Художественный смысл – место на Синусоиде идеалов

С. Воложин.

Козинцев. Женитьба. Мейерхольд. Ревизор.

Художествен ли смысл?

Впереди паровоза.

 

Проверка Мейерхольда-режиссёра на ницшеанство.

Берём сначала дореволюционную режиссёрскую деятельность Мейерхольда.

1907 год, "Балаганчик".

Блок над мейерхольдовским ницшеанством (мир – царство Зла, так вон из него – в метафизический иномир или в искусство, которое есть почти иномир) в своём "Балаганчике" посмеялся (см. тут). – Мейерхольду плевать. Ему даже тем интереснее перебороть Блока.

"Прием балаганчика дал эффект остранения, образ бессмыслицы для феномена повседневности. Уподобил человека марионетке и тем заострил его страдание. Тогда "сквозь пошлые привычности внезапно открылась вечная трагедия жизни". Речь шла о положении человека в мире, где Неизбежность осуществляет себя как случайность, к тому же часто нелепая. Об этом экзистенциальном мотиве спектакля так отозвался современник: люди, защищаясь от истины, пытаются выдумать другой, удобный мир, "с суфлером, режиссером, сценарием, программой, последовательным развитием действия, нужным количеством дверей и окон, диванов и героинь. И вдруг — все это рушится. Декорации летят вверх, незримая рука тащит автора за кулисы, громадный паяц встает во всю величину сцены и высовывает публике длинный красный язык" <…> Сергей Глаголь (С. Голоушев) описал очень характерные впечатления от спектакля, долго не покидавшие его: все окружающее "приобрело какой-то особый скрытый смысл". Дома "тупо смотрели… своими темными стеклами", казалось, что за их стенами "уже не было жизни". Только в единственном здании, на площади, ярко горели окна — "то было вечно стоящее на бессменной страже "Бюро похоронных процессий". Жуткая пустота царила в ярко освещенных залах за этими окнами, и было непонятно, зачем и для кого они освещены, — описывал Глаголь видения, внушенные ему мейерхольдовским "Балаганчиком". — В окна, сверкая золотом и серебром, глядела неподвижно и тяжело лежащая парча покровов, а над нею загадочными кругами и знаками виднелись жестяные надгробные венки с их ярко выкрашенными листьями и такими похожими на живые мертвыми фарфоровыми цветами. А мимо окон, обдавая их брызгами грязи, на дутых шинах лихачей, красиво изогнувшись и обнимая своих дам за талию, мелькали силуэты офицеров и штатских щеголей, спешащих после театра к Яру".

Трагикомедия беспечной и картонной жизни дана Глаголем на фоне густого траурного колера" (http://teatr-lib.ru/Library/Mejerhold/method/#Text_285).

1918-й год – это первый год победы революции, самый честный (комиссары в пыльных шлемах) с точки зрения будущего коммунизма, который есть безгосударственность. "Буквально за ночь рухнули столетние усилия, затраченные на строительство государства... Официальный лозунг „Вся власть Советам" облегчал этот процесс, позволяя региональным советам различных уровней — краевым, губернским, уездным и даже волостным и сельским — требовать независимой власти над подчиненными им территориям <…> Существовало летом 1918 года по крайней мере 30 „правительств"... Края и губернии, в свою очередь, распадались на более мелкие административные единицы, самой важной из которых была волость... Крестьяне одной волости, как правило, отказывались делить награбленную собственность с крестьянами соседней" (Пайпс, цитируется по книге Ахиезера).

А что случилось дальше?

А дальше всё покатилось назад. Особенно после победы в гражданской войне. Силу стало набирать мещанство. Власть не могла или не хотела с ним сладить. И что? – И надо прокоммунистическому художнику самому браться, например, за искоренение мещанства в душах народа. И вот "Фабрика эксцентрического актёра", ФЭКСы, Козинцев, ставят "Женитьбу" Гоголя. Нет, название другое: "Женитьба. Электрификация Гоголя". И как ставят?

"Параллельно истории женитьбы мисс Агаты и выбора претендентов развивалась с этим действием не связанная детективная интрига, существовавшая где-то на окраине спектакля. Собственно, представление строилось как антре [комедийная или разговорная сценка] двух клоунов, Сержа и Таурэка, которых режиссёры назвали Альбертом и Эйнштейном, заставили говорить с сильным иностранным акцентом и снабдили периодически повторяющейся репликой: "Всё в мире относительно". Детективная история рассказывалась с конца. Для номера клоунов нужен был труп. Поэтому злодей убивал Чарли, жениха Агаты. Клоуны оживляли его, подключая к электросети (в зад Чарли вместо клистира старых фарсов вставлялась "вилка" на шнуре). На репризах [повторениях] клоунов и "логике наоборот" держалось действие, перебиваемое действием персонажей, не связанных ни с одним его планом …" (Чернов. http://seminariumhumanitatis.info/23%20almanax/smex.htm). И Чернов пишет, что "Идеологический потенциал трюка и механизм его воздействия на человека сродни смеху". Это, может, так: "Манипулятор добивается своего постоянным перебиванием мысли объекта" (http://psyfactor.org/lib/zelinski2-11.htm). А мысль-то пьесы была об обесценивании мещан как таковых.

Они где-то вот как выглядели.

Эскиз костюма Анучкина к спектаклю "Женитьба".

(Для Анучкина ж у Гоголя важно было, чтоб Агафья Тихоновна по-французски говорила.)

Власть же перед мещанином заискивала.

"Брик пишет: "Мещанство не любит фактов, слишком бедна и убога его жизнь, чтобы стоило долго на этой жизни останавливаться. Поэтому мещанство, испокон века создало себе иную героическую действительность, в которой все факты не реальны, но в тысячу раз пышней реальных" ". (http://teatrdoc.ru/stat.php?page=matvienko).

И ФЭКСы оказывались против власти. Их авангардизм, бег впереди паровоза революции, властью не одобрялся так же, как и враг-Мейерхольд.

Но как мог ницшеанец Мейерхольд издеваться над массами и властью показом любимого массами цирка в театре, когда цирк в прокоммунистических целях стали использовать недовольные советской властью, этим тормозом на пути к коммунизму? – И Мейерхольд стал против циркизма.

"отказаться от скандальной модернизации… от дурно понятого гротеска с его когда-то производившими впечатление и теперь приевшимися приемами, вроде цирковой клоунады, частушек на злободневные темы, пляски вприсядку и пр." (http://teatr-lib.ru/Library/Matskin/Na_temi/).

Проверка этого мыслима на послереволюционной режиссёрской деятельности Мейерхольда.

У Мейерхольда в "Ревизоре" (1926) "Презрительный, саркастический и отчаявшийся Гоголь звучит со сцены" (Марков. http://teatr-lib.ru/Library/Mejerhold/method/#Text_273).

Ну, давайте поверим пока этому Маркову на слово.

"В этом "Ревизоре" узнавали себя люди новой, советской империи" (Там же). Дрянные мещане, ненавистные ницшеанцу. "…герой современной цивилизации. Слепое, безличное, бессознательное существование" (Там же).

Бессюжетной-де сделал режиссёр пьесу: рядом настроений, мол, сделал, не связанных друг с другом. – Поверим.

Нет, вот нашёл кое-что: "Вкатная "сценка быта", освещенная "мороком" в мейерхольдовском "Ревизоре", — своеобразная трансформация сценической конструкции блоковского спектакля, театрика, населенного марионетками. По наблюдению П. Зайцева, вкатные площадки, на которых играется "Ревизор", дают прием остранения. Они возникают из неизвестности: "Та жизнь, которую мы видим на сцене в "Ревизоре", притекает к нам… откуда?" Скученное на крохотной фурке существование, пестрое и неверное, над которым человек не властен, — образ, что строит сама площадка для действия, сцена на сцене, идея которой восходит к "балаганчику". В площадках для игры, по мнению критика, "отражена вся… зыбкость и непрочность той почвы, на которой стоит во внешнем мире человек, подчиненный закону неотвратимых сил"" (http://teatr-lib.ru/Library/Mejerhold/method/#Text_285).

Каких сил? Да уж Зла, конечно. В смысле – советская власть есть Зло, пусть субъективно и хочет Добра. Само это повсеместное процветание мещанства – уже есть Зло.

В общем, сходится. Выглядит, как авангардизм (впереди революции), а – ницшеанство*.

26 сентября 2014 г.

Натания. Израиль.

Впервые опубликовано по адресу

http://www.pereplet.ru/volozhin/240.html#240

*- Это ошибка. См. http://art-otkrytie@narod.ru/gogol15.htm

 

 

 

 

 

 

 

 

 

На главную
страницу сайта
Откликнуться
(art-otkrytie@narod.ru)