С. Воложин
Синичкин. Собачий некролог.
Прикладной смысл.
|
Недоницшеанство. |
Как два рецензента
на один рассказ писали отзыв.
Тема рассказа: все умрут.
Закон, что дышло, куда повернёшь – туда и вышло.
С.Воложин
Мне попались тексты обоих агтагонистов, и я придумал приделать их рецензииям мотивации, обычно скрываемые.
Меня поразила, можно сказать, сама по себе комичность фамилии автора Синичкин. Ну да это не выбирают… Но она оказалась символический через наоборот: мрак тут, а не веселость
В первую очередь я осведомился не писал ли я о нём. Увы, я почти всегда теперь забываю, о ком пишу. Не западает в душу. Усталую, наверно.
Писал: “Собачий некролог” (2023), Синичкин.
Во мне сразу зародилось нехорошее предчувствие, что не зря резанула эта неуместная противоречивость. Так и есть: - Ацентированная скука (Надо подвести под нё теоретическую базу и хоть ею подзарядиться, чтобы не скиснуть.)
Я свёл свою функцию в толковании до страшного, можно сказать, состояния. Я уже плохо понимаю, кому это может быть интересно.
Для меня есть, грубо, 6 типов естественных идеалов (способных пребывать в ранге подсознательного) и неисчислимое число искусственных идеалов (рождающихся от замысла сознания). Первые – с недопонятностью, вторые – понятные. И естественные в веках превращаются друг в друга, отзываясь на дух времени. По странностям для времени своего создания я определяю содержание подсознательного идеала. А, если странностей нет, тоже определяю содержание – с негативизмом, что зря потратил время. Каждый подсознательный имеет, так сказать формулу идеостиля. Очень короткое определение. И вот к этой мизерности я свожу свою деятельность.
Теперь читаем и ищем странности.
Какое-то уно моменто, только без комичноси.)
Странности принято цитировать, но странность тут – преогромное количество слов (я их пронумерую местом слова в текмте) с негативной аурой, и каждое оно само со себе не странное, обычное, затёртное слово – вот начало: “сыро10”, “снег17 с дождём18”, “мало27”, “щупленьким37”
Самое счастливое место: “крысопсянчик”, “с опаской”, “Хозяину пришлось тащить меня”, “я не мог заставить себя”
Первая смерть: “Луна умерла первой”, “а мама с бабушкой плакали, и мама рассказывала, что Луна бегала, как обычно, по участку, гавкала – и упала без чувств, а дед выкопал глубокую яму за домом и похоронил её там”… Я всё понял позже. Мы проводили на даче новогодние праздники. Луны нигде не было. В доме стоял её запах, кое-где в углах я находил клочки её шерсти, но сама она исчезла. В первый вечер нас выпустили побегать по заснеженному участку. Веня позвал меня, и мы побежали за дом. Веня сел и уставился на крохотную ёлочку. Я спросил его, на что он смотрит. Не поворачиваясь ко мне, он ответил: на Луну. Я проследил за его взглядом, тоже сел и поискал глазами и носом Луну. Там же никого нет, сказал я. Она там, под землёй, возразил он, когда мы умираем, наше тело кладут в землю, а душа покидает его и поднимается высоко-высоко, до самого чёрного неба”.
Никакого искусства слова не найдя, я решил галопопом по европам проскакать по рассказу и не цитировать. И тем тоже выразиь своё “фэ” обрыдлой теме и серому языку.
Вот Крысопсянчик (вторая собачка) постарел и выжил из ума. – Словесная тягомотина длится не прекращаясь.
Вообще-то это признак, так сказать, доведения читателя до предвзрыва того врыва, который мыслится такой силы, чтоб вышвырнуть восприемника вообще вон из Этого дрянного мира в принципиально недостижимое метафизическое иномирие (формула идеостиля ницшеанства). Оно – лучше Этого мира. И дать катарсическое выражение этого иномирия – это как суметь достичь иномирия.
Но почему какая-то не такая тоска с как с ницшеанцем Чеховым? У Чехова ужас не сразу прорисовывался. А у Синичкина, как любовь в нынешних сериалах. Раз – готово.
Это у него, наверно, от осведомлённости сознания в замысле, что сочинить: произведение в духе наикрайнейшего разочарования во всём. То есть нет недопонятности.
Ну, и что там в итоге?
Ну в том же духе. Слегла бабушка, потом все. Умерла бабушка быстро, а дедушка – долго. Сам главный герой тоже умер. И витает в собачьем раю.
Что сказать?
Пожму плечами и больше ничего.
9 декабря 2023 г.
Вторая рецензия.
Гореликова
Да не убоишься ты ужаса, или De rebus naturat
У! как теперь окружена латинским холодом она!
Что ж это за: “De rebus na”? – “De rebus naturae” о вещах природы (гуглоперевод). Когда на самом деле: всему капут.
А, по-моему, очччень смелое прочтение вещи с ницшеанским посылом: все в землю лягут, всё прахом будет.
Мне в жизни встретился случай, что отец, кандидат химических наук, с целью сохранить психику сына скрывал от него теорию Большого Взрыва, ибо она логически чревата Большим Схлопываием.
Почему возникает сама потребность толковать пессимистическое произведение оптимистическим?
У религии спасения большой опыт имеют превращения минуса в плюс. То есть никакого морального дискомфорта не переживает Гореликова, когда говорит о будущем вещей в неопределённости
В социальном плане – это охранительность, очень востребованная сейчас, когда герои нужны. А Синичкин – утраррреволюционер, если б обратил очи долу из иномирия.
“Грустная ли это история о смерти любимой собаки? О да. Но не только”.
Но просочилось…
Как сделано, что остальные смерти у Гореликовой преуменьшены? – Изменением на слова с безэмоциональной аурой.
“В рассказе “Собачий некролог” из восьми персонажей пятеро умирают”
Даже само “умирают” стирается в душевности на фоне чиновничьего тона.
Ну и, конечно, при такой эквилибристике словами и аурами появлятеся возможность Синичкина хвалить.
“Ах, как хороша эта деталь, тёплая кофточка. Повеяло чем-то диккенсовским, его фирменной фишкой – добротой незнакомцев”.
(Чтоб злые типы, вроде меня не шпыняли нудотой)
13 декабря 2023 г.
| На главную страницу сайта |
Откликнуться (art-otkrytie@yandex.ru) |