С. Воложин.

Зощенко. Агитатор.

Скрытый прикладной компенсаторный смысл.

Если зол почему-то на власть, то… нате вам “автоматических действующих лиц”.

 

Правда и вымысел.

 

Исчезнули при свете просвещенья

Поэзии ребяческие сны.

Баратынский

Советский обыватель из рассказов Зощенко должен еще напиться горячей крови, как вызванные Одиссеем мертвецы, чтобы стать похожим хотя бы на своего предка из рассказов Чехова.

Вейдле

Недавно меня занесло, и я соврал к слову. Мол, до сих пор помню радость от – не знаю теперь, как сказать – общения с одною… И девушкой что-то не поворачивается рука написать. Она меня старше была намного, просто я был очень молодой.

Оно так у меня само собой написалось и так было к месту, что я не стал исправлять. А теперь читаю у Вейдле:

"…правдиво рассказать можно лишь о том, что не просто “было”” (Умирание искусства. https://predanie.ru/veydle-vladimir-vasilevich/book/73253-umiranie-iskusstva/).

Огорчение с нею у меня запомнилось гораздо больше, чем заявленная радость. Меня от водки развезло (я не умею пить). Меня стошнило. Помнится, прямо за столом. И она меня держала за лоб, пока рвал в таз, оказавшийся поблизости. И потом убирала и меня утирала. Если не ошибаюсь, это от неё у меня носовой платок сохранился до сих пор. А намечалось – так я ожидал – что она мне отдастся. И какое же отдастся, когда я такой хиляк…

А всё-таки от её боксёра-ухажёра удирание с нею с танцев было, наверно, захватывающим дух. И тем большим – что я не отступился, когда она меня предупредила, что у неё тут где-то ухажёр – боксёр… И я её всё приглашал и приглашал… И в подсознании (моём любимом) эта безоглядность, наверно, застряла и потому прорвалась вдруг в виде вымысла о радости, какую я помню, мол, до сих пор.

Вейдле пишет, что поэту надо отказаться от себя. Выходит, что я и отказался. От сознающего, помнящего себя. Ради забытого себя, в подсознании лишь остававшегося. (Опять моё любимое подсознание!)

Да, да. Верно. Большая радость раскованности. Я был не я на тех танцах. Обычно я трус и расчётлив. А тут… Безумству храбрых поём мы славу!..

Та женщина была первая в жизни, кого я провожал с танцев. (Я еле умел танцевать и на танцы дома не ходил. Тут же дело было не дома, а на практике. И вне дома у меня с женщинами ничего не бывало.) А первую (за год до того, тоже на практике) я с танцев не провожал. Она жила в том же общежитии, что и я. И танцевали мы на асфальте перед входом в это общежитие под радиолу на подоконнике. И отбивать её ни от кого мне не надо было. На неё никто не посягал, хоть она, помнится, была красивая. Всё шло само собой. И – никакой особой радости. Потому что никакого превращения в не себя, в бездумного храбреца, не было.

Я всё это пишу в порядке вникания в понятие “вымысел как искусство”. Статью, в которой я приврал, можно считать промежутком между наукой об искусстве и искусством. А раз промежуток, то и туда мыслимо проникновение штрихов искусства – искусства вымысла, так называемого Вейдле.

"…лишь мифотворящий вымысел сливает познание и творчество в одно, умеет проникнуть в тайну личности и передать целостный образ человека”.

“Живые люди, созданные романистом или драматургом, именно потому и живы, что не вполне от него зависят, не до конца ему подчинены” (Там же).

Меня пишущего обо мне когдатошнем несло. Я пишущий был не вполне волен. Распоряжалось мною пишущим подсознание, мне пишущему не данное в сознании.

А вот (я пишу и читаю одновременно) и Вейдле говорит об этом прямо:

"Характеры… построены иррационально — как бы самой жизнью, рождены в глубине подсознания или сверхсознания” (Там же).

 

И вот этот Вейдле пишет, что живых людей нет уже давно в литературе. От, в частности, подражания науке – типами.

"…роман, в котором они преобладают, превращается все же в социологический трактат, как это уже случилось с романами Золя и как это снова становится чуть ли не правилом в американской, советской и отчасти немецкой литературе” (Там же).

Например, Зощенко презирает мещан, против которых – на словах – и советская власть. За их низменность презирает власть. А на самом деле она – за них. Перерождается тихо. Что Зощенко тоже бесит.

Как выразить общее “фэ”? – Плохим владением русским языком низменным героем, думающим, что он прогрессивный.

"— Вот,— сказал,— желаю поагитировать. Как я есть приехадши из города, так нельзя ли собрание собрать?” (“Агитатор”. 1923.)

Типы "…показывают нам автоматических действующих лиц, не оказывающих никакого сопротивления авторскому щелчку, посылающему их направо или налево” (Там же).

А в чём дело?

"ОДВФ) — первая в СССР массовая добровольная общественная организация по содействию развитию Воздушного флота. Основано в марте 1923 в Москве. В Совет ОДВФ вошли видные государственные деятели, учёные: В. А. Антонов-Овсеенко, Ф. Э. Дзержинский, Л. Б. Красин, А. В. Луначарский, М. В. Фрунзе, С. А. Чаплыгин и другие. В Совете работали агитационно-пропагандистская, техническая, научно-теоретическая, промышленно-хозяйственная, спортивная и финансовая секции. В РСФСР, на Украине, в Белоруссии и Закавказье были организованы республиканские общества. К концу 1923 ОДВФ насчитывало 580 тысяч членов” (Академик).

Полмиллиона меньше, чем за год! Кампания. И если ты, Зощенко, зол почему-то на власть, то… нате вам "автоматических действующих лиц”. – Провалил (рассказами про аварии) доморощенный агитатор-авиатор, "Сторож авиационной школы Григорий Косоносов”, поручение поагитировать в отпуске в своей деревне, чтоб мужики скинулись на аэроплан.

Вот только не ясно, над в моде состоящей типизацией тоже посмеялся автор или нет. Страна-то была в самом деле культурно отсталая.

Так тип был составлен с помощью исключительно сознания. Подсознательным идеалом и не пахнет. Значит рассказ Зощенко что? – Правильно. Не художественен. Хоть в нём и есть скрытый смысл.

"…отличное средство для распознавания плохой литературы. Та литература именно и плоха, где автор всего лишь осуществляет в вымысле то, что в жизни ему не дано осуществить, и тем же самым позволяет заняться своему читателю; так построены бульварные романы, пользующиеся успехом фильмы…” (Вейдле).

То есть компенсаторная функция искусства вместо испытательной, только ему и присущей.

Можно рассудить, читая Вейдле, что из-за научно-технической отсталости и непросвещённости народа в XIX веке, в России – по сравнению с Западом (Золя испортила физиология, Драйзера, Томаса Манна, Музиля, дю Гара и Жюля Ромэна – социология, Пруста и Джойса, Андрэ Жида и Мориака – психология, О'Ниля – психоанализ и т.д. и т.п.) – в России задержалось то, что Вейдле называет искусством вымысла. А в ХХ веке Россия стала быстро по умиранию искусства Запад догонять.

Но, возможно, влияло и то, что в XIX веке начался выход масс на арену истории. В России тоже – с запозданием. А массы не так тонки в восприятии искусства. И их надо ж как-то занимать…

Тогда адептам коммунизма (а тот неминуем, вон, в Швейцарии уже был референдум о гарантированном доходе, чтоб люди выбирали работу по душе; так швейцарцы пока, достойные представители эпохи Потребления, сказали: “нет”; но если все поймут, что человечество погибнет от перепроизводства и перепотребления, а роботы и искусственный интеллект оттеснит массы от трудовой занятости вообще, то…), - тогда адептам коммунизма придётся крепко поработать над эстетическим воспитанием масс, ибо чем останется тогда жить? – Только искусством (творцом или сотворцом).

Может, надо уже начинать перевоспитание?

11 июня 2018 г.

Натания. Израиль.

Впервые опубликовано по адресу

http://ruszhizn.ruspole.info/node/9546

На главную
страницу сайта
Откликнуться
(art-otkrytie@narod.ru)