С. Воложин.

Натансон. Старшая сестра.

Прикладной смысл.

Фильм-фальшь.

 

Нерастраченная сила, неразгаданная грусть.

Какой-то юбилей (или не знаю, что) Татьяны Дорониной. Смотрю какую-то о ней передачу по ТВ. И поражаюсь. Насколько никто не может высветить, чем её игра отличалась от игры других артисток… Все ахают. Междометиями или более развёрнуто. А за что именно, не говорят.

Ситуация точно такая, как с живописью и её освещением искусствоведами тогда, лет 65 назад, когда я возмутился и поклялся в душе: кончу учиться и займусь самообразованием, чтоб самому знать, за что именно Леонардо да Винчи считают гением.

Благо, репродукции картин существуют. С театром хуже. Спектакли что-то не снимают на плёнку и ещё на что там теперь снимают. Чтоб конкуренции не составляло, что ли. Да и критики театральной я мало читал. Элементов театрального представления я так почти и не знаю. Что такое игра, не представляю.

Может, среди артистов и нет творцов в том сверхценном смысле, как я это мыслю: подсознательное выражение подсознательного идеала автора (режиссёра) пьесы. Актёр – только краска в руках режиссёра, - слышал я сам от Мордюковой в каком-то интервью. – Правильно! Потому у меня ни одной статьи нет об актёре.

Вот это говорение Дорониной с придыханием. Фальшь же! Так говорят только в предельно взвинченном состоянии. А она почему-то всегда в фильмах так говорит.

Хорошо Натансон использовал по назначению эту фальшивость в своём фильме-насмешке над горе-социализмом (см. тут). – Получилось здорово. (Я хочу подозревать, что Натансон сам про себя не знал, что он предвидит трагический конец лжесоциализма – его просто несло горько смеяться над этим убогим общественным строем, что не может обеспечить счастья в любви двум любящим друг друга.) Вот знать бы, что Доронина сама отказалась там от придыханий, когда объявляла – стюардессой – о начале полёта самолёта… Что это не режиссёр ей запретил придыхать… Тогда б я признал её актёрское достижение в этой сцене (в ней не надо было смеяться над общественным строем – вот и нет фальши-придыханий). Но как об этом узнать?

Посмотреть, что ли “Старшую сестру” (1966)? Тем более что я кино абсолютно не помню.

Смотрю.

Хм. Неужели Натансон и тут о том же по большому счёту? О чём сейчас говорят как о полном банкротстве партии после смерти Сталина… Ну не знали, чем большим зарядить, равноценным тому, чем зарядили после революции, переродившимся в другое, но ещё более понимаемое: подготовиться и выстоять в неимоверной войне… Идиот Хрущёв взял и предложил догнать и перегнать США по производству мяса и молока на душу населения и коммунизм, мол, будет в 80-м году… Над чем все (все!) смеялись.

Нет, я теперь знаю про “Великое отступление” Тимашева, про 1930-1940 годы перерождения строителей социализма в мещан. Ну да… Но при том инерция революции с жаждой построить новый мир всё-таки ещё жила в ком-то. Я её ещё застал. В себе, по крайней мере, точно (хоть и жил изрядно мещанской жизнью – эстетическое моё самообразование в те годы, впрочем, мещанским не было). И в Натансоне, вижу это, тоже, так он на 17 лет меня старше. И в его Наде, старшей сестре, тоже искра божья горит – задавленная страсть к театру. Вот сцена после её бунта против мещанского дяди, принявшегося её сватать за своего подчинённого, серого инженера:

"Надя (сестре): Почему всё стало теперь так сложно? Ты помнишь, мы жили в детском доме. Ты уже как-то ничего не помнишь… Там все жили, как при коммунизме. Один раз воспитатели хватились – в столовой нет корок от мандаринов. Оказывается, старшие мандарины не едят, оставляют младшим”.

(Я понимаю: а сами едят корки.)

Это про ту самую инерцию энтузиазма по устройству нового мира. А какой это новый мир – мещанский если?!.

Таких придыханий, как в “Ещё раз про любовь”, всё же пока нет… Но сверхчто-то есть… есть.

(Придыхания появились сразу за этой сценой.)

Так это ж – от масштаба роли, которая не от инициативы Дорониной зависела…

Ремарка автора (Володина) в пьесе (1961):

"(Все с большим возбуждением, с тоской.)”

Что от Дорониной требовалось, то она и выдавала. Где тут гениальность? Я б понимал, если б она по своей инициативе возбуждение выдала…

Нет, если перечитать набор отрывков из статьи Белинского (я каждый из них ниже выделил абзацными отступами, чего ни в тексте Володина, ни в произнесении Дорониной нету)… Чтение, конечно, бледная тень сравнительно с тем, что послушать, как это произносит Доронина…

"Надя: "Театр?.. Любите ли вы театр так, как я люблю его, то есть всеми силами души вашей, со всем энтузиазмом, со всем исступлением, к которому только способна пылкая молодость, жадная и страстная до впечатлений изящного? Или, лучше сказать, можете ли вы не любить театра больше всего на свете, кроме блага и истины? Не есть ли он исключительно самовластный властелин наших чувств, готовый во всякое время и при всяких обстоятельствах возбуждать и волновать их, как воздымает ураган песчаные метели в безбрежных степях Аравии?

Что же такое, спрашиваю вас, этот театр?.. О, это истинный храм искусства, при входе в который вы мгновенно отделяетесь от земли, освобождаетесь от житейских отношений!..

Вы здесь живете не своею жизнию, страдаете не своими скорбями, радуетесь не своим блаженством, трепещете не за свою опасность; здесь ваше холодное я исчезает в пламенном эфире любви...

Но возможно ли описать все очарования театра, всю его магическую силу над душою человеческою?..

О, ступайте, ступайте в театр, живите и умрите в нем, если можете!.." (И, выполнив то, что от нее просили, снова.) Прошу вас, послушайте мою сестру!”

Укорочение текста Белинского не принадлежит Дорониной, оно – Володина.

Пыл Белинского можно понять – он думал, что просвещением народа можно избежать сваливания России на путь капитализма (ему-то хотелось в социализм). Он зажигал собою будущих народников. Володин тоже в 1961-м думал спасти социализм от сваливания в мещанство. Так что: в 1966-м так же ещё думал и Натансон?

А Доронина?

Хоть бы полслова где прочесть о каком-то элементе игры…

Ну вот:

"Повседневность поглотила Надину жизнь. Но Доронина одним взглядом, проницательным и оценивающим, одной интонацией, сжатой и точной, напоминает, что внутри этой круглолицей простенькой девушки, как будто вполне примиренной с унылой обыденностью, происходит постоянная, интенсивная работа мысли.

Лида, хрупкая, изящная, юная, готовясь к поступлению в театральную студию, читает вслух отрывок из “Войны и мира”. Перед этой домашней репетицией предстоящего экзамена Надя внезапно сбрасывает с себя передник. Одно незначительное движение, бытовой жест, а у Дорониной за ним — праздничность, святость всего, что связано с искусством.

Сидя в уголке стола, Надя следит за чтением сестры. Только следит. Но на ее лице — отраженный свет той особенной поэтичной толстовской ночи, взволнованная тишина, тайна приобщения к первому чувству. В ней, а не в Лиде происходит то растворение в чужой жизни, то счастливое свойство “переселения” в другое время, обстоятельства, человека, которое составляет одну из главных пружин актерского таланта и которым так безусловно владеет Доронина” (http://www.google.ru/url?sa=t&rct=j&q=&esrc=s&source=web&cd=15&ved=2ahUKEwjk5b2lvbDdAhWRZlAKHS_SD9cQFjAOegQIAhAC&url=http%3A%2F%2Fkrispen.ru%2Fknigi%2Fbenjyash_01.docx&usg=AOvVaw3fmOvGUU-mFFbo8WLkVZ6A).

Я этого сбрасывания передника не заметил. А ну посмотрим ещё раз.

Посмотрел. Ни-ка-кого впечатления.

А ну "счастливое свойство “переселения” в другое время”.

Вот – лицо до начала выступления Лиды.

А вот – во время.

Хм. Действительно…

Нет, оператор тоже подсуетился. Укрупнил план. Но и актриса… Да.

Почему я самостоятельно прежде не восхитился?

Наверно, потому что я низкий тип, и не могу отделаться от подавляющего всё впечатления сумасшедшей красоты этого лица. Или не знаю…

У Володина ни одной ремарки нет о Наде в этом эпизоде. Но с фильмом же может быть совершенно иначе. Там актрису может натаскать режиссёр. Я знаю по одному случаю с собой. Мне надо было сменить фото на паспорте в связи с приближающимся 50-летием. Я пошёл в фотографию и заказал себе думать, что я являюсь явно единственным во всём обозримом мною искусство- и литературоведении, кто практически применяет для толкований произведений искусства теорию художественности по Выготскому. – Получилось фото, как сказал мне один, аристократа какого-то. А почти всегда я на фотографиях получаюсь плохо.

Так что… Верное выражение лица может и не быть актёрским достижением.

Не умеют выявлять элементы игры люди, взявшиеся это делать:

"Надя Дорониной так готовно надевает новую "одёжку", так вежливо беседует с гостем, так чинно танцует с ним вальс и поет милый дядиному сердцу романс о калитке, что вполне соответствует представлениям об образцовой невесте. Но в ее серьезности, тщательности есть что-то и чрезмерное, настораживающее" (Там же).

А как могло быть иначе, если у самого Володина знакомство кончается так:

"НАДЯ. Ну и всё, идите".

Как можно иначе, чем чрезмерно, играть такой диалог уже у Володина?

"НАДЯ (холодно). Ладно. Начнем сначала.

УХОВ. Что — сначала?

НАДЯ. Всё.

УХОВ. Надежда, не забывайся.

НАДЯ. Садитесь.

ВОЛОДЯ (сел). Что же, мне спешить некуда".

Как ей велят обстоятельства в тексте, так она и играет. А где её собственное творчество?

 

Мне кажется, я догадываюсь, зачем Натансон истошность Дорониной (а она появлялась и появлялась) решил применить в следующем фильме (в “Ещё раз про любовь”) уже для горькой насмешки над опростоволосившимся пред людьми и историей социализмом. Тут, в “Старшей сестре”, он этой истошностью попал в молоко. Настоящей-то перспективы заблудившемуся социализму не было (это хорошо обыгрывает равнодушное к людям время – пушечные выстрелы с Петропавловской крепости в Ленинграде по полдням, выстрел за выстрелом, дни и годы). А Натансон тем не менее обеспечил обеим сёстрам немещанские прорывы. Лиде – моральный (она, уже отбив своего Кирилла у жены – жена уехала к маме, сдавшись – Лида почувствовала, что семья-то у Кирилла с женой всё же была, и он к ней привык, и квартира-то – опустела для него, хоть, вот, Лида тут сидит). А Наде Натансон дал (как рояль в кустах) актёрский успех (только названный, а не продемонстрированный). Ну и Володя опять нарисовался, переродившийся в гордого. – Так это – личные прорывы, а не поступательное движение всего общества к коммунизму.

Получился фильм-фальшь. (Почему, возможно, я его и не запомнил тогда.)

Вот Натансон в следующем фильме потому и решил фальшью произношения Дорониной сыграть посущественнее – с горечью по поводу фальши добра.

Но её-то заслуги в этом нет.

Зато резкий танец-бунт при горе-сватовстве Володи вряд ли заслуга какого-то балетмейстера. Да и нет такого в титрах “Старшей сестры”.

10 сентября 2018 г.

Натания. Израиль.

Впервые опубликовано по адресу

http://newlit.ru/~hudozhestvenniy_smysl/6156.html

На главную
страницу сайта
Откликнуться
(art-otkrytie@narod.ru)