур, хоть крыльев у этой недоделанной работы не намечалось.

А Амур очень злой бог. Ему плевать на любовные мучения своих жертв. Он себе стреляет, в кого попало, и всё. Соответствующее и невозмутимое лицо его.

Конечно, у Микеланджело получилось робкое воспевание индивидуалистской самому себе вседозволенности. Не сравнить с донателловским Эразмом ди Нарни

Донателло. Кондотьер Гаттамелата. 1447-1453. Бронза. Фрагмент.

прозванным "за смелость и коварство Гаттамелатой (“пестрой кошкой” – гепардом)” (http://www.arts-museum.ru/data/fonds/europe_and_america/2_2_v/0001-1000/422_donatello_gattamelata/index.php). Кондотьер – командир наёмников. Убийц в открытую.

Стало что и кому отнимать. Богатые горожане отнимали труд у бедных, вынужденных идти работать в организовываемые богатыми мануфактуры. Церкви дерущейся с еретиками и феодалами, и феодалам, дерущимся друг с другом и с церковью, нужен был и союз с городами, но нужно было и грабить богатеющие города. Грабёж был повальным. Индивидуализм процветал. И чтоб лучше цвёл, надо было, чтоб христианская нравственность не мешала. И попам она тоже мешала. Редкий какой-нибудь Савонарола подымал голос против всеобщего разврата. Ну и редкий – будущий представитель Высокого Возрождения – тоже.

И в 1492 году, уже через год после воспевания детской тирании, Микеланджело – “Распятием из сакристии” – задумался (см. тут) о каком-то уравновешивании индивидуализма коллективизмом. Пока не о христианском (хоть тема, вроде, христианская). Но процесс пошёл.

23 ноября 2015 г.

Натания. Израиль.

Впервые опубликовано по адресу

http://www.pereplet.ru/volozhin/329.html#329

На главную
страницу сайта
Откликнуться
(art-otkrytie@narod.ru)