Художественный смысл – место на Синусоиде идеалов

С. Воложин

Светлана Гузиёва. Доченьке.

Художественный смысл

Колоссальность преемственности в нашу эру стремительного прогресса, который есть новизна, а не преемственность.

 

Бессмертие

Я причинял ей страдание тем, что всё больше политизировались мои искусствоведческие статьи. А я не мог остановиться. Меня несла привычка. А осознана была она незадолго перед тем, как я с нею познакомился. Теперь – не о ней.

Я вторично влюбился в свою покойную жену, и моя политизированность была восполнением невыполненного обещания ей, ещё невесте, что мы хоть на год-два завербуемся и уедем на севера, чтоб что-то сделать против этого сползания социализма (так мы его, как все, понимали) в свою противоположность из-за комфорта цивилизации. И всё, что я делал в искусствоведении до того момента осознания восполнения, оказалось, собственно, почти инстинктивным уже восполнением – обеспечением будущим людям пособия, как жить искусством, когда роботы станут работать вместо нас. Ну как я мог соскочить с этого паровоза, который летит к коммуне?

Никак.

Я был человек-экстремист в душе, а она (теперь я вернулся к первой), - тоже уже покойница, - с кем я, вдовец, познакомился и всё больше раздражал политизированностью, - исповедовала естественность. Как это стало мне ясно несколько минут назад, отчего я и стал писать эту статью. А стал писать по принципу, почему не написать о её последнем в жизни стихотворении, раз я написал (см. тут) о некоторых не последних.

А было так несколько минут назад.

Я перечитал по случаю свою давнюю статью о хлебниковском “Бобэоби” (см. тут) и лишний раз поразился тонкости Хлебникова. Я было, - по случаю на днях опубликованной второй моей статье о Хлебникове (см. тут), где я лишил опус Хлебникова “Училица” художественности, - намеревался и в давней статье о “Бобэоби” приписать, что я ошибся, признав его художественность. И – не смог: такие тут тонкости человека-экстремиста-в-душе. Не смог и пошёл толочь орехи (их мне нужно есть для поддержания в норме гемоглобина).

Толку` и, по противоположности, наверно, с этим человеком-экстремистом, Хлебниковым, словоизобретателем, вспоминаю, кто мне посоветовал есть орехи. – Она. Писавшая стихи поразительной простоты.

И меня осенило, ПОЧЕМУ у неё такая простота. – Она выражала апофеоз естественности.

А она – женщина. Была в молодости красавицей.

Им естественно не только хотеть нравиться вплоть до очень преклонных годов. (Моя жена обиделась, когда я без предупреждения привёл к ней в больницу своего одноклассника: тот же её застал без парика, а голова у жены была острижена из-за химиотерапии.) Им естественно даже и влюбиться на старости лет. О чём моя знакомая и сочиняла стихи. Упомянутые. И воспевала не просто любовь, как мне теперь стало ясно, но и естественность. Каждой строкой потрясающей простоты.

И я вспомнил её последнее в жизни стихотворение (присланное мне её дочкой).

ДОЧЕНЬКЕ

   
 

Меня не будет там, где в черной яме,

Отгородясь от всех

Недвижными скрещенными руками,

Застыл мой смех.

 

Меня не будет там, где над могилой

Растерянно склонясь,

Семья моя в молчании унылом

Печально собралась.

 

Но вспоминая обо мне все реже,

Утешится семья…

Меня не будет там. Но где же, где же,

Где буду я?

 

Я оживу в деревьях, птицах, людях,

Я растворюсь в дожде,

Не думай, что меня нигде не будет.

Нет, я – везде.

 

Листвой тебе на голову слетая,

Касаясь ветром щек,

Тебя приду утешить, дорогая,

Не раз еще.

 

И если ветер тучи грозовые

Уносит прочь,

Знай, это я пытаюсь, не впервые,

Тебе помочь.

 

Пусть в зеркале меня не будет рядом,

Но верь, как я:

Моя любовь тебя проводит взглядом.

Она – твоя.

2018

Здесь образно рассказана такая простая, но неожиданная, мысль, что каждый человек, социализируясь и даже просто включаясь в биологическую жизнь, – это в огромной степени творение своей мамы. Как моё поддержание гемоглобина орехами есть она, Светлана Гузиёва. Её дочь любит себя и жизнь, потому что мама ей это внушила.

(Мне на днях написала одна, что она, наверно, виновата, что её дочь ничего на свете не любит, даже её, свою мать, даже и себя самоё.)

Ценить прелесть деревьев, птиц, людей, дождя, уносящейся тучи – ценить это всё дочку научила мама. Не только в каждой дочкиной клеточке тела есть половина маминой ДНК, но и чуть не в каждой извилине мысли, движении души.

И в этом не только искусство вымысла, о чём я написал в первой статье о стихах Светланы Гузиёвой (это ведь неожиданность – обратить внимание на колоссальность преемственности в нашу эру стремительного прогресса, который есть новизна, а не преемственность). В простоте слов и фраз воспевается, повторю, естественность преемственности. Это уже – искусство слова, в чём я Светлане отказал в прошлой статье.

Это, да простится мне, не неестественность, так и прущая из европейской цивилизации.

Этак получается, что стихи Гузиёвой не просто внеисторичны, как всё, что просто воспевает радость жизни. Они ещё и историчны! (Ох уж эта ненавистная ей моя политизация!..)

11 октября 2020 г.

Натания. Израиль.

Впервые опубликовано по адресу

https://zen.yandex.ru/media/id/5ee607d87036ec19360e810c/bessmertie-5f82bd985c2b3403ce5e8cea

На главную
страницу сайта
Откликнуться
(art-otkrytie@narod.ru)