С. Воложин.

Булаков и Шишкин. Картины.

Мало и высокохудожественный смысл.

Это нельзя сравнивать.

 

Хорошо ли повторять?

Я знаю, что я не шибко умею анализировать живопись. Мне лучше удаётся воспользоваться анализом специалистов и сделать свой синтез. Тем не менее, я не исключаю, что от стресса, в какой я себя загоню, сравнивая Булакова с Шишкиным, может что-то получиться.

Булаков. Заповедный край. 2013.

Шишкин. Утро в сосновом лесу. 1889.

В аналогию одну картину другой я взял за земляной обрыв в чаще леса, из-за чего другая сторона обрыва оказывается далью, видной, несмотря на то, что в чаще обычно даль не видна. Исключительность такая. Ну и за туман, ещё не рассеявшийся после ночи, в этом обрыве.

И то и другое позволило мне в случае с Шишкиным и с датой создания толковать картину как реалистическую. Понимая под реализмом открытие того, что художник в социуме почуял, а другие, большинство, – ещё нет. Пессимистическая дата (политическая реакция после поражения народничества в 1881 году) и, в пику, оптимизм утра, подчёркнутый освещением дальних крон солнцем – дали те противочувствия, которые и позволили вспомнить об ощущении самобытного (вовсе не по-народнически) распрямления народа, которого нечего по-народнически жалеть (что исторически подтверждалось бурным развитием капитализма в тогдашней России, сопровождавшегося демографическим взрывом – последнее-то Шишкин, наверно, и почуял смутно).

Что, в сравнении с такими обстоятельствами вокруг шишкинской картины, могло б быть аналогом для картины Булакова?

2013-й – это год после столкновений на Болотной площади из-за избрания Путина на третий срок. Наступление политической реакции по мнению либералов (так называемых, потому так, что нетерпимы). Ну и экономический, хоть и замедляющийся, подъём после мирового экономического кризиса.

А так же демографический рост.

Два изобразительных момента, из-за которых я картины поставил в параллель (видимая даль в чаще леса и утренний туман перед далью, годные для выражения народного {чаща} порыва), - эти два момента работают-таки, казалось бы, на подобный шишкинскому скрытый смысл. Нет только солнцем освещённых далей. Наоборот. У Булакова изображение против солнца (тень от дерева, что почти в центре, падает почти к нам). Из-за чего солнцем освещена не даль, а близь (трава на переднем плане справа и ветка упомянутого дерева).

Ну и экономический рост (да и демографический) связан с государственными усилиями, а не с народной самодеятельностью.

Всё это вместе проваливает вариант толкования, что у Булакова тот же реализм (социальное открытие), что и у Шишкина.

Но на Шишкина Булаков явно равняется. Первый по какому-то неявно-ясному ощущению всех рисовал не лес, а скорее народ, и Булаков… назвал картину “Заповедный…” – что-то народное, вроде. – Знаемое выразил. Чувствуется смущающее некое повторение, а не подсознательное шишкинское воспевание социального оптимизма.

Какое-то сомнительное повторение чувствуется и в названии такой картины.

Булаков. Речные дали. 2011.

Шишкин. Лесные дали. 1884.

От Шишкина аж сердце заходится, красно говоря. Ну да, у меня это субъективное. Эти дали, наверно, камские, похожи мне, юноше, казались на сибирские. А я тогда, в 50-е, мечтал о великих сибирских стойках и коммунизме. Но меня не меньше, чем уходящие вдаль волны лесов взвинчивали облака, показанные против солнца, то есть опушенные светлыми краями. – На восток, думалось, это указывает, ибо утренняя голубизна царствует.

А Булаков, как и в обсуждённой картине, не догадался сделать освещение зовущим вперёд. Справа осветил он. Да и даль у него поближе, чем у Шишкина. – Название же тянет на сравнение не в пользу Булакова.

Я не знаю, хорошо ли сравнивать это…

Булаков. Знойный день у реки. 2014.

И это.

Шишкин. Корабельная роща. 1898.

Уже по названию чувствуется, что на эпичность Булаков не претендовал. Не то, что Шишкин.

Правда, и макушки срезаны (оттого сосны ощущаются огромными), и темень чащи есть и там и там, и ручей, и контраст молоденьких сосёнок с великанами, и освещение – от нас, и точка зрения – почти с поверхности на нас текущей воды, и берега одинаковой высоты… Но у Булакова что-то несерьёзное (и вряд ли знойное), а у Шишкина… Слов нет! – Могучий народ… У Булакова же – случайный пейзаж.

Ну да, да. Это нельзя сравнивать. Но. Как-то тянет сравнивать того, кто любит Шишкина. Ну надо было всё-таки художнику предвидеть такую тягу*.

24 мая 2018 г.

Натания. Израиль.

Впервые опубликовано по адресу

http://newlit.ru/~hudozhestvenniy_smysl/6067.html

* - Но нельзя ж отказать Булакову в том, что картины его притягивают взгляд?

- Нельзя. Точно выразился Вейдле в “Эмбриологии поэзии”:

""Возвышенное и гению не принадлежит, в собственность и даже в аренду никому не отдается; есть только приближения к нему, а в приближениях ступени; их много и начинаются они совсем внизу. Баратынский прав:

Глупцы не чужды вдохновенья;

Как светлым детям Аонид,

И им оно благоволит:

Слетая с неба, все растенья

Равно весна животворит.

Здесь только первое слово слишком резко: неудачливые стихотворцы вовсе не вербуются из одних глупцов. Вдохновенье же их и в самом деле посещает, если называть этим словом состояние души, независимо от его последствий и плодов. Пусть иные "растенья" и раздует капустой, как сказано дальше, а "лавром расцветут" лишь немногие, но в ботанике вдохновенья нет пропасти между ними, произрастают они вперемешку на той же почве и первые их побеги не так уж разнствуют между собой””.

Просто до гения Булаков не дотягивает, что бросается в глаза из-за подражания шишкинским темам.

1.06.2018.

 

На главную
страницу сайта
Откликнуться
(art-otkrytie@narod.ru)