Художественный смысл – место на Синусоиде идеалов

С. Воложин.

Беляев-Гинтовт. Братья и сёстры. Родина-дочь.

Художественный смысл.

Даже политизированное, нацеленное на либерализм, американский глобализм и неограниченный прогресс жюри премии им. Кандинского, не смогло с собой совладать, и присудило победу проекту, имеющему в себе ЧТО-ТО.

 

Ура Беляеву-Гинтовту.

Уважаемый читатель!

Разрешите мне без вашего согласия вывалить на вас свои сомнения насчёт того, что такое настоящее искусство и является ли его творцом Беляев-Гинтовт.

Если коротко – я считаю настоящим искусством только то, от чего у меня в душе происходит ЧТО-ТО, чему у меня нет слов. Поначалу хотя бы.

Я вчера только узнал это имя. На склоке в фейсбуке. Откуда меня вскоре вычеркнул хозяин страницы. За сугубую принципиальность насчёт этого ЧЕГО-ТО. Подозреваю, что он оранжевый.

Здесь надо немедленно объяснить, кого я называю оранжевыми. Тех либералов, которые не додумывают, что они являются пятой колонной, что поможет США окончательно подчинить себе Россию. (Название я образую от оранжевой революции в Киеве 2004-го. Там и тогда многие не додумывали, что через эн лет парад независимости Украины в Киеве будет принимать министр обороны США.)

Я посмел на той ФБ-странице сказать, что так называемое актуальное искусство, нацеленное на политический интерес (например, творимое группа ВОЙНА), автоматически выпадает из настоящего искусства из-за отсутствия того ЧТО-ТО, про которое нет слов. Я посмел сказать, что искусство – это общение подсознаний по сокровенному поводу. А жюри премии им. Кандинского – политизировано. Как когда-то ЦРУ финансировало абстрактное искусство. Не потому, что там встречались искренние художники. А потому, что США надо было противостоять глупым запретам в СССР. У меня попросила одна адрес моего сайта, а другой назвал мне Гинтовта, награждённого премией им. Кандинского. – И меня вычеркнул хозяин ФБ-страницы, наверно, чтоб я не приобрёл популярность.

А когда я смотрю на такую репродукцию

Беляев-Гинтовт. Братья и сёстры. 2008.

Сусальное золото, черная типографская краска, холст, ручная печать. 270х450.

я сразу чувствую это бессловесное ЧТО-ТО. Хоть и тут политика кричит вовсю: кто за, кто против Сталина теперь. (Для тех, кто не знает и не догадывается, о чём это произведение – о речи Сталина по радио 3 июля 1941 года по поводу нападения на СССР Германии. Заводчане собрались и слушают громкоговоритель. Тот висит где-то высоко.)

Но я должен признать, что это ЧТО-ТО является субъективным явлением. И у меня слабая позиция перед теми, кто считает, что субъективное не может быть объектом науки. И когда я выступаю от имени науки об искусстве (а я именно от такого имени выступаю), то слабая позиция мне мстит. Ни меня научное сообщество не принимает, ни читатели, чтоб всерьёз. “Лайки” на ФБ не в счёт. Даже, если б их было много (на ФБ веют поветрия).

Что я был прав (что ЧТО-ТО тут есть), подтвердит только история. Если через несколько сот лет имя Беляев-Гинтовт будет известно, пусть и не как имена Пушкин, Шекспир, Гомер, но всё-таки, то я сегодня прав.

Однако для моих читателей у меня есть и сегодня доказательство. ЧТО-ТО – это нецитируемое. Есть теория художественности, которая объясняет психологический механизм его появления в наших душах. Механизм этот имеет входы через нечто объективное. А объективное – уже предмет науки. Этим объективным является наличие “текстовых” противоречий. Геометрическая, так сказать, сумма сопереживаний этим противоречиям и есть то ЧТО-ТО. То есть ЧТО-ТО становится косвенно объективным.

Проблема науки в том, чтоб найти прямо объективные “текстовые” противоречия. Они хоть и не спрятаны художником, но – так получается – по разным причинам люди их зачастую в упор не замечают.

Для подсознания зрительского в незамечании сознанием проблемы нет. Подсознание всё “замечает”: и “текстовые” противоречия, и геометрическую сумму сочувствий им. И непредвзятый зритель, читатель моей статьи, наверно, со мной – без всяких доказательств – согласился уже, что ЧТО-ТО в картине “Братья и сёстры” есть.

Для подкрепления этого мне остаётся всё просто назвать словами.

В общем, тут – столкновение массовости и индивидуальности.

Когда рисуют массу, трудно избежать одинаковости лиц. Особенно, если художник не вдохновлён подсознательным идеалом (см. тут).

Есть ли у Беляева-Гинтовта одинаковость лиц (за минусом одинаковой у всех внимательности слушания, мрачности от слушаемого и одинаковости типа рабочей одежды, предохраняющей волосы от попадания в движущиеся части станка)?

У всех уголки губ опущены. Но возьмём двух очень похожих мужчин справа внизу, нарисованных одинаково в три четверти оборота. – У левого линия бровей сходится под углом, у правого это одна линия. У того, кто между ними и чуть ближе, эта линия под другим углом, чем у левого. У того, кто за ними, о линии бровей нельзя говорить – это две отдельные дуги. Есть ещё четверо мужчин на этом фрагменте. Самый дальний – очкарик. Справа от него – опустил глаза, и очень красивый у него овал лица. Ещё правее – страдатель впечатлительный. А тот, что совсем слева, с очень вытянутым лицом. Женщин трое. Одна чрезвычайно молода и красива. Те, что справа и ещё более справа, обе имеют прямой пробор посередине в волосах, но у них разные щёки, очень впалые у той, что более справа.

Это рассматривание можно продолжать и продолжать.

Сплошь – индивидуальности.

Что соответствует признанию автора:

"- Я никогда не растворяюсь в коллективе, даже если внешне это выглядит так.

- Вам это ставили на вид? Разбирали на собраниях?

- Конечно, и в школе, и в архитектурном училище, и в институте. В любом месте мой конфликт с тогдашней номенклатурой происходил неминуемо” (http://www.sobaka.ru/oldmagazine/shou/4551).

Что соответствует главной ошибке в построении социализма, следовании путём Маркса (силовым, со ставкой на массы, неминуемо безликие), а не путём Прудона (мирным, со ставкой на самодеятельность, т.е. на личностное, и на федерацию федераций).

Но массовость и единство – спасительны в критические моменты. Например, при войне. А в 2008-м,годе создания картины, была война. И тоже было нападение на нас. На наших миротворцев. Не потому ли в тот год и взял художник темой речь Сталина в 41-м?

Было б здорово показать, что вещь сделана после осетино-грузинской войны, после августа 2008 года. Тогда ведь еле нашли сколько-то боеспособную часть, чтоб принудить к миру агрессора – настолько была не готова российская армия к обороне (как в 1941-м году). – Можно ли определить месяц создания картины? – Попробуем методом игры в “тепло-холодно”.

Вещь получила в 2008 году премию им. Кандинского. "Шорт-лист премии был объявлен в Центральном Доме художника 20 ноября, в последний день выставки работ номинантов” (http://os.colta.ru/news/details/6415/). – Тепло. – “Выставка работ номинантов проходила в Центральном Доме художника с 7 по 20 ноября” (http://os.colta.ru/news/details/6020/). – Теплее. Потому что остаётся 2 месяца, чтоб успеть вещь сделать и представить на выставку, и этого срока хватает. – "— Ты был под обстрелом у Белого Дома в девяносто третьем. В августе 2008 оказался в Цхинвале.
— В нужное время оказывался в нужном месте. Судьба. Я должен был своими глазами увидеть происходящее” (
http://ru-elizarov.livejournal.com/77310.html). – Ещё теплее.

Так вот коллективизм с индивидуализмом явно попали через их образное выражение в “текст” произведения. И образы явно противоположны. И оба – с собственной ценностью.

Может ли это быть случайностью?

В принципе – да.

Но есть одно, что “говорит” нет. – Применение золота. (Оно не чувствуется в репродукции, но, можно полагать, что в подлиннике – видно.) А золото – это общепринятый образ сверхценности. Ещё со средневековья. Тогда небо на иконах изображали только золотом. – Так что на данной картине сверхценно? – И коллектив и индивидуальность. Противоречия столкнуты. А не рядом положены.

Какою мыслима геометрическая сумма таких противочувствий? – Новое понятие коммунизма. Старое ориентировалось на массу, на неограниченный материальный прогресс и на силовой путь (по Марксу). А новое – с добавлением одного слова в формулу: “каждому - по РАЗУМНЫМ потребностям”. Тогда не нужен неограниченный материальный прогресс, не наступит связанная с ним смерть человечества от перепотребления, и смертельным для всех тогда выглядит капиталистический принцип максимальной прибыли. Что приводит к мирному пути. И к ориентации не на массу, а на соединении личного и общественного.

Из-за логичности велика вероятность, что существовала эта геометрическая сумма и в подсознании художника. Потому сознание его и оказалось способно подобрать именно такое противоречие – хорошо оно удовлетворяло подсознательному.

Это интуитивно очень сильно чувствуется. Даже политизированное, нацеленное на либерализм, американский глобализм и неограниченный прогресс жюри премии им. Кандинского, не смогло с собой совладать, и присудило победу проекту, имеющему в себе ЧТО-ТО.

Вечность произведения в веках, наверно, потому и происходит, что переживание ЧЕГО-ТО, не поддающегося словесному определению, запоминается в ряду другого рода переживаний своей особостью, своей вроде бы непривязанностью ни к чему. Пусть и небольшое количество людей смутно взволновалось в одно и то же время, зато запоминающимся способом – неосознаваемым. Слух о такой необычности распространяется. А потом и держится. Навсегда обеспечивая какое-то число особо картиною взволнованных людей. Вот и вечная слава. И – мерило художественности.

 

Конечно, может быть подвергнут сомнению скачёк от образов “текстовых” противоречий к геометрической их сумме, нецитируемой. То же и со скачком от осознаваемости образов к подсознательности их суммы на уровне зрителя. А также – обратный скачёк (в суждении критика) от подсознательности у зрителя к подсознательности у автора. Тем более что теория такой художественности НИКЕМ из критиков не применяется на практике. Но. Вам не кажется, уважаемый читатель, что в этом всём что-то таки есть?

*

Мыслима проверка правильности осмысления идеала, как ни сомнительно это выглядит на чей-то скептический взгляд.

Если согласиться, что подсознательный идеал – штука инерционная и не меняется от картины к картине, если те созданы за небольшой промежуток времени… То тот же идеал можно вывести из соседнего по времени произведения. И для оценки и второго произведения художественным (происшедшим из подсознания) достаточно, чтоб там ждали новые неожиданности. (В первом неожиданностью, по-моему, можно считать неповторяемость такого огромного количества лиц и применение золота.)

Что художник представил на выставку вместе с “Братья и сёстры”? – “Родина- дочь”.

Беляев-Гинтовт. Родина-дочь. 2007.

Сусальное золото, черная типографская краска, холст, ручная печать. 300x450.

Что пишёт кругом “чёрная”, то, наверно, переписывают ошибку друг у друга.

Тут неожиданность не изобразительная, а словесная. Привычно-то – “Родина-мать зовёт” Вучетича.

Но ведь есть же и словесные художественные произведения…

Вучетич восславил главное достижение прежней концепции коммунизма, опирающейся на материальный прогресс и беззаветные массы. И победа была в войне машин и с жутким числом жертв. Как говорит Карен Шахназаров, исторической миссией СССР было победить фашизм. (Дальше СССР стал не нужен, и он исчез.) Словосочетание “Родина-дочь” выражает и преемственность, традиционализм, что выше выявлен в новом коммунизме, и новизну (дочь – не мать). Это соображение одно годится для подтверждения верности вывода об идеале картины “Братья и сёстры”.

Изобразительный ряд добавляет аргументов.

Изображена не статуя из напряжённого бетона под Волгоградом, а фрагмент монумента Мухиной “Рабочий и Колхозница”, сделанного из нержавеющей стали (видны швы соединения листов стали; женщина смотрит направо, а не налево, как у Вучетича).

Тот монумент был символом социализма (оказавшегося лжесоциализмом), а новая картина (самим фактом цитируемости) и отвергает прежний символ, и утверждает какую-то связь. Ненасыщенность красного – отвергание, наличие золота – утверждение. Прежний (у “Родины” Вучетича) поворот головы налево отвергается (Сталин просто заимствовал радикальные идеи коллективизации и индустриализации у левака Троцкого и ущемил личностное). Соответственно, теперь утверждается противоположный поворот (в смысле антирадикализма, а не правизны-капитализма-национализма). И Мухиной, и Вучетича создания рассчитаны были на рассматривание их массами, издали. Картина – своим крупным планом – наоборот: для индивидуального смотрения написана.

Слава богу, мне не встретились такие толкования. Это говорит в какой-то мере об их неожиданности и подсознательности у автора.

Возьмём иное создание.

Беляев-Гинтовт. Правый марш. 2007.

Первое впечатление (а оно очень значимо зачастую), что это прямо противоположное произведение. От него художник явно отталкивался, создавая “Братья и сёстры”.

Тут чувствуется, что лица – одинаковые. Во-первых, все – бритые. Одинаковость манифестируется самими собравшимися на шествие персонажами. А художник что? Ну-ка, как тут с бровями? – Многие имеют угол схождения линии бровей одинаковый, приблизительно 120 градусов. Я их пронумеровал красными цифрами. У двух это одна линия. Я их пронумеровал синим. У остальных неразличимо – они малы очень или пол-лица только видно. – Тут явно не личности, и они явно не прославляются, а отрицаются – мёртвым, холодным, бледно-голубым оттенком. Коллектив неличностей.

Много не меняется, если мёртво-голубой был введён в репродукцию противниками художника.

Если вспомнить актуальность – это изображены скинхеды, бритоголовые, нынешние фашисты. Культ тела, силы, агрессии – это их полуголость, мускулистость и какая-то одинаковая зверскость в лицах. Что было со скинхедами в 2007-м? – "Двое 18-летних москвичей Артур Рыно и Павел Скачевский в апреле 2007 года были задержаны по обвинению в убийстве уроженца Армении. Позднее в деле появились другие фигуранты, а следствию стали известные еще несколько подобных преступных эпизодов” (http://mirror715.graniru.info/Events/Crime/m.133185.html).

Как ни мала арестованная группа, впечатление у меня, что этого рода публика в России сидит по тюрьмам, а не марширует, как гитлеровские штурмовики, на Красной площади, как ныне100 тысяч бандеровцев устроили факельное шествие по Крещатику в Киеве.

То есть это – картина-предупреждение. Опущенные страны (как Германия после Первой мировой войны, как Украина, ограбленная олигархами, как Россия, поставленная на колени реставрацией капитализма и подчинением США), - опущенные страны чреваты нацизмом. Это хотел сказать Беляев-Гинтовт. В этом нет ничего от художественности-подсознательности. Изопублицистика.

Зато намекает на позитивный идеал художника. Какой?

Либеральная критика сталинизма считает сталинизм родственником фашизма. Выработан термин соответствующий – коммуно-фашизм. Их-де роднит тоталитаризм, нивелирование личности.

Похоже, что Беляев-Гинотовт с этим согласен. Ибо строй, внимательный к личности, можно ожидать присутствующим в идеале художника. Можно ли определить точнее по “Правому маршу”?

Название ассоциативно вызывает название стихотворения Маяковского “Левый марш”. Но вот каково отношение к нему художника? Полное приятие или не полное? – По “Правому маршу” не поймёшь. Полное приятие левизны, по-моему, приводит сегодня к национал-большевизму Лимонова, а неполное – к описанной выше сложнятине нового коммунизма, традиционалистского*, так сказать, мирного.

Можно было б сказать, что тут проверка не удалась. Но. Я обнаружил в интернете такое.

Беляев-Гинотовт. Красный марш. 2007.

Сусальное золото, красная типографская краска, ручная печать на холсте. 220х397.

В ином месте это называют “Левый марш II”.

Так и хочется сказать, что это – такое же отрицание, как и выше. Даже ненасыщенность красного превращает его из цвета позитивного в негативный. Этот цвет, похоже, не искажён.

Но. Что делать с золотом (если оно чувствуется как золото в подлиннике)? – Я могу сказать только одно: золото – образ вранья о гражданской активности масс в СССР, да и в теперешней России. Я лично – в пику Рейгану – называл СССР не империей Зла, а империей Лжи.

Вспомнив, что левизна Маяковского была, в общем, оппозиционной советской власти, как власти, недостаточно революционной, вопрос о приятии/неприятии художником левизны остаётся. Но определённости по части антилиберальной и антикоммуно-фашистской добавляется.

Проверка пока тут не удалась на 100%. Но ясно, что Беляеву-Гинтовту соскользнуть в нехудожественность (осознанность), в публицистику ничего не стоит. Художник как суть в нём укоренён не крепко.

Зато нехудожественность (от сознания) может – вследствие отрицательного заряда обеих картин – сослужить службу, если расшифровать надпись ЕСМ в звёздочке вроде как с комсомольского значка на здании Исторического музея: Евразийский Союз Молодёжи. Это была б насмешка-предвидение над теми либералами, кто колет художника (не замечая авторского отрицания) после его неожиданного награждения премией им. Кандинского:

"…в последние годы является стилистом Евразийского союза молодежи — крупной вождистской секты, выполняющей альтернативный подряд на эстетическое и идеологическое оформление имперских претензий российской власти. ...Это — хорошо знакомое по трагической истории XX века фашиствующее эстетство”…

Напомним, что Евразийский союз молодежи позиционирует себя как “новых опричников”, пропагандирует “этику опричнины”, превозносит Ивана Грозного и Иосифа Сталина и заявляет, что “родина Русь превыше всего”. ЕСМ близки культ насилия, милитаризм и неосталинизм. Так что ЕСМ, идеологом которого является Александр Дугин, а главным художником-стилистом — Алексей Беляев-Гинтовт, в либеральной прессе не случайно именуют “партией красного ренессанса”.

Лидер организации П. Зарифуллин в своей книге “Энтузиазм” позитивно оценивает наследие большевизма, характеризует Сталина как “евразийского Прометея”, “нового русского царя” и “титана”. Позитивно характеризуются здесь Иван Грозный и Ежов. По мнению лидера ЕСМ, “в 37 году расстреляли тех, кого надо, — изменников Родины и врагов народа”. ЕСМ также призывает к “восстановлению Святой Руси”.

Глава ЕСМ также призывает возродить в России кровную месть: “Кровная месть является базовым традиционным обрядом евразийских народов. ...ЕСМ будет пестовать эти качества в сердцах своих соратников”. Глава ЕСМ также призывает “выполнять карательные функции вместо государства”.

В докладе к VI Евразийскому конгрессу интеллектуальной молодежи под названием “Русская политическая теория”, озвученном ЕСМ 21 ноября 2008 года, черным по белому написано: “...русскость, или народность, должна стать ядром новой политической концепции. Всё для народа, ничего вне народа, ничего против народа. ...Вторым элементом должна как раз стать сама идея... Православие... более всего подходит на роль такой идеи... Следующим пунктом, логично вытекающим из двух вышеназванных, является государственная суверенность... или, говоря по-русски, самодержавие. ...В самодержавии разрешается на первый взгляд соединение... тяги к анархической вольнице и любви к сильному государю”.

И Алексей Беляев-Гинтовт является главным художником этой организации" (http://www.chaskor.ru/p.php?id=1907).

Попадание либералов в молоко психологически понять можно: ярость ослепляет, и вот они не видят сатиры у Беляева-Гинтовта.

А осознанность сатиры как раз и является, наконец, гарантом того, что подсознательный идеал автора как раз, вероятнее всего, и есть вышеописанный новый коммунизм.

Более того, факт сотрудничества Беляева-Гинтовта с ЕСМ просто доказывает, что тот идеал, нового коммунизма, подсознательный. Следовательно, “Братья и сёстры” – вещь художественная.

Я даже не исключаю, что художник мог сказать что-то в духе ЕСМ. Это тоже подтвердило б подсознательность его идеала нового коммунизма.

 

Если дать слово адвокату дьявола, то озадачивают слова художника:

"- Вы еще и стилист Евразийского союза молодежи.

- Давайте уточним: я евразиец по убеждениям, но те, кто всерьез воспринимают мою должность в этой структуре, не чувствуют иронии, заложенной в ее названии” (http://www.sobaka.ru/oldmagazine/shou/4551).

Я могу это объяснить по себе. Почитав, как нападают “Идущие вместе” на Сорокина и почитав самого Сорокина, я позвонил в офис Якеменко и попросил о встрече с ним. Хотел передать ему текст статьи о Сорокине (см. тут). Ко мне отнеслись невнимательно. И встречи не состоялось. Я же хотел их научить уму-разуму, продемонстрировав, в частности, что Сорокина они не поняли. Я хотел их эстетически перевоспитать, научив, что художественно только рождённое подсознательным идеалом.

Что ещё меня мучает, это мой принципиальный отказ принимать во внимание слова автора о своём произведении. Принципиальность моя настолько непереносима для большинства, что аж неприятно об этом вспоминать. А надо. Адвокат дьявола требует.

"— Как сделана твоя работа “Братья и сестры”, представленная на премии Кандинского?

— Я вырезал четыреста семнадцать лиц и каждое из них вручную пропечатал на золоте. И те обвинения в некоей государственности, обращении к власти, абсолютно комичны, ибо это есть мое персональное переживание высокого ужаса, запечатленное в материале” (http://ru-elizarov.livejournal.com/77310.html).

Ужас – не то, что дано зрителю в непосредственных ощущениях. Мне могут сказать: вот оно, нецитируемое; а не то, что выдумал ты.

Я же отвечаю: художественный-то смысл сознанию автора не дан!

26 августа 2017 г.

Натания. Израиль.

Впервые опубликовано по адресу

http://newlit.ru/~hudozhestvenniy_smysl/5883.html

*- А вы послушайте, как автор склоняет слово “традиционализм” в своих выступлениях. Разве совпадение с вашим именованием “нового коммунизма, традиционалистского” вас не отрезвляет, что нет у него подсознательного? Обычный авангардист, которых вы сами, в общем, считаете вышедшими за границы искусства по признаку смешивания с жизнью. Как там у вас?- Искусство – непосредственное и непринуждённое, а жизнь – непосредственное и принуждающее (отвратительностями, когда восприемники не для того прибегли к автору, чтоб к отвратительности приобщиться).

- Не отрезвляет. Потому что у меня самого слово “традиционализм” – перегиб. Скорее путь, чем итог. Вот сами послушайте: у него так и веет путём, а не целью, идеалом. Идеал, цель для него в тумане (я позволю себе вставить иллюстрации к его словам).

"В целом “новая серьёзность” настаивалась в 90-е годы Петербурге. Непререкаемым авторитетом тогдашнего арт-сообщества был Тимур Петрович Новиков. Он, будучи одним из первых авангардистов новейшего времени быстрее всех понял такую невероятную вещь, что будущее в прошлом.

Новиков. 1991.

[Понимай так. В 1935-м ёлку на Новый Год вернули в СССР, и это было символом начала сдачи социализма мещанству. Так теперь, в 1991-м, при окончательной победе мещанства, маяком в будущее станет память о традиции возвращаться к традиции.]

На сегодняшний день наиболее авангардным является, как ни парадоксально, обращение к традиции. Это и есть радикальный жест, ибо все остальные жесты, осуществлённые на границе современного искусства, оказались недостаточно радикальными по отношению к тому предельному радикализму, который нам явил Тимур.

Вот когда целая популяция молодых, талантливых, безусловно красивых людей вдруг в этом ежедневном авангардном путешествии, тревожном, иногда опасном, - сколько погибших на этом пути, - вдруг развернулась в прошлое.

На первый взгляд прошлое… Оказалось, что динамический консерватизм, обращение к традиции даёт молодому художнику гораздо больше, нежели привычные, провинциальные формы актуального искусства, какие пришли к нам с Запада.

Салахов. Встреча с Робертом Раушенбергом. Триптих. 1990.

И это был программный выбор. И было очень важно, что в явлении так или иначе присутствуют такие люди, как Сергей Курёхин, Виктор Цой – так или иначе относился, группа “Кино”, соответственно.

Виктор Цой. Без названия.

И вот эта популяция, могучая и непротиворечивая, выступила с авангардным жестом я бы сказал предельного радикализма. Будущее - в прошлом.

Так постепенно стала настаиваться “Новая серьёзность”, и наполнялась она людьми по биографии, по судьбе, по мироощущению. Мне кажется, что призыв к серьёзности на территории актуального искусства он предельно благороден. “Новая серьёзность” - это торжество центростремительных процессов [противоположных горохизации при американской глобализации], торжество гармонии над хаосом, созидания над разрушением.

Случилось невозможное. На территории актуального искусства, которое вообще в сознании ассоциируется с бедой, катастрофой, провокацией, ужасом,

Беляев-Гинтовт. 1980-е годы.

вдруг появилось альтернативное мнение: добро, ясность, как понимают его наши соотечественники. И разговор о том, что соотечественники не поймут, что это сложно, далеко, абстрактно... Нет. Это не так. Наши люди моментально отзыаются на то, что ясно, добро, красота. И боевой клич неоакадемизма “За красоту! За разум!”, конечно же, оказался и близок, и понятен нашим соотечесвенникам. Вот секрет популярности. Опять же, если понимать под популярностью первоначальное значение этого слова – народность.” (https://rutube.ru/video/cad2376a31231eb987445de5b3c611e4/).

Беляев-Гинтовт не понимает, как получилось, что радикализм, всегда элитарный, им теперь не стал. – А потому что он не понимает, что его идеал – типа барокко (соединение несоединимого). Не просто традиционализм. И это совсем не радикализм, а род Гармонии.

Беляев-Гинтовот. Декрет о мире.

Нет ничего более индивидуального, чем оттиски пальцев, оттиски ладоней. И нет ничего более коллективного, массового, чем желание мира в 1917-м году, удовлетворённое Лениным к марту 1918-го. - И до художника не дошёл этот перескок в другое качество от столкновения "текстовых" противоположностей.

Это другое качество есть отказ от "почти в лоб" выражения (образного), - отказ ради иного, противоречивого, нецитируемого. В образ можно ткнуть пальцем. Например, в предыдущей репродукции, если ткнуть в белый промежуток между двумя чёрными пятнами, то вы ткнёте в образ раздрая в душе личности. Оттиск ладони в любом месте индивидуален. А в то же время оттисков много. В меру того, что это - неожиданность, это можно заподозрить происшедшим из подсознания. Но всё же неожиданность не ахти как велика. И потрясения нету (как и омерзения от клякс - не вас же заляпали). А вот от созерцания почти такого же, разорванного, Ленина, что-то желанное массам кричащего, вы, мне кажется, должны почувствовать ЧТО-ТО. И, если ТО "распознать" (если озарит), то неожиданность окажется совершенно парадоксальной: Ленин не революционер! А - выразивший совпавшую волю индивидов. Что есть Гармония!

Беляев-Гинтовт, да, произносил это слово … Но не идеал нового, мирного коммунизма при этом мыслил. А в подсознании именно он-то и сидел.

3.09.2017.

На главную
страницу сайта
Откликнуться
(art-otkrytie@narod.ru)