Художественный смысл – место на Синусоиде идеалов

С. Воложин.

Белютин. Похороны Ленина.

Художественный смысл.

Ленин (или ленинская идея настоящего социализма), на кого ты нас покинул (покинула)!

 

Ещё одно объективное проявление

подсознательного идеала художника

Большинство таких проявлений как бы субъективны – “тестовые” странности для времени создания вещи. Ведь от меня зависит, правильно ли я определю нестранное для времени создания. Так? Я могу ошибиться, впасть в соблазн.

Более объективна возможность фальсифицируемости конкретного подсознательного идеала, угаданного мною и сформулированного словами. Пример. Я знаю, что я, в общем-то, мало знаю творчество и жизнь Высоцкого, как ни много я слышал его песен. Это объективный факт. И объективный факт (прошу поверить на слово), что я не слышал серьёзной его песни, в которой бы фигурировал Ленин. Объективный факт и тот, что и Сталин, и Хрущёв опирались якобы на идеи Ленина как верные, и это распространилось на многих, даже на художников-диссидентов, выставку которых обхаял Хрущёв вопреки ленинским-де идеям.

Белютин. Похороны Ленина. 1962. Холст, масло.

Смысл этого экспрессионистского произведения – истошный крик: Ленин (или ленинская идея настоящего социализма), на кого ты нас покинул (покинула)!

Анекдот в том, что в ленинском “Государстве и революции”, написанном накануне Октябрьской Революции, Ленин был за настоящий социализм (за постепенно отмирающее государство). Как только революция совершилась, он отказался от этой идеи ради централизма, без которого было не выжить. Я это узнал недавно, около полугода назад. Я сам имел, думал – доморощенную – такую же идею настоящего социализма. И находил много лет раньше её же в качестве подсознательного идеала Высоцкого. Из чего, из подсознательности, следовало, что Ленина не должно быть в песнях Высоцкого (святое не выговаривают словами). И это всё я тоже считаю достаточно объективными вещами.

И объективным же можно считать некое всезнайство интернета.

Так фальсифицируемость моей идеи о настоящем социализме как подсознательном идеале Высоцкого состоит в том, чтоб найти всё же его песню с Лениным как персонажем. (Найти можно с помощью всё знающего интернета.) Нашёл – моя теория не верна. Но если не нашёл – верна с большей, чем раньше, вероятностью.

Ну я спросил, помню, поисковик: “Высоцкий Ленин”. И тогда нашёл только его опросный лист. А тот – не серьёзная песня. – Фальшивая теория провалилась. А настоящая выдержала испытание на фальсифицируемость. Параллельно подтвердилось, что у Высоцкого был подсознательный идеал.

У меня ещё только один-два таких случая было за всё время моих штудий.

А вот теперь я, кажется, нарвался на ещё одно доказательство.

"Историю русского авангарда тоже можно представить как историю ссор и взаимных подозрений. Владимир Татлин даже днем плотно занавешивает окна своей мастерской, потому что ему кажется, что Малевич подглядывает и крадет идеи. Паранойя, конечно, но характерная. Ольга Розанова обвиняет Малевича в плагиате; она пишет: “Весь супрематизм — это целиком мои наклейки, сочетание плоскостей, линий, дисков (особенно дисков) и абсолютно без присоединения реальных предметов, и после этого вся эта сволочь скрывает мое имя”. Михаил Ларионов придумывает название “Бубновый валет”, но в объединении с этим именем уже не будет ни его, ни его жены Гончаровой: случилась, как писали в газетах, “ссора хвостов с валетами”. В начале 20-х годов Кандинский инициирует создание Инхука — московского Института художественной культуры, и совсем вскоре группа конструктивистов во главе с Александром Родченко оттуда его изгоняет. То же самое было в Витебске: Марк Шагал приглашает туда Эль Лисицкого, тот приглашает Малевича, после чего Шагалу приходится Витебск покинуть. Прежде ситуация конфликта никогда не выглядела столь тотальной” (Ельшевская).

А всё очень логично объясняется. "Прежде”, в XIX веке, было засилье прикладного искусства. Академизм усиливал переживание класса-победителя (дворяне поражением декабристов удержались на вершине социальной пирамиды). Неверно называемый реализм обслуживал плач разночинцев по несчастному народу, освобождённому от крепостничества без земли. Натурализм усиливал ненависть к безыдеалью. Из тоски натурализма были выходы тоже в прикладное искусство. Один: замысел сознания, что можно успокоиться, если признать Зло нормой – декадентство. Другой: осознаваемое крайнее отчаяние из-за, кажется, всесилья Зла – экспрессионизм. Третий: безумный рывок из отчаяния в какое-то заоблачье – символизм. Последние два из-за крайности чувств уже здорово заигрывались с корёжением натуроподобия. И всё это – прикладное искусство, порождение замысла сознания. Это не такие глубокие переживания, как от подсознательного идеала. А подсознательным идеал стал тогда же, в конце XIX века, от крайнего же разочарования не коллективистов, в общем-то, а индивидуалистов. Те, ницшеанцы, в глубине души побежали вообще в немыслимое для большинства принципиально недостижимое метафизическое иномирие. Выражается корёжением натуроподобия. Это – глубоко. Из-за такого возможны более глубокие ссоры. Другая глубина предстала и перед коллективистами – перед футуристами. У каждого было своё понимание о прогрессе, и они его славили. Но. У каждого прогресса есть свой непереносимый, но сознанию не данный изъян. И, чтоб прогресс всё же славить, приходилось как бы до боли закусывать губу – корёжение натуроподобия. Вот ницшеанцы и футуристы и дрались с повышенной силой.

У Татлина был такой вариант прогресса – научность. А Малевич очень близко подошёл к адекватности выражение метафизического иномирия: вещей уже нет (геометрические фигуры – не вещи), а пространство ещё есть (есть ближе и дальше). Ещё немного – исчезнет и пространство, и это будет полное метафизическое иномирие.

Представляете, какая разница в подсознательных идеалах? Научность и иномирие. Материал и метафизика.

Как им не драться друг с другом.

Кандинский сделал последний шаг к адекватности образа принципиально недостижимого метафизического иномирия – он стал рисовать совершенную беспредметность (у Малевича ещё оставались геометрические фигуры). А у Родченко был идеалом прогресс в виде абсолютной рациональности. Начавшийся НЭП был ему нож в сердце. А советская власть, НЭП введшая, была рукой, вонзившей нож. И он сооружал сборно-разборные вещи, способные при складировании занимать наименьшее место – принцип целесообразности! – Такую он держал фигу против советской власти, непонятным отступлением занявшейся. Кандинскому же любая власть была от мира сего, следовательно, бежать от неё в иномирие. – Опять как столкновение биллиардных шаров: Кандинский и Родченко. Один ницшеанец, другой футурист.

Даже ницшеанцы пассивные (“Бубновый валет”) дрались с активными (Ларионов).

Дрались подсознательные идеалы, не данные сознанию, поэтому сознание это оформляло самым поверхностным образом – как драку одних формализмов с другими формализмами же. Или как драку за славу, маркируемую тоже формалистски, что мы и прочитали у Ельшевской.

30 августа 2022 г.

Натания. Израиль.

Впервые опубликовано по адресу

https://newlit.ru/~hudozhestvenniy_smysl/7078.html

 

 

На главную
страницу сайта
Откликнуться
(art-otkrytie@yandex.ru)