Вспомню ли хронологию?

Сперва я подумал, что словосочетание “Юнна Мориц” слишком слышанное, и что вполне может быть, что когда-то это была поэтесса, здорово трогавшая душу, и потому прославилась так, что вот я её имя и фамилию знаю.

Потом я полез в интернет, а там – Википедия, и запомнилось, что отец её был зря арестован в 30-е, отпущен, но ослеп, и это здорово её воспитало. И там был перечень её книг стихов. Первым был “Мыс Желания”. Я его открыл.

Потом, кажется, я обратил внимание на год. Это год ХХ съезда партии и разоблачения культа личности Сталина.

А может, до того я вспомнил о Мещанстве с большой буквы, которое заставило меня чувствовать себя так, словно я хожу по облакам, когда заканчивал читать “Доктор Живаго” Пастернака. Мориц отличалась от Пастернака тем, что и в помине не было той нечитабельности, которую мне пришлось преодолеть у Пастернака.

Здесь то же Мещанство. (Я так редко встречаю его воспевание… Интересно, эта редкость объективная или субъективная..) То же Мещанство… На одну хоть лексику глянуть (это впрочем я от хронологии отхожу): "Желания”, “пируют”, “лук и свинина”, “курят”, “дымок папиросы”, “махорочной тырсе” (тут пришлось лезть в словарь; трава, наверно, имеется в виду), "Кайриные яйца”, - всё низкое, съестное. Но не только, а и "лето в разгаре” (в Арктике лето особенно любо, и не только в пищевом отношении), “с востока” (откуда солнце встаёт, если вообще заходит), “в ударе” (нечто от духа, а не тела), "ликующе ясных”, “цветок”, “маки”, “Цветы”, “венец” (я когда-то обратил внимание в Эрмитаже, что у старых голландцев в натюрмортах всё жратва, а цветов совсем нет; и только перейдя к бельгийцам стал обнаруживать цветы; так зато голландцы побеждали Испанию, и капитализм – низкое – у них уже торжествовал, хоть они ещё воевали, а бельгийцы испанцам сдались, но надеялись не мытьём, так катаньем феодализм победить и капитализм – сытость – утвердить; голландцы были бездумные оптимисты: всё скоро будет хорошо, - а бельгийцы были исторические оптимисты: всё в исторической перспективе будет хорошо). Мориц тянула в исторические оптимисты.

Вернуться к хронологии? – Все эти соображения у меня промелькнули в потенциальном виде, и мне захотелось узнать, это стихотворение родилось до ХХ съезда или после. Я не помнил, в каком месяце тот был. Оказалось, что в феврале. А Мориц путешествовала "по Арктике на ледокольном пароходе “Седов” летом 1956 года” (Википедия).

Всё сходилось! Мещанство с большой буквы и разоблачение культа того, кто был (если судить по одной шинели в его наследстве) “Антимещанин” с большой буквы, против воли укрепивший мещанство в исстари мещанской стране (и потому я кавычки поставил). В репрессиями воспитанном народе зародилась радостная надежда на оттепель. Как у тех бельгийцев с цветами на натюрмортах. (И через треть века действительно наступила реставрация капитализма, и мещанство, фальшиво преследуемое при советской власти, расцвело. Но Юнну Мориц через год "за “нездоровые настроения в творчестве”” (Википедия) исключили из Литературного института. Впрочем, ненадолго, на год. Антимещанство ж было у власти обманным. Тот выкрик, за который её исключили, был тоже против лжи, а не за революцию: “Революция сдохла, и труп ее смердит!” Мещанину ж хочется быть открыто, а не скрыто уважаемым.)

Но какое мне дело до идейной направленности Мориц. Важно, что образность у неё в этом стихотворении яркая, экзотическая. Читаешь и видишь.

У меня теперь новая страсть – пробовать усечь подсознательное происхождение какой-нибудь детали. Так мне кажется, что какова была скрытость перспективы торжества мещанства от события “ХХ съезд”, такова была и психическая глубина, порождавшая оптимизм стихотворения. Только художник может так тонко чуять будущее. И это называется реализмом. И насколько лживо или самообманно вели коммунисты, так называемые, страну к капитализму, настолько Юнна Мориц была в контрах с этой властью. (То же – и с новой властью, и опять – за враньё: "я всегда была в чёрных списках” - http://www.rg.ru/2012/09/03/morits-site.html.)

Надо бы проверить её Мещанство… Ну возьмём советское время.

Можно ли думать, что это ирония над потребительством, на которое так ярился Высоцкий (например, “Я самый непьющий из всех мужуков” - 1969)? - По-моему, нет. Это реакция, на то, что зерно стали закупать за границей, чтоб не голодать. Это реакция на состояние постоянного дефицита в стране. И плевать на опасность ядерной войны Потому что как-то чувствовалось, что и без неё был бы дефицит. – Поэтому и вводит автор иносказательно детей в режим жизни взрослых, вечно озабоченных Доставанием чего-либо. Даже не им, а неумением Доставать.

Это, собственно, подтрунивание над материальной озабоченностью, предполагающее в идеале беспроблемное питание и т.п. простейшие потребности, что ниже пояса.

Было ли это понятно публике? – Уверяю, что нет. Лично вращался в кругах левых (именно левых) диссидентов, членов движении КСП (клубов самодеятельной песни), тех, что были против Галича, - диссидентов, по сути нацеленных на спасение социализма от омещанвания. Практически же они с упоением пели песню на эти вот слова, понимая этот акт как передышку от более трагических песен, выражающих их бессилие социализм от мещан спасти.

Но для меня сегодняшнего интересно другое: понимала ли Юнна Мориц свою мещанскую направленность? Или на неё смутно действовало окружающее её повсеместное беспокойство неудач в Доставании, и она недоосознавая грустно над такой жизнью иносказательно шутила?

Тайна в произведении была. Потому что оно было грустное, то есть, выбивалось из официального оптимизма, но относилось к правому или к левому диссидентству – был вопрос. У диссидентов было принято грустить, вот она и грустила. Это могло быть и неосознаваемой тягой быть (движение было изрядно массовым) в струе. Что сама Мориц, наверно, никогда не осознавала. Из-за чего ей, идейная направленность была даже и не важна, а – лишь бы быть в какой-то струе ("Нет, лучше в обществе я буду неприличном”).

И вот – нынешнее произведение. Теперь она оказалась в струе патриотизма.

Выродилась Юнна Мориц. Никакой тайны не осталось.

Цитата: “Массовая культура обращена к огромной аудитории, которая ждет “той сказки, которая уже была”” (Подчинёнова, Снигирёва. Феномен творческой неудачи. Екатеринбург. 2011).

Недавно я разговаривал с психологом и был поражён.

- Почему детям не надоедает делать одно и то же, слушать много раз одну и ту же сказку?

- Они отрабатывают свою компетентность. Они ж ничего не могут, ничего не понимают. Страшно. А что-то – могут, что-то понимают. Вот и повторяют.

А старэ – як малэ. Мориц же – 78 лет. Она, наверно, тоже мало что, кроме смотрения центрального российского телевидения, может.

Смотрим: какие у неё темы? 1) Убийство Олеся Бузины (она Бузину, как минимум, видела на ток шоу у Соловьёва; другой, в те же дни убитый, на российском телевидении не появлялся – она про него не пишет). 2) МВФ собирается предоставить Украине очередной транш помощи, хоть та не договорилась с кредиторами (что нарушает практику МВФ). 3) Кризис финансовых отношений Греции с ЕС. 4) Идёт лоббирование всё-таки поставлять Украине летальное оружие. – Всё – из телевизора.

Где тут "на волнах резвятся вельботы”, где "кокетливый берег”, где "Мягчает от солнца веревочный трап”? – Нет ничего подобного. Телезритель не участник экспедиции по измерению радиации от взрыва водородной бомбы на Новой Земле.

Впервые опубликовано по адресу

http://www.pereplet.ru/volozhin/303.html#303