Художественный смысл – место на Синусоиде идеалов

С. Воложин.

Брюсов. Грядушие гунны.

Образно-иллюстративный смысл.

Символисту нужно довести свой аморализм до апогея, чтоб тот превратился в свою противоположность.

 

"Поэт ли Брюсов после всего сказанного?"

Óже не первый раз я вынужден начинать с представления читателю себя, а не произведения, которое буду обсуждать. Это оттого, что у меня много таких положений, выбранных мною за основу, которые не разделяются научным сообществом, а за ним – и обществом. В этот раз таким положением является суждение о символизме. Оно состоит в аналогии с поговоркой: не согрешишь – не покаешься, не покаешься – не спасёшься. Его я, правда, не позаимствовал, а вывел сам (см. тут). Символисту нужно довести свой аморализм до апогея, чтоб тот превратился в свою противоположность.

От чтения таких стихов испытываешь, необъяснимую бодрость от глубины ужаса, в который погружаешься.

Грядущие гунны

 

Топчи их рай, Аттила.

Вяч. Иванов

Где вы, грядущие гунны,

Что тучей нависли над миром!

Слышу ваш топот чугунный

По еще не открытым Памирам.

На нас ордой опьянелой

Рухните с темных становий —

Оживить одряхлевшее тело

Волной пылающей крови.

Поставьте, невольники воли,

Шалаши у дворцов, как бывало,

Всколосите веселое поле

На месте тронного зала.

Сложите книги кострами,

Пляшите в их радостном свете,

Творите мерзость во храме,—

Вы во всем неповинны, как дети!

А мы, мудрецы и поэты,

Хранители тайны и веры,

Унесем зажженные светы

В катакомбы, в пустыни, в пещеры.

И что, под бурей летучей,

Под этой грозой разрушений,

Сохранит играющий Случай

Из наших заветных творений?

Бесследно все сгибнет, быть может,

Что ведомо было одним нам,

Но вас, кто меня уничтожит,

Встречаю приветственным гимном.

Осень 1904

30 июля — 10 августа 1905

Áыло сразу два подтверждения моего суждения о символизме, после того, как я на это стихотворение наткнулся. Оно было представлено как сочинённое Горьким, чему я не поверил, проверил, и так и оказалось – Брюсовым сочинено. Не мог Горький, даже будучи ницшеанцем, делать такие нравственные пируэты, как символисты. Второе подтверждение: я прочёл это стихотворение знакомой, и она не только пришла в ужас, но и отметила эту странную бодрость от ужаса. (Я ж говорю, что все всё подсознанием правильно понимают. Оттого и прорываются потом в сознание правильные слова о результате. Эта "бодрость"…)

Правда, из всей полноты процесса: падения – покаяния – спасения, - Брюсов представил больше всего одно покаяние. Но чуются, чуются смежники: "одряхлевшее тело" - это падение, "Встречаю приветственным гимном" - это от спасения.

Идея настолько необычная и воодушевляющая, что весь организм символиста принимает участие в сочинении (я не думаю, что сознание ведает повторением звуков, отмеченных мною одинаковым цветом на строке). Повторением в русском языке считаются и соседство звонкой с глухой:

Д-Дь-Т-Ть

В-Вь-Ф-Фь

М-Мь-Н-Нь

Л-Ль-Р-Рь

З-Зь-С-Сь

З-Ж

Ш-Щ-Ч

С-Ш

Х-Г-К

Б-Бь-П-Пь

Ж-Ш

Ìожет, оттого и началась эпоха так называемой новой поэзии в начале ХХ века, что уж больно необычные идеи стали возникать у художников слова, что выразилось в паронимическом взрыве, так называемом ("невольники воли").

15 июня 2014 г.

Натания. Израиль.

Êаким поверхностным (если я не ошибаюсь) человеком нужно было быть художнику Кузнецову, чтоб в символизме принять только финал драмы.

Кузнецов. Голубой фонтан. 1905. Холст, темпера.

Кузнецов. Утро. 1906. Холст, масло.

Кузнецов. Рождение. 1906. Холст, пастель.

Òо ли дело Уткин.

Уткин. Дом Я. Жуковского в Кучук-Кое. 1910-е. Холст, темпера.

Âот здесь борьба. И не такая, как обычно.

Тёплый (и потому такой привлекательный) жёлтый представляется образом Зла. Ассоциируется всенощная пьянка, бордель или игра напропалую (ну чем не сладость жизни, для сорвавшихся). А холодный (чужой, не свой) синий - как отталкивание от этого Зла. И куда стремится полёт мечты? - Куда-то за горизонт, туда, где рассвет начинается. Рассвет… Свет… Нечто именно нематериальное. Для того, наверно, и даль (морской горизонт) нарисована невнимательно: не горизонтально, не ровно. Не то, что близь, дом, вместилище Зла. Он и геометричен, и ровен, и прям. Как и оконный переплёт.

А вот - как у Брюсова - с акцентом на середине - на покаянии.

Уткин. Любители бури. 1908. Холст, темпера.

Ñлилась, казалось бы, со всем этим светопреставлением, женщина внизу правее центра. Только угадываемые громадные глаза заставляю заподозрить, что это покаяние, а не упоение Злом.

Что-то то же мне представляется и здесь.

Уткин. Пейзаж с озером. 1907.

Êак головой в омут, как заблудиться в дебрях, зная, что это плохо, и - во имя хорошего.

А ещё лучше - вот в таком исполнении (не знаю, какое из двоих ближе к подлиннику).

À вот совершенно поразительное по смелости и откровенности изображения разделённые начало и конец, тут и там…

28 июня. 2014 г.

Натания. Израиль.

На главную
страницу сайта
Откликнуться
(art-otkrytie@narod.ru)