Море горя увидели б люди в музеях живописи в “подтексте” того, что их глазам предъявляют “тексты”, поверхности холстов, если, наконец, будет признано что движущей силой вдохновения создателей произведений неприкладного искусства является подсознательный идеал, а в последние полтораста лет им часто бывает философское ницшеанство и его пассивный брат – пробуддизм. Такая революция в восприятии привела б к розыскам в биографиях художников, и мы увидели б напечатанное словами, до какой степени несчастны были эти художники… почти не зная о своём несчастье.

- Прочли?

- Прочли.

- И показалось безумием?

- Это из-за непринятости понятия “подсознательный идеал”. Тогда как несколько веков его заменитель, “глас Божий”, был вполне принят. Религиозные все были. Соответственно – до такого крайнего разочарования не доходили, как в новом и новейшем времени. Не было ни надобности разочарование выражать, ни средств. Очарование, да, надо было – очарование тем светом, потусторонностью. Для этого применяли натурокорёжение. Так вот, когда пришла пора от крайнего разочарования Этим светом бежать, то побежали в аналог того света – в метафизичесчкое иномирие. Безбожное. Той же дорогой – натурокорёжением, выражающим теперь плохой Этот свет. И. Парадокс! Не принимая иномирие в сознание. – А как же? – спро`сите. Натурокорёжение заменили понятием новаторство. Спасла вечная параллель гласу Божьему – формализм. Если припирали к стенке: что выражает новшество? – Отвечали припёртные формалисты: Свободу.

Вы не найдёте написанными те несчастья, какие заполнили душу Фалька, а я не виноват, что логика привела меня к мысли, что подсознательным идеалом его стал пробуддизм, пассивный извод активного ницшеанства. Если активность доводила ницшеанство до метафизического иномирия, где ВСЁ – другое, то пассивность удовлетворялась просто минимумом переживания и действия.

Вот что вы можете сказать о таком бравом офицере?

`

Это Рефатов, крымско-татарский журналист, расстрелянный за убеждения белогвардейцами в Крыму. Наверно же, деятельный человек, раз, не смотря на бедность, сумел получить образование в Стамбуле. И журналист – достаточно суетная профессия. А перевод на турецкий язык “Войны и мира” Толстого трудно подвести под влияние на Рефатова толстовства, как-то близкого к пробуддизму.

Но посмотрите на эти глаза? – Он же, будучи тут, не с вами, а улетел мыслью в какие-то дали.

Что и подчеркнул тайный пробуддист Фальк в своём портрете.

`

Ужас какого-то кубизма – это ужас Этого мира, из которого надо бежать. Хоть как-то идеально, если нельзя материально.

А смотрите, как внутренняя трагедия художника маскируется:

“Живопись Фалька раннего периода называют “лирическим кубизмом”” (https://porusski.me/2021/02/18/11-robert-falk-ot-avangarda-do-zabveniya/).

И только с помощью какого-то духовного рентгена можно предположить каково было Фальку с Попеску:

“Он много путешествовал по Крыму. Натурщицей во время написания картины “Обнаженная. Крым” (1915) была Любовь Попеску, женщина замужняя и, несмотря на бурный роман с Фальком, не планирующая разводиться с мужем” (Там же).

И дальше.

А как холодно было ему до того?

Вы понимаете, как вам морочат голову “лирическим кубизмом” при ужасе душевном у художника?

С вами не разговаривают, почему кубизм крымско-татарских домиков на горе производит совсем другое впечатление, чем кубизм на лице. Почему нет никакого кубизма на спинке стула, на котором сидит Рефатов. С вами имеют дело, как с ребёнком до определённого возраста, чтоб он не узнал, откуда берутся дети. Или хуже. Может, искусствоведы, как папуасы, которые до начала ХХ века не знали-таки откуда.

Впервые опубликовано по адресу

https://dzen.ru/a/ZdCgSrw492zRSAf5