Художественный смысл – место на Синусоиде идеалов

Высоцкий. Песня о новом времени.

Поездка в город.

Художественный смысл.

Высоцкий казался мне леваком. Я покаялся в своей ошибке. Левачество ему было уготовано в будущем. Он до него не дожил.  

О двух отрывках из книги “За КСП и против ВИА”

(Из интернетской переписки)

Я, конечно, презираю отечество мое с головы до ног — но мне досадно, если иностранец разделяет со мною это чувство.

(А. С. Пушкин)

Я почему-то уверен, что как бы ни были нечитабельны выборки из частной переписки двух иностранцев, как бы ни нудна была политика, как бы ни озадачивали ссылки на какие-то неведомые теории по истории и психологии искусства, - я почему-то уверен, что эти интернетские письма окажутся по их сути настолько интересными вам, читатель, что вы все поверхностные трудности превозможете.

Итак.

(Имена и родственные связи корреспондентов изменены, транслит переведен в кириллицу.)

…Нет. Читателей у меня, конечно, не появится. Надя и без сайта была моей читательницей. Прочла целых несколько вещей. И потом бросила на многие месяцы.

А к тебе я тоже, правду говоря, не справедлив.

Я действительно противно тенденциозен. У меня почему-то манера задирать. Хулиган своеобразный. Думаю, видите ли, что так интереснее… А зря, наверно. Маскировать надо, дипломатничать. Не так бы отвращало.

Но в чем ты не прав, так это в том, что я – ну как это сказать? - "любовник социализма".

Я просто не так тенденциозно предвзято отношусь к нему. В нем есть одна симпатичная черта – упор на нематериальное, подмеченная Платоновым: “Ровесники Дванова сидели в клубе на базарной площади, усердно читали революционные сочинения. Вокруг читателей висели лозунги, и в окна было видно опасное пространство полей. Читатели и лозунги были беззащитны - прямо из степи можно достать пулей склоненную над книжкой голову молодого коммуниста”.

Кроме головотяпства этакого наплевательского отношения к собственной жизни тут есть нота совсем иной шкалы ценностей, где нематериальное котируется оооооооочень высоко.

Ох, браток, жалко тратить твое время не на элементы художественных произведений…

Что с того, что ты только одну ошибку у меня нашел (с Хемингуэем). Что с того, что ты в упор не увидел указываемые мною невыдержанности в сквозных образах там и сям. Что с того, что, признавая гениальность Высоцкого и (по умолчанию, правда) – следующую из этого невозможность ему быть в одних произведениях антисоветским, а в других – советским, ты, тем не менее, написал: “Ты не можешь предположить, что он левак, если тебе удалось (допустим даже, что правильно) интерпретировать 2 песни на основании предположения, что он левак”,- тогда как у гениев такого разнобоя не бывает, и наоборот, если мне удалось левым образом интерпретировать ВСЕ песни, то это, наверно, не шутка, а тебе – плевать. Что с того. Что с того, что даже признав такое: “Ты здорово пишешь, что Высоцкому важен антисоциалистический момент в блатной музыке”,- ты не признаешь, что у поэта антисоветский элемент может быть лишь как часть пары – для противочувствия. И по определению катарсиса не может получиться антисоветчина в катарсисе (если понимать и чувствовать правильно и непредвзято). Что с того. Даже при всех этих вопиющих твоих поступках – все равно мне интересно говорить об элементах. ОБ ЭЛЕМЕНТАХ!

Но там ты терпишь поражение за поражением. Хоть и не признаешь это.

(Я видел таких шахматистов. Ну хоть убей, не признает своего поражения, получив мат.)

Ты предчувствуешь еще больше поражений, если будешь продолжать сайт читать и конструктивно спорить.

Поэтому ты и споришь вообще и попросту перестаешь читать.

А ведь я ж надеялся еще и на эффект системности. То есть превращение количества моих побед в качество – в признание, наконец, тобою своего поражения.

Ладно.

Тебя можно понять. Противно ж терпеть поражение.

Теперь – к твоему письму.

Я не понимаю, почему ты "любовь к нематериальному" считаешь атрибутом исключительно социализма.

Не в том даже дело, что я не применяю слова исключительно. А в том, что это - относительно капитализма, где главное – прибыль, да не просто прибыль, а максимальная прибыль. И – оцениваемая в деньгах.

Насколько я вижу, его в этой мещанской Америке нисколько не меньше.

Так уж и нисколько.

Мне, конечно, трудно судить. Я в Америке не жил. Но вот мне вспоминается рассказ сотрудницы, у которой гостил какой-то, кажется, дальний родственник из США, часовщик. Он работал на большом часовом заводе. Он сказал сотруднице, что мы, советские, – счастливые люди. Живем, не боясь увольнения. (И это правда, смею думать, что и ты это признаешь.) А у нас,- говорит,- это кошмар каждой минуты. Нет,- говорит,- я, конечно, могу передохнуть; мне никто слова плохого не скажет. Но я этого не делаю. Потому что мне может в конце месяца прийти письмо с уведомлением об увольнении. Без объяснения причин. И я,- говорит,- работаю, как проклятый. И после работы у меня,- говорит,- ни на что больше не хватает сил.

Дело было давно. Лет 30 тому назад. Может, с тех пор изменилось трудовое законодательство. Не знаю.

Саша Печерский точно так же описывал мне в Одессу свою жизнь в Израиле, когда он еще работал. Когда работал там Сергей, он просто не жил от усталости. Ладно. Это ж все-таки не США.

Но когда я жаловался на это тебе, ты мне писал, что и у вас по отношению к программистам – потогонная система. Капитализм,- помнится, философски резюмировал ты дело в телефонном разговоре. Ладно, дело прошлое.

Но точно то же написала сейчас Настя, когда один день в Торонто поработала поливальщицей цветов. Оказалось, это ТАКАЯ тяжелая работа, да и все остальные неквалифицированные,- как она заподозрила,- что она вообще отказалась работать (идя навстречу пожеланию мужа). Ладно. Канада – тоже не США.

А в СССР было все наоборот. Равенство в принципе не способствовало потребительской гонке. Беззаботность насчет трудоустройства давала душевное спокойствие.

И я, став работать, почувствовал вольную волюшку. И занялся гуманитарным самообразованием. Другие шли в университеты культуры, в кружки самодеятельности.

Тот лжесоциализм был в принципе приспособлен для неограниченного духовного потребительства. Вместе с развитой оборонной промышленностью это запросто могло б оградить от реставрации капитализма.

Стихийно народ шел к тому, что случится более или менее скоро из-за капиталистически безумно выросшей производительности труда. Не нужен будет работизм. И во всю встанет вопрос, чем занять людей.

Настанет новый общественный строй – цивилизм. Кто хочет, будет расплющиваться в конкурентной борьбе в капиталистическом секторе хозяйства, а кто не хочет, будет довольствоваться очень приличным минимумом, получаемым от природной ренты.

И имея в виду это, стихийно чувствуемое советским народом, которому не светило, чтоб труд стал первой жизненной потребностью,- имея это в виду, тот лжесоциализм даже оказывался б не лже.

Вот в этом смысле я и говорю, браток, что любовь к нематериальному отличала социализм от капитализма. Я, конечно, имею в виду любовь к такому нематериальному, что не входит в контры с обществом. Духовная потребность Газина у Достоевского, которому удовольствие было чувствовать последнее содрогание ребенка на острие ножа, и тому подобные идеалы с вылета вниз с Синусоиды идеалов, должны б постигаться людьми чисто умозрительно и в материальном воплощении не допускаться.

Более того, коммунизм призывает: "Каждому по потребностям", - чего это "по потребностям"? Эти потребности не могут быть у всех "нематериальные".

Так я не коммунист. О чем много раз тебе говорил, но до тебя не доходит.

И сразу получается ужас. А социализм и того лучше: "От каждого по способностям, каждому по труду".

Это был ложный ход. Как – по-своему ложный - и у погибшего капитализма в городах-государствах в XVI в.

Хороша справедливость. Врачи живут хуже сантехников...

Тебе, наверно, и не представить, что абсолютно безразлично, как жить, если главное – любовь к нематериальному. Вещи – порабощают,- говорила Коллонтай. Я это так понимаю. Есть где-то в Индии коммуна, где все равны: и сантехники, и врачи. Пишут, что коммунары счастливы.

А духовное (регулируемое государством - а это еще что за птица?) не воспринимается, если детей накормить нечем...

В колонии у Макаренко так и было. А люди оттуда вышли первоклассные.

А сантехник никогда не будет читать тебя, Сёма, потому что люди разные, и потребности у них разные, у одних духовные, у других нет, и нечего записывать в мещане всех тех, кто имеет только материальные потребности.

И пусть надрывается в капиталистическом секторе хозяйства и ставит себе золотые унитазы.

Так вот про Америку. Здесь, конечно, нет формального идеологического "упора" на материальное. Сын формально занимается в программе, которая называется "Теория кино". Все в этой программе знают, что без степени Доктора (которую получат только единицы) работы с такой степенью нет. Тем не менее, конкурс огромный... Почему эти мещане-американцы это делают? Может, не все мещане? Подавляющее большинство музыкантов в Америке получают мизерные зарплаты (включая жену). Но они получают это образование, и делают эту работу. Почему?

От отвращения к мещанству, тем большего, что колоссально его засилье в США.

Многие из них очень способные, и могли бы зарабатывать огромные деньги... В Университете сына многие его знакомые пошли работать волонтерами (за мизерную плату) - защищать енвиронмент, или еще какое-нибудь дело. Зачем? Не при социализме же живем.

Вы живете в работизме, чем является и социализм, и капитализм. Да социализм сдох, не выдержав.

А социализм, в силу своей природы, сначала привлек довольно большое число людей к нематериальному, а затем этот интерес полностью убил.

И сглупил.

Я недавно читал, что американские эмигранты из стран социализма - самые граждански неактивные в стране. Они совершенно не участвуют в политике, никогда не являются волонтерами, и т.п. Результат социализма...

Сглупившего.

Вот к чему привел формальный идеологический "упор" на нематериальное... В Америке - другой "упор" - жизнь дается человеку только один раз (помнишь Островского?), и прожить ее надо счастливо (тут мы отличаемся от Островского) - и если это музыка, или теория кино, или еще что-то, что не дает денег, но дает счастье - то так тому и быть. Это намного более честно, чем "посвящать свою жизнь людям", которых никто не спросил, нужна ли им твоя жизнь, и при этом считать, что эти люди точно также "должны" посвятить свою жизнь "всем", а значит и тебе.
Ты как-то довольно примитивно воспринимаешь обществоведение и социальную психологию, Сёма. А это, к сожалению, оказывает влияние на твою интерпретацию искусства.

Я не знаю, почему при социализме больше упора на нематериальное. В конце концов - "каждому по труду". А что по труду? Если ничего не нужно, только нематериальное?
У нас тут очень популярна такая реклама кредитной карточки "МастерКард": показывают пару вещей возрастающей цены ($100, $300, $1000), затем показывают, как отец смотрит на смеющегося сына и говорят: "Бесценно". А затем - "Все остальное можно купить на кредитную карточку".

Имею дурацкое удовольствие сказать тебе на все твои старания, как и ты мне – на все мои: не убедил.

Так уж оно было, что бывший строй был симпатичнее для миллионов, чем капитализм. А уж твое дело – переписывать историю и заявлять, что того, что было – не было так для этих миллионов. Потому твое дело, что ты не в силах вспомнить, как это было, и вжиться, если и забыл, тоже не в силах. Не тебе – вживаться в былое. За тебя - Бахтин.

Мне тоже не хочется тратить время на дискуссию о "преимуществах советского строя", который, как теперь выяснилось, и социализмом-то не был.

Всего несколько слов: "равенство в принципе не способствовало потребительской гонке". - Неправда! "Равенство в принципе не способствовало", а на деле привело (и не могло не привести) к самому чудовищному потребительству в мировой истории! Все-все время пытались что-то импортное достать!
На Западе ничего подобного я никогда не видел! - Люди просто
делают покупки, когда хочется или нужно - никто об этом не думает!
(Ну да, каждая семья хочет иметь свой дом - но не 10 домов. А ты не хотел
иметь квартиру? Или ты хотел, чтобы твоя семья жила на улице?).
Такой потербительской гонки, как в СССР, не было никогда за всю историю!
Но ее не было - у ТЕБЯ!

"Беззаботность насчет трудоустройства давала душевное спокойствие". - Она давала душевное спокойствие ТЕБЕ. Мне и многим моим знакомым - она его не давала. Вызванная ею стагнация вызывала недовольство и нечто
противоположное "беззаботности" огромного количества творческих людей (тебе на это было наплевать, потому что тебя научное и техническое творчество не интересовало). Я-то видел, какая страшная и нечестная обстановка творилась в науке, где "беззаботность насчет трудоустройства" была обеспечена только подхалимам и гадам. Лучшие ученые не могли на работу вообще устроиться. А ведь наука - барометр общества.
А еще - вся страна, не имея предпосылок для инициативы - спилась. (ТЫ, правда, не спился - ТЫ!).

"Тот лжесоциализм был в принципе приспособлен для неограниченного
духовного потербительства" - ТВОЕГО духовного потребительства. А большинство народа хотело водку пить. И не пиши мне про кружки самодеятельности. Я помню, как у нас в школе силой загоняли в этот кружок... А университеты культуры... Это же была халтура...

Все Неправда у тебя о "советском лжесоциализме"! Ты пишешь о себе, но не о большинстве общества!

Да, в Америке многие тяжело работают. Но они хотя бы не спиваются, как Россия. И они не должны после работы выстаивать многочасовые очереди, чтобы достать молоко грудному ребенку (ну да, это ведь материальное - ну сдохнет этот ребенок – лучше бы папа вместо этого шел в музей). После работы они хоть отдохнуть могут. И не говори мне, что это было из-за оборонных расходов. Экономика, которая в принципе не поддерживает инициативу и развитие неминуемо ведет к голоду. Опять же, что до этого
ТЕБЕ. Ну помрут вокруг тебя все с голода - зато ты насладишься своим "нематериальным".
А здесь, между прочим, тысячи людей берут вечерние курсы по искусству в настоящих университетах.
Но мы, конечно, должны помнить, что наше общество "в принципе
против этого"...
Все твои общественные теории построены на твоем АБСОЛЮТНО
СУБЪЕКТИВНОМ ОПЫТЕ и не имеют отношения к большей части опыта 20 века.

Миллионы жили и где-то не тужили. И я их выразитель. А ты извратитель истории.

Ну, не знаю какой я извратитель. Я вижу, что в Америке люди покупают товары по надобности - или если что-то понравилось, а в СССР все целыми днями гонялись либо за водкой (помню, когда я школьником проходил практику на машиностроительном заводе - там половина рабочих были пьяные прямо во время рабочего дня - как ты говоришь, "не тужили"), либо за импортом. ВСЕ мои знакомые, кроме ТЕБЯ и еще пары человек (типа моего начальника, который ненавидел социализм) это делали. А за молоком для сына я не стоял по 3 часа в очереди - извращаю... Ведь не было же времени своей наукой заниматься... Ведь отстал в конце концов, как ни старался...

Ну да ладно, так и бить. Дам возможность тебе официально положить меня на лопатки в той области, которую ты любишь. Я внимательно перечитал первые 13 страниц твоей книги о Высоцком. - до следующего абзаца:
"По-моему, Высоцкий в политическом плане - левак, и этим объясняются его иносказания и непонятности в "Песне о новом времени".
(Далее там следует абзац, с которым я абсолютно согласен: есть другое объяснение: песни Высоцкого пытаются воспитать граждански активного человека).
У меня к тебе три вопроса:
1. Где те цитаты в твоем тексте до этого абзаца, или где их последовательность, из которых ты (а вслед за тобой - читатель) должен ЛОГИЧЕСКИ заключить, что Высоцкий - левак (я не нашел ни одной!)?

Пожалуйста.

Во-первых, первое же предложение, что перед процитированным тобою. Вот оно:

А сожаление (пусть даже его оттенок) о том, что мы не ищем врагов среди себя, конечно же, не может официально поощряться, когда мы рядом имеем такой пример, как маоистский Китай”.

В 76-м еще очень хорошо помнили хунвэйбинов и культурную революцию. А она была левацкой. И, по-моему, эта оценка не пересмотрена.

Во-вторых, контекстно.

Сошлюсь на авторитет учебника по логике: “Всякий отрывок текста, всякий контекст, в котором встречается интересующее нас понятие, является в некотором смысле неявным его определением.”.

За три с небольшим абзаца ДО возмущающего тебя предложения есть такое: “Канула в прошлое неоправдавшаяся сталинская теория, что по мере продвижения и успехов социализма все злее и непримиримее становятся остатки классового врага, непрерывно перетягивающего на свою сторону наших порой даже лучших людей. Канула. И слава Богу. Но по Высоцкому…”

Как известно, это был левацкий сталинский перегиб. Правда, до разоблачения Сталина это не считали левизной. И я не помню, как это официально именовалось после. Но мне хорошо врезались слова Саши Печерского, что Сталин вообще для того, наверно, убил Троцкого, что взял на вооружение левизну последнего, и нужно было, чтоб Троцкий не заявил о своем приоритете.

(Я, правда, написал это сейчас в бездумном доверии, что и ты так думаешь. Хотя надо бы поостеречься: не увидел же ты следов о левизне в моем тексте до самого появления в нем слова “левак”. Но мне трудно представить, какое виляние ты предпримешь, когда окажешься припертым к стенке, прочтя этот мой довод. Мне трудно подстраховаться. И я останусь пока незащищенным с тыла, так сказать.)

Еще из контекстного определения, которое я уже приводил, но ты не внял. Теперь, может, внимешь (или воньмешь? J )

Не метафоры ради, а очень развернуто и глубоко проводить сравнение мирного времени с военным и упрекать мирное в непохожести на военное – есть некий мировоззренческий экстремизм.

А я ж настаивал, что Высоцкий не только в “Песне о новом времени” и в “От границы…” этим занимается, а во всех, так называемых, военных.

Я не знаю, каким термином в логике это называется. Может, очень широким контекстом для определения (слова “левак” в данном случае).

Тут мне хочется немного отвлечься и повторить то, что я тебе уже говорил, да ты, по-моему, тоже не внял.

Применение мною слова “левак” выдает меня как не разделяющего (в 76-м) мировоззрения Высоцкого. Тем не менее, перечитай, как добросовестно и, по-моему, удачно я вжился в это чужое мне мировоззрение. Мне кажется, что тебе кажется, что я тут СВОЕ мировоззрение навязываю Высоцкому. На самом же деле я таки навязываю. Но не свое. А навязываю тут я Высоцкому то мировоззрение, в которое он бы вошел, проживи еще немного. Мне б не хотелось сейчас заниматься разбором, в чем тут у меня ошибка. Я свою ошибку разобрал в конце книги. Может, потому и не хочется сейчас этим заниматься. Ну не хочется. Хоть я и рискую, что ты не дотянешь до конца книги.

Напомню (я писал). В 76-м я – на середине ската Синусоиды, навязываю Высоцкому вылет вверх с Синусоиды, тогда как должен бы обнаружить его на взлете Синусоиды перед ее верхним перегибом. Я навязываю Высоцкому маньеризм, тогда как он - поздневозрожденец. (В чем и заключается достоинство моей Синусоиды с вылетами – что позволяет проводить тончайшие наблюдения и оценки!)

Но в нашем с тобой споре моя ошибка 76-го года не имеет значения.

Имеет значение другое качество контекстного определения.

Опять приведу цитату из учебника по логике: “Оно – определение - однозначно выделяет и отграничивает множество рассматриваемых вещей, но делает это только в отношении известного их окружения. Чтобы отграничить, надо знать не только то, что останется в пределах границы, но и то, что окажется вне ее. Можно, например, сказать, что копытные — это животные, которые “ходят на кончиках пальцев, или на цыпочках”. При этом никто, разумеется, не спутает лошадей, коров и других животных с балеринами, которые иногда передвигаются по сцене на кончиках пальцев”.

Борцами-то с Системой были не только правые, но и левые диссиденты.

Но мне и в голову не пришло в 76-м иметь в виду столь извращенно понимающих его людей.

В терминах Синусоиды – мне и в голову не пришло иметь в виду двойной трек, имеющий место быть на всех извивах Синусоиды.

Впрочем, и это – отвлечение от твоего вопроса.

2. Где те цитаты в твоем тексте до этого абзаца, которые отмечают те иносказания и непонятности, которые можно объяснить ТОЛЬКО левой идеологией Высоцкого (я не нашел ни одной! - как ни старался...).

Наверно надо признать, что если ТОЛЬКО, то именно цитат – нет. Я ж признаюсь, что не думал о балеринах, когда писал то, из чего теперь надо взять цитату.

Ты, наверно, задал немного не тот вопрос. Я-то тебе – в первом возражении - демонстрировал две попытки разбора “Песни о новом времени”, имея в виду априори, что Высоцкий – правый диссидент. Реалии песни не позволяли мне видеть в ней цельность.

Я, наверно, недостаточно внятно продемонстрировал. Потому ты теперь что-то не то спрашиваешь.

Нужна ли тебе бОльшая внятность тех попыток?

3. Должен ли читатель из первых 13 страниц понимать, что такое "левак"?

Должен. Ответ на первый твой вопрос, по-моему, ясно это показывает.

Если нет, то плохо, но даже если нет, может, ты мне можешь объяснить, что такое "левак" по-твоему? Человек, который хочет истинного социализма - общества, где "от каждого по способностям, и каждому по труду"? Или общества, где "делается упор на нематериальное" (то есть, не настоящий социализм)?

Хороший вопрос.

Отвечая на него я должен постараться хорошо вспомнить себя прежнего, чтоб не навязать “мне” нынешнего своего мировоззрения.

Общество на глазах загнивало. Я говорил своим подчиненным: “Мы ж рухнем как страна, если вы так работаете. А ведь живете в раю. Не ведаете, что творите. Нас выгонят из рая”.

И так и случилось.

В том моем предвидении были оба момента, спрашиваемые тобой.

Но, если поверишь, больше было - упора на нематериальное.

Мне непереносима была бессовестность моих подчиненных. А сам я утихомиривал свою собственную совесть тем, что на работе ПРЕДЕЛЬНО использовал каждую минуту рабочего времени.

Но КАК использовал? – Тиражированием технической отсталости.

Нужно было быть Высоцким по силе, чтоб бороться с Системой на ниве ратования за технический прогресс. Но я был на скате Синусоиды. Я соединял несоединимое. Я делал самую лучшую конструкцию, какую мог, в условиях неконкурентной среды (а именно, например, в условиях принятой стандартизации деталей, узлов и мн. др.). Саша, за счет таланта (какого у меня не было) и упоения работой (работал каждый день не меньше, чем до 10-ти вечера, а я в это время дома ПИСАЛ), Саша был почти на мировом уровне. А я и в ус не дул. А в глубине души меня возмущала эта техническая гонка. На уровне дизайна приборов я аж словесно возмущался. Но тихо.

А в нематериальном – громко. Так, что на заметку КГБ попал. И начал бороться. В том числе и писанием того, что ты читал.

И Высоцкий, по-моему, был со мной, я извиняюсь, на одном, идеологическом, фронте.

Мы с ним боролись за утрачиваемый рай, где можно не думать о материальном. Как в раю – пища висит на деревьях райского сада. Мы с ним боролись за то, чтоб проснулось гражданское общество (не спавшее в войну), призванное все же не допускать ну совершенного безобразия в материальном, куда мы катились. Мы с ним были против всех. Против Истории. Потому что,- это я теперь понимаю,- тенденция неработизма в социализме и коммунизме была преждевременной. Она возродится в цивилизме. К которому мирно перейдет весь мир. И уже – социальными программами – чего доброго хорошим темпом переходит в тот цивилизм капитализм. Так что социализм не зря погостил на земле. И мы с Высоцким боролись не зря.

Ну, а то, что всем борцам (за что бы то ни было борцам) Высоцкий был – свой… - Так это не оттого, что его все правильно понимали. Не зря,- пишут самые близкие к нему люди,- он был глубоко одиноким человеком.

Ответь мне на эти три вопроса. Я, как будто бы, должен был найти ответ на них из твоих 13 страниц - все-таки как бы "эксперт" по логике... Но вот не нашел...

Знаешь, только потому, что мне бросились эти твои слова, когда я переписывал твои письма из интернета в ворд, я рискнул еще потревожить тебя этим бесперспективным спором.

Продолжая его я ж рискую потерять корреспондента. Ну действительно. Сколько можно испытывать твое терпение?

99% людей понимают других людей по себе, а не по тем, другим, людям. Ну почему я требую от тебя быть в числе одного процента? Я сам с огромным трудом переползаю (если таки переползаю!) в тот процент. 99% людей понимает художественные произведения (осознает свое бессознательное в совершенно безошибочном катарсисе) НЕПРАВИЛЬНО. Я взялся всех надоумить! – Ну и чудак! Нечего цепляться к людям с этим чудачеством…

Я, может, не сойду с ума от безделья, когда останусь без этого бесконечного спора с тобой. Можешь эту благотворительность кончать, если хочешь.

Или может, книга не рассчитана на "американских мещан" (у которых, по-видимому, "другая" логика)? Если так, то какого черта ты посоветовал мне читать твою книгу?
Еще одна вещь: допустим, Высоцкий избирает слабо-антисоветскую форму (первая часть пары - полублатная мелодия), и слабо-антисоветское содержание (вторая часть пары - простая история о том, как ребята из лагеря ушли на фронт умирать за страну, которая их туда без вины посадила) - как в "Штрафных батальонах". Объясни, почему по определению катарсиса, должно получиться "совковое" чувство? У меня получается вдвойне антисоветское... Так я чувствую, и, поверь мне, переживаю катарсис... Или я, как "американский мещанин" (которым был, видимо, и тогда когда услышал эту песню впервые), не могу переживать катарсис?

Я очень быстро пробежал твой ответ. Надо его читать внимательно. Но про мой второй вопрос: насколько я понимаю, в 13 страницах не было ничего такого, что говорило бы, что "Песню о Новом Времени" можно понять ТОЛЬКО при предположении, что Высоцкий левак. Таким образом - у тебя в книге большая ошибка. Ты говоришь, что ты мне ПОТОМ попытался показать, что предположив что у Высоцкого правая идеология (что это такое, между прочим??? ты употребляешь слова "правый диссидент". Это кто – тот, кто против "от каждого по способностям"? Или против "лжесоциализма", где все принадлежит Политбюро? Но как тогда отличить "правого" от "левого"? Я не понимаю...),- ты показал, что песню нельзя понять как целое. Я это не понял - или упустил... Не можешь ли ты это повторить как-то?

Попробую еще раз. Раз ты все-таки хочешь продолжать эти бесперспективные прения. Коль в первый раз – я и сам чувствовал – я мог убедить лишь более политически лояльного ко мне читателя. А главное - это интересная задача, и я ее недорешил тогда.

Правда, увы, как я и опасался, ты кроме деталей произведения опять хочешь разговора об определении левака…

Это до такой степени противно – опять и опять говорить о политике…

У меня нет сил вникать в твои извивы. Год ты понимал, когда я писал о разнице между левым и правым диссидентом. А теперь вдруг “перестал” понимать. Правый – за свержение строя, что и произошло, в итоге, по замыслу Горбачева. Левый – за перестройку строя: упор на нематериальное. И ненависть к вещизму.

(Как писала Алла Демидова в статье о Высоцком: “Мы с Володей обсудили интернациональное качество творческой интеллигенции - полную бесхозяйственностьhttp://vv.kulichki.net/ovys/people/demidova.html Прочти, и ты убедишься, с какой симпатией говорится о бесхозяйственности, и с какой антипатией – к мещанской хозяйственности).

Итак к песне.

Имеется некоторое противоречие между названием песни и ее остальным текстом. И в концертном исполнении ее через десятки лет после войны кажется, что песня – о войне, а название - сбивает. Это заставляет всматриваться. Обнаруживается, что о послевоенном времени (в последних 2-х куплетах) говорит лирический герой, еще живущий в войну. Тогда “Наше время иное, лихое”, в смысле лихолетья, когда теряешь – в бою – л-л-лучших товарищей – противопоставляется довоенному времени, где боев не было, теряния л-л-лучших товарищей не было, репрессий идиотского социализма не было (а была естественная оборона социализма от врагов народа, редких, не товарищей наших и тем более не л-л-лучших). Совершенная точка зрения моей мамы, о репрессиях, живя в своих Песках, не знавшая; как и лирическое “я” песни, белорусский партизан, живший в таком же местечке, как Пески и тоже не имевший никаких претензий к советской власти до войны.

Аналогия тем большая, что и он и мама до войны, вполне в мещанском духе летели за убегающим индивидуальным счастьем. Например, моя мама вышла за моего папу не по любви, а потому, что он ее очень любил. Так что и она имела некоторое право сказать про счастье, что оно убегающее. Она, правда, не помчалась за ним, убегающим, вслед. Но это другой вопрос.

Важнее другое отличие.

Мама эвакуировалась, а лирический герой остался в оккупации. И стал перерождаться.

Поначалу он “как прежде” пытался искать счастья для себя. Не умереть, скажем, с голоду, не попасть в облаву. Но вот потеря л-л-л-лучших товарищей переродила его. Он вступил в члены гражданского общества, взявшего на себя задачу борьбы за советскую власть в условиях, когда эта власть потерпела военное поражение в Белоруссии.

И вот с этой, новой точки зрения, лирическое я песни рассматривает будущее Страны (не меньше), безусловно победящей Германию. Но плохо, если забудущей о роли гражданского общества, роли, столь ярко показавшей себя в войну. Плохо, если на первый план опять выйдут “платьица”. Как у тети Азы. У нее за всю жизнь было три самых больших желания (она мне сказала): 1) хорошо получиться на фотографии, 2) заиметь норковую шубу и 3) выйти замуж за Николая. Второе желание не сбылось. Оно же было и у моей мамы и тоже не сбылось.

Погоня за убегающим индивидуальным счастьем в довоенное временя, не требовавшая (я додумываю) гражданского общества, сперва ценностно заменена борьбой гражданского общества против внешнего врага, а потом ценностно заменена неумирающей борьбой с почти врагами (внутренними), борьбой незаснувшего резко уменьшившегося гражданского общества послевоенного времени.

Кто эти почти враги? Разве не те, кто до войны граждански спал ради погони за убегающим счастьем мирного времени? За норковой шубой… За немыслимой любовью…

Ведь лирическое “я” песни во время войны переродился.

Он и до войны в гонке за счастьем терял лучших товарищей.

В чем причина перерождения?

Если в обоих случаях эта потеря – физическая… Смерть… До войны – от репрессий советской власти, во время войны – от врагов советской власти… Могло б случиться перерождение? – Да. Как у власовцев и Власова. Тот, дослужившись до большого чина и не попав под репрессии, терпел потерю (предполагаю) своих л-л-лучших товарищей. Но лишь на фронте – восстал. Когда возникла угроза потерять однополчан от действий врагов своих врагов.

Но тогда, получается, что Высоцкий коварнейшим образом вложил песню власовца в уста низового партизана, что из фильма!!!

Не знаю, браток. По-моему, это немылимо для Высоцкого.

А вот предположить, что рядовой партизан яростно поет согласную Л, не теряя до войны своих лучших товарищей в результате репрессий в его городке или селе, а теряя их оттого, что дружба кончилась из-за гонки за семейным, скажем, счастьем – это предположить естественно: он яростен, но - от последнейших потерь, военных.

Ну вот, я внимательно прочел твой ответ... Признаюсь, я раскаиваюсь в своей некоторой невнимательности. Я посмотрел на свои первоначальные заметки на полях первых 13 страниц и нашел две, которые я тебе не послал - и обе они касаются двух абзацев, на которые ты сослался в твоем ответе на мой первый вопрос. Я тогда сделал большую ошибку, что не послал эти две заметки. Но может быть и хорошо, потому что теперь я могу поднять эти вопросы на более глубоком уровне.

Но сначала - мои первоначальные заметки на полях. Напротив твоих слов: "Но по Высоцкому, как мне кажется, выходит, что без каких-нибудь врагов..." у меня такая заметка: "А что такое - ВРАГ??? (у Высоцкого)"

Напротив твоего абзаца о маоистском Китае - такая моя заметка: "Причем здесь официальное поощрение или не поощрение поиска врагов среди себя - какое дело до этого Высоцкому? и нам?" (Как ты увидишь, вторая заметка будет связана с первой).

Даа... Так вот откуда ты "левака" вывел! Надо сказать, Сёма, что ты меня этим очень разочаровал...
Я вообще исключительно высокого мнения о твоих опусах. Но тут ты, по-моему, сел в большую лужу.

Каких же врагов призывает искать Высоцкий? Он призывает искать "внутреннего врага"- конформизм, приспособленчество, готовность жить в затхлом воздухе несвободы (твоем сладком "раю"), и все остальные гадости в нас, вытекающие из гниющего общества!! Да это же прет из всех его песен!!! Да ведь дух свободы - это главное в его песнях! Он вырвался, он СВОБОДЕН, пока мы все, пардон, попу лижем! (Сам дух его песен говорил мне и моим друзьям: все, ребята, скоро рухнет Берлинская стена! Помню как мне об этом на моем первом выезде за границу, в Чехию, в 1980 году, говорили чехи, которые слушали и любили Высоцкого - а в Чехии за распространение его кассет арестовывали!)
Не контрреволюционеров же он призывает искать (от чего могло "испугаться" перепуганное Китаем Политбюро - но оно значительно больше было перепугано тем, что пел Высоцкий)!!! Ты что, спятил??? Ну и ну!
Конечно же я не мог понять, почему ты его "леваком" считаешь! Ну как мне такое могло в голову прийти!
В том то и дело, что Высоцкий копает глубже Галича (таланта больше): Галич издевается, а Высоцкий хочет, чтобы мы себе в душу посмотрели. Но причем здесь "левая" идеология???

Ну а в ответе на третий вопрос все, что ты сказал, это то, что тебе ОЧЕНЬ ХОТЕЛОСЬ, чтобы Высоцкий думал так, как ты.
Первые 13 страниц это никак не доказывают. Да и последующие вещи тоже, но дальше я не пойду.

И еще одно замечание, которое я вынужден сделать (хотя уж и надоело) - это замечание важно в контексте сказанного выше: СССР пытался делать "упор на нематериальное". Но в нем не было и не могло быть свободы. При отсутствии свободы занятия нематериальным не могут привести к истинным гуманитарным открытиям (нет свободы дискуссии, можно писать и рисовать только в стол; когда в 84 году отца жены увозили в тяжелом состоянии в больницу, он перед этим шепнул мне, чтобы я сжег содержание его письменного стола, иначе он может проговориться в бреду - он тоже "упирал на нематериальное").
А как только появляется свобода, то люди (а не государство) сами решают, на что им "упирать". Может, многие и с лёгкой душой перестанут "упирать на нематериальное" (как почти все твои сослуживцы, да и почти все общество - твои сослуживцы - зеркало этого общества) и перестанут в кружки самодеятельности ходить (помню, как один американский латыш на Празднике Песни удивлялся, как столько людей могут столько времени петь песни и не работать), но зато если кто-то хочет заниматься нематериальным, то делает это так, как хочет (а Высоцкий был первым).
Как ты думаешь, почему нас загоняли в кружки самодеятельности? Да чтобы у нас времени не было "упирать на материальное"! Ну хорошо, ты нашел себе нишу, пережевывал Пушкина, а вот отец жены не посмел ничего даже мне показать до 1990 года! Так только одну книжку и опубликовал – потом заболел от этого страшного напряжения... "Упор на нематериальное"... Ну да, как говорил Отец наш: "Лес рубят, щепки летят..." Ты ведь сумел на "нематериальное упереть"...

Вдогонку.
Ты цитировал Эйдельмана о Высоцком. Он очень прав!
Я когда-то читал одну западную книгу о декабристах. Там были указаны две важные причины декабризма. 1. Они вернулись с войны, где они бились за свою родину. 2. Они прошли по странам, где уже был введен кодекс
Наполеона - самое свободное законодательство после Америки. И они тоже захотели ввести это у себя.
Высоцкий не был на войне, но он ее пережил духовно. И он был на Западе, женился на западной женщине, и ценил свободу. Поэтому очень правомерно сравнить его с Луниным.
И еще. Ты, может быть, один из немногих в СССР, кто хотел "упирать на нематериальное" в рамках системы. Конечно, это привело к твоим небольшим трениям с КГБ. Как писал Высоцкий, "распяли но несильно". Это о тебе,
Сёма, он написал.

Ну нет сил. Как я ожидал, ты стал изворачиваться насчет левизны, ПРИПЕРТЫЙ к стенке на деталях, на этот раз – моего текста. Опять политика!

Там,- в данном письме,- где я не реагирую на тебя – я (о ужас!) просто не понимаю тебя. Впервые.

И я подозреваю, что ты врешь, что “исключительно высокого мнения” о моих опусах. А правда – “надоело”.

Поэтому, давай, хватайся за мое предложение перестать мне благотворительствовать и тратить время на “интерпретации, которые слишком идеологически окрашены - твоей идеологией - и это, по моему мнению, мешает твоей объективности”. Не трать время на интерпретации, которые рассчитаны “на читателя с такой же идеологией, как” у меня, “убивают охоту читать книгу”, заставляют сказать: “сомневаюсь, насколько адекватен твой критический анализ” - и “Измени свою синусоиду идеалов”.

Я ж тебя просто по стенке размазал предыдущим письмом, а ты, как тот аксеновский шахматист после нескольких матов в одной партии: те маты просто не заметил и продолжаешь играть.

Да я на твой второй вопрос в прошлый раз не ответил. Сейчас – ответил. Опять размазал тебя по стенке. И что? – Я уверен, что если ты продолжишь переписку на интерпретаторские темы, ты, размазанный, опять что-то там станешь писать про политику.

Левака, видите ли я неправильно понимаю… Мало я тебе писал, что такое именно левак.

Раньше я тебя хотя бы просто понимал (за исключением случая с Шубертом). А теперь – ну вообще…

Уж не издеваешься ли ты надо мной. Этак встал в ораторскую позу, слушаешь сам себя, получаешь удовольствие от грамматически правильной речи – и говоришь, говоришь, говоришь.

У меня раз было. На публичной защите диплома меня спросили, какие меры по технике безопасности обычно применяют в цеху, подобном тому, какой спроектировал я. Ответа я не знал. Но знал, что на ПУБЛИЧНОЙ защите важно, чтоб внешне было все гладко и чинно. Поэтому я раздвоился, и один “я” стал что-то грамматически связное говорить, а другой “я” стал хладнокровно соображать, что более-менее осмысленное можно б сказать по данному вопросу. Напридумал несколько мыслишек. И, заметив, что задавшая вопрос женщина (она, думаю, была единственным человеком в комиссии, кто на самом деле знал, какой должен быть ответ),- заметив, что она стала проявлять нетерпение от слушания того, от чего ее уши вяли,- я сказал: “Резюмирую!” И пошел номеровать пункты и отвечать. – Сошло.

Так и ты, что ли?

Я тоже больше тебя не понимаю. Я высказал свою точку зрения на то, что такое "враги" в песнях Высоцкого. Ты "врагами" считаешь
что-то совершенно другое (и, как я абсолютно уверен,
что-то совершенно необоснованное, как показывает, даже сам дух песен Высоцкого; я, конечно, допускаю, что указанных тобой "врагов" Высоцкий тоже имел в виду, но я абсолютно уверен, что это не было его главной заботой).

Я, наверно, какой-то глупый. Не могу абстрактно мыслить. И все. Хоть ты убей.

Хочешь – повтори свою мысль про врагов на материале песни. Иначе я отказываюсь.

Я подозреваю, что если и есть речь о враге, то в каждой песне – со своим нюансом.

В общем, я не приемлю общих разговоров. И потому не по-ни-ма-ю.

Одна вещь совершенно очевидна. Тебе всегда, вслед за
Лениным и Ко, было наплевать на аспект отсутствия свободы в СССР (тебе вполне достаточен такой "упор на нематериальное", когда тебе разрешают посещать
кружок самодеятельности и университет культуры, и тебе наплевать, что
тебе не дают читать Оруэлла, Стива Беллоу, Ионеско, Жида, Зингера,
Милана Кундеру, да и практически всех лауреатов Нобелевской премии 20-го века).

Хоть это опять мне совершенно не интересно, т. к. является общими словами, но можно и возразить (при всей мне неинтересности, настаиваю, общих разговоров).

Возразить особенно легко, потому что ты поставил вопрос – нечаянно – совершенно неправильно. Ты заговорил обо мне лично. А за себя-то я могу совершенно компетентно отвечать.

Ты совершенно пальцем в небо попал. Я был против любого ограничения мне доступа к любой литературе. И я в течение этого года тебе об этом уже говорил. И ты еще удивлялся, как я помню такие нюансы, которые были сто лет назад.

Мы с тобой ехали на трамвае в какую-то даль, и я тебе говорил, что идиотизм не давать таким, как я и ты, читать Оруэлла, т.к. нас же все равно ничем не собьешь.

Как я заблуждался насчет тебя! Оказывается, ты к тому времени уже лет 15 как был антисоветчиком, а я не замечал.

Но ты-то спрашиваешь про меня лично. А я лично очень давно занимался литературоведением. И меня давным-давно интересовало, зачем так сделано что-то. И если это ЗАЧЕМ было антисоветским, то это был другой вопрос. Там я имел другие резоны, которые – видишь сам – до сих пор (при всем моем антикоммунизме) не дают мне так оголтело заниматься очернительством, как ты.

И поскольку я идеалист, могу тебе рассказать утопию, какую я носил в душе относительно политики в отношении цензуры.

Я считал, что государство чудовищно глупит, что не приравнивает к штыку перо, а именно – не тратит колоссальнейших средств на создание полков, дивизий, армий литературных критиков-прокоммунистов, которые могли б соревноваться с любыми (пусть будет – перечисленными тобой писателями) на территории ЗАЧЕМ они что-то применили у себя.

Т.е. я был против цензуры. Но это отсутствие цензуры должно было уравновешиваться чудовищным упором на нематериальное, способное идеологически победить любого художественного гения.

Собственно,- я извиняюсь, конечно, но я откровенен,- я взялся (и давным-давно) подавать пример такого поведения… государству.

Я все поставил на упор на нематериальное, и работал-работал в своем, крошечном радиусе действия.

И очень мало успешно. Но иногда кое-что и удавалось.

В этом и заключается причина того, что мои опусы “слишком идеологически окрашены.

И мне совершенно ясно, что ты в упор не признаешь этого
в песнях Высоцкого”.

Тебе все не взять в толк, что в упор я принимаю только детали и то, что получается из их направленности. На какую точку они направлены – вопрос второй.

Я настолько силен идеологически, что мне совершенно не страшно подвергнуть свое сокровенное мироотношение испытанию любым мировоззрением.

Наоборот. Может, это род какого-то мазохизма, но я особое наслаждение получаю, если меня художник побеждает, сталкивает меня в свою “пропасть”, и я потом должен выбираться из нее через душевные страдания (как это получилось – пусть и по ошибке – по поводу твоего сына, мол, постмодерниста).

Я и тебя в этакий мазохизм пытался втравить. Но…

Видно, из-за вечной занятости (вон, на экзамене меня читаешь…), до тебя подолгу не доходит то, что я говорю впрямую. Например, о своем отношении к цензуре, которое я тебе излагал в достопамятном трамвае.

Ну как с тобой иметь дело?

В двух словах: плохо то, что после войны опять выйдут на первый план не "платьица Азы" (а здесь ты очень жесток, как и все твое общество - в мире всегда большинство будет

(не всегда, а пока – из-за угрозы экологической катастрофы – гомо-сапиенс не превратится в гомо-аскетикус)

состоять из Аз и твоих сослуживцев, которым в принципе наплевать на твое "нематериальное", куда их грубой силой

(при цивилизме – силой примера, а при социализме – воспитанием, как родители детей)

тащат такие, как ты - а живут они только одну жизнь.

(Николай, типичнейший представитель мещанства, еще в начале перестройки почувствовал, что его жизнь реформы испортят; и написал это мне. Он оказался прав. Меньше всего Горбачев и Яковлев, а тем более потом Ельцин и Гайдар – думали о жизнях миллионов. Какая ирония заключается в том, что наступившую эпоху упорно называют демократической!!!)

Я даже чуть не заплакал, когда узнал, что у Азы была мечта о норковой шубе...), а согласие жить в условиях несвободы - вот что было важно для Высоцкого (я помню, как в романе Гроссмана о Сталинграде солдат на ничейной земле разорвал портрет Сталина и бросил его в лицо политруку - хотел погибнуть свободным человеком).

Моя мама его б не поняла.

Твоя "мама эвакуировалась, а лирический герой остался в оккупации", стал партизаном, свободным человеком. Он всегда искал счастья, и оно убегало.

Высоцкий искренний и смелый человек. И в своих инструментах для испытания нашего сокровенного мироотношения нисколечки не прятался. Он был абсолютно уверен в силе своей правды. Поэтому ему нечего было бояться обострения.

Сейчас поймешь, к чему я веду.

Я – ухаживая за Наташей письменно 1,5 года – раз (она потом-потом мне призналась) глубоко поразил ее, процитировав кого-то, что есть этика счастья, а есть этика долга.

(На самом деле этик, грубо говоря шесть – по количеству характерных точек на Синусоиде идеалов с вылетами; этика долга – на подымающейся ветви Синусоиды.)

Пораженная, она ввернула эти слова в каком-то разговоре на работе и поразила ими собеседников. Они насторожились и спросили, с каких пор она стала такая умная. Она сказала, что она процитировала письмо молодого человека, который за ней письменно ухаживает. Публика посоветовала ей не упускать этого молодого человека.

Высоцкий, певец этики долга (по закону Выготского) и не мог не отдать этику счастья предвоенному, мирному времени, отрицаемому им, Высоцким, для послевоенного мирного времени. Надо, браток, чувствовать, что хочет автор, а не вычитывать (выслышивать) в нем то, что импонирует тебе.

Душа обязана трудиться, - как сказал кто-то. Когда имеешь дело с произведением искусства.

Этого не делают (не доводят до полного осознавания свой полусознательный катарсис) 99% людей. И ты не исключение.

А теперь он не хочет больше не упустить ту свободу (крупицы счастья), которую он обрел на войне.

Я не читал Гроссмана, но хочу тебе верить (это ж не расходится с твоим мировоззрением), что у Гроссмана именно такой художественный смысл. Но не у Высоцкого!

Лихолетнее время войны, когда в погоне за счастьем теряются на ходу скачущие вместе с тобой товарищи, противопоставляется довоенному времени, где боев не было, но не было и той бешенной военной скачки в направлении счастья-свободы; счастье-свободу искали

(правильно, свободы, а не долга, увы, как это следует из пафоса песни, а не из того, что ты ей навязываешь, исходя из своего мировоззрения)

, но не было и шанса найти. Ты утверждаешь, что белорусский партизан жил в счастливом довоенном мире без репрессий...

(я знаю – это твой метод – ты сейчас найдешь тысячи примеров, подтверждающих твою мысль, противоречащую пафосу песни, и не заметишь миллионов примеров, противоречащих истине: большинство считало репрессии обоснованными и против советского строя большинство ничего не имело; потому и выиграли войну. Еще раз процитирую своего московского интернет-товарища, твоего единомышленника-антисоветчика, но – в отличие от тебя – человека объективного и не держащего нос по ветру:

“на каждое найденное "правило" найдется сто исключений, за которые тут же уцепятся те, кому важнее не понимать, а оспаривать”.

(http://margulev.narod.ru/dnevnik_idealista/dnevnik4.html).)

А наша соседка, бывшая белорусская партизанка, рассказывала
маме, как многих ее родственников (из ее же села) угнали в Сибирь (а они, к тому же, бедняками были), и она так и не узнала, что с ними сталось.
Счастливая жизнь... Тьфу.

(Послушай,- если сможешь, главное, если захочешь,- массовые песни 30-х годов, и они тебе скажут; моя мама не была в контрах с пафосом этих песен.

Но дело даже не в этом. А в том, что не получается в песне Высоцкого власовца из белорусского партизана. А нужен же именно яростный власовец, чтоб соответствовать ярости Высоцкого.

Да плевать тебе на Высоцкого. Тебе свою правоту надо отстоять передо мной.

И у тебя она есть – правота твоего переживания. Любой антисоветчик с удовольствием возьмет на вооружение Высоцкого. Борьба ж! Любой зек возьмет на вооружение Высоцкого. Борьба ж! Любой Каспаров возьмет на вооружение Высоцкого. Борьба ж! Любой бандит возьмет на вооружение Высоцкого. Борьба ж!

Но правда твоего переживания не обязательно есть объективная правда.

Многочисленные примеры твоей нечувствительности к правдам художников не твоего мировоззрения, примеры, которые я тебе продемонстрировал за последние месяцы, могли б тебя, будь ты честен в споре, заподозрить мою правоту и свою неправоту.

Но где тебе!)

Не меряй ты все по своей маме.

Почему? Типичный пример мещанского болота, которому до лампочки любая власть, советская она или нет. Таких таки действительно большинство в нынешнем человечестве.
Даже подумать, что лирический герой этой песни (я уверен, близкий душе
Высоцкого) может считать, что до войны в сладком мире социализма "репрессий не было, а была естественная оборона социализма от врагов народа")... Ну ты даешь...

(Это ты, извратитель истории, даешь. А Высоцкому не нужно ее извращать. Он гений.)

Написать такое о лирическом герое песни Высоцкого... Слов больше нет.

(Естественно! Ты ж не только в нечуткости должен будешь признаться, но и в проколах по части логики. А ты там какой-то специалист по логике.

Ярость, черт возьми, требует власовца или нет!)
И здесь нам никогда не сойтись.

(Вот и я говорю. Стоит ли нам дальше переписываться по интерпретационным вопросам? Тебе непереносимо читать идеологически чуждые работы, как непереносимо вживаться в истинный художественный смысл произведений, если тот не соответствует нынешней моде в истории; какова на дворе история – таков и художественный смысл песни прошлого; Большое время,- как говорит мудрый Бахтин.)

Так что мы наш спор по поводу Высоцкого кончаем. Нам не понять друг друга. И как ни плохо сейчас в России, хорошо, что победил Высоцкий

(Высоцкий политически проиграл, а не победил, ибо был против будущего – относительно его времени - хода истории; он победил в другом отношении: из-за того, что он противопоставил себя аж Истории, как Шекспир, Достоевский, Булгаков и мн. др., он будет бессмертен надолго-надолго; иначе до такого накала он бы не дошел; и его б не чтили все: от ницшеанцев-идеалистов-бандюг (подонков) до всех остальных борющихся с чем-то людей).

, а не ты – теперь у России есть хотя бы шанс на спасение.

(Шанс, неимоверно слабый, - из-за бОльшей катастрофы, чем гитлеровская, в какую ввергнут сейчас народ)

Сёма,
объясни мне, почему ты озабочен тем, что твои произведения могут украсть (ты занимался проблемой копирайта, и т.д.). Какое тебе дело? Ведь деньги они тебе все равно не принесут. Речь же идет только о признании и славе. Но ведь это по сути своей материальные вещи. А тебя же должно волновать только нематериальное. Объясни. Скажу тебе честно, я, зная тебя, был очень удивлен, когда ты так активно интересовался проблемой копирайта... Вот мне наплевать, если кто-нибудь припишет себе мои теоремы. Кстати, такие случаи уже были - и лет 15 назад я злился. Теперь мне наплевать. Видимо, некоторый "упор на нематериальное" сам приходит со старостью... Но почему-то не у тебя-коммуниста

(Значит, пробиться к твоему сознанию, что я уже со студенческих времен не коммунист, - невозможно! Естественно. Ты ж можешь слышать только себя.)

, а у меня-мещанина...

Ответ простой.

Я все время веду разговор об идеале. Идеал – особенно труднодостижимый – трудно достижим. Не только по внешним причинам, но и по внутренним.

Я уж не говорю об элементарном (которое ты в полемическом раже не замечаешь). Упор на нематериальное это не фанатически исповедуемое нематериальное.

Если МАЛЫМИ силами можно обеспечить себе защиту авторских прав… МАЛЫМИ… То почему их не обеспечить.

Главное ж, от чего я откажусь, пытаясь обеспечить себе авторское право.

Если я не смогу по-прежнему по многу часов в сутки заниматься нематериальным, я плюну на авторское право. Что я и сделал.

И еще одна вещь. Ты прекрасно пользуешься тем, что принесло человечеству творчество и инициатива капитализма (электричество, компьютер, Интернет, и т.д.). При этом поносишь его.

Вот тут я – марксист. Прогресс – аморален. А для меня главное – нематериальное.

Как исламские террористы: говорят, что не хотят западных ценностей, а пользуются ими на каждом шагу.

Это ты о взрывах ликеро-водочных магазинов, начавшихся с позавчера в Ираке?

Теперь о норковых шубах для Азы и твоей мамы. В них есть довольно большой нематериальный аспект. Ведь они были бедными женщинами. А эта шуба - очень теплая и довольно легкая. А им хотелось немного тепла и уюта в их довольно безрадостных жизнях.

В своих интересах ты беспринципно натягиваешь интересы Азы и моей мамы. Они были очень красивыми женщинами. А красивая женщина и мода – близнецы-сестры. Уж свою-то маму я знаю хорошо. И жизнь у моей мамы до смерти папы была очень и очень радостной, а не безрадостной. За ней ухаживали толпы поклонников. Боюсь, что за Азой – тоже. Кто ж пройдет мимо таких красавиц. А это главное, что нужно женщине.

Ты б мог сказать, что это все – достаточно нематериальное.

И мы б вверглись в новый спор. Я б сказал, что это очень близкий родственник материальному……

Моя мама себе купила такую. Она редко носила ее, но иногда просто вынимала и гладила... Как-то спросила меня, нравится ли мне, как мех блестит... Это, Сёма, нематериально. И "платьица" в песне о новом времени - нематериальное.

Я как в воду глядел…

Я ж отвечаю, не читая, что там ты пишешь дальше…

Несчастные девушки после страшной войны хотят капли света, весны, счастья...

Все так. В отрыве от песни.

Но вся то штука – подчинить себя песне, а не изнасиловать ее.

Это тебе не Мерседес.

Слава богу, лирический герой Песни о Новом Времени призывает нас "не простить" тех,

кто не пошел в партизаны, не стал членом гражданского общества, что выиграет - обязательно выиграет – войну, был, по большому счету, врагом партизану в войну и станет, вероятнее всего, врагом гражданскому обществу в мирное время (из-за чего и ярость Высоцкого, убедившегося, что так оно и случилось)

кто жестокой силой гнали в ложное "нематериальное"

(Что есть прямое извращение песни и ее контекста: потенциального партизана жесткой силой немцы гнали в материальное: береги свою жизнь. А гонит – по песне – набат сапогов. Набат – это ассоциируется с соборностью, а не платьицами.

Когда ТАК извращают, должна совесть грызть по ночам. Но - не сытого мещанина.

.

Ну уж теперь все. Больше ни слова о Высоцком.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Грешен.

Занозой сидят во мне твои опыты конкретного разбора той или иной песни Высоцкого, сделанные уже после того, как мы, вроде, договорились, больше о нем не разговаривать. И не потому, что последнее слово осталось за тобой. А потому, что это такая трудность – осознавание противочувствий и катарсиса, что дико интересно этим заниматься. Их же бесконечно много, этих элементов, и с каждым – проблема: его осознать.

Ты покаялся, что не были-таки антисоветчиками довоенные советские люди, я должен в свою очередь покаяться. За то, что позволил себе спросить тебя, неужели, мол, не слышишь иронии в песне “Поездка в город”.

Мой интернет-знакомый, Маргулев, твой единомышленник, но гораздо более, чем ты, объективный человек (а что тебе трудновато с объективностью, свидетельствует, с каким трудом тебе далось в свою очередь осознать и извиняться передо мной за ошибку), этот Маргулев имеет фундаментальную претензию к Достоевскому за то, что он сориентировал русский народ на упор на нематериальное (говорю, конечно, своими словами). Сориентировал тогда, упрекает Маргулев, когда идеологический пресс на Россию (в 19 веке) ослаб, и страны Европы стали соревноваться на экономическом поприще. Россия же, даже со своей официальной национальной идеей (самодержавие, православие, народность) продолжала упирать на нематериальное. Ну и коммунисты – тоже.

Так обрати внимание, как этот упор на нематериальное ведет себя по сюжету песни в этом, в ком есть моральная сила, в самом непьющем из всех мужиков. Он вполне принимал молчаливое соглашение с властью самого темного народа: потерпеть, пока идет холодная война, материальное отставание от Запада. Это видно изо всего. И из того, что себе-то он не собирался ничего покупать. Раз. Из того, как гиперболически он перепутал товарные запросы. Два.

(Думаешь, случайно, что я так туго вспоминал синее в клеточку пальто, которое дало тебе такой всплеск жалости к искореженной этим упором на нематериальное твоей маме? – Не случайно. Из-за приятия этого упора мне как-то достаточно до лампочки было, в чем я ходил. Мы – из-за нашего различия по отношению к этому упору – были, как оказывается, обречены разное запоминать, разное ценить, от разного страдать.)

Мой единомышленник, этот, с моральной силой, стесняясь обуявшего родственников вещизма, гиперболически, но резонно – съел все 8 листов списка вещей, “чтоб не достались врагам”.

Но материальный контраст между нами и Западом, открывшийся ему в “Березке” (как назло те магазины так душевно называли; те кто придумал такое название уже тогда душу народную, что с упором на нематериальное, готовы были продать), контраст сломил его. Он даже что-то желтое в тарелке захотел для себя. И из него вырвалось прямое антисоветское высказывание.

(Я не знаю, мне помнится, что я все тексты Высоцкого проверил перед изданием книги. У меня был очень неприятный разговор с Борисом Бурдой из “Что? Где? Когда?” Помнишь такого? Он читал машинопись и поймал меня. Надо было “по дороге в Мневники”, а у меня было “в Немники”. И он очень серчал. Я понимаю теперь, что за то, за что и ты. Но я сделал вывод и все проверил. Так вот теперь, сравнивая с Интернетом, вижу, что еще одна и знаменательная ошибка вкралась. Не “загадкой”, а “догадкой” сражен фронтовик. Это гораздо более по-антисоветски. Тут просматриваются обманщики-коммунисты. Сказали, что мы сражались в горячей, а теперь сражаемся в холодной войне – с капитализмом, плохо обеспечивавшим народ материально, а оказалось, что он хорошо обеспечивает народ материально.)

Это вполне могло быть проглочено властью, и песня в стране звучала. До очень уж крайнего раздражения был доведен персонаж собственной нетертостью, ранением, контузией.

Но было ли это легким щекотанием нервов сидящим в зале и слушающим про себя мещанам: сантехникам, бюрократам, несунам и т.д. и т.п.,- как выразился на днях Быков, главный редактор “Огонька”, про Райкина, Жванецкого, Карцева? (Шел спор, что такое сатира, и Быков резонно говорил, что сатирик ставит на кон свою жизнь, не меньше, и кончает-таки плохо, - тот же Галич, - чего не скажешь об этих эстрадниках.)

У этих эстрадников, как в барокко у Рубенса, веял жизнеутверждающий исторический оптимизм, что не мытьем (как в Нидерландах, победой революции), так катаньем (тихой сапой, экономически) Бельгия освободится от власти феодальной Испании.

Я вспоминаю, как просачивалась (соблазнительная, выражающая вседозволенность и индивидуализм, упор на материальное) западная музыка и танцы. Их искренне пародировали. Но таким образом музыка все же звучала, а танцы являлись глазу!

Мещанская страна, задавленная в своем мещанстве, вела себя как всепроникающая вниз вода.

Что должен был бы сделать боевой антисоветский Высоцкий, раз он больше других позволял себе самовыражаться? – Он должен был бы антисоветским выкриком фронтовика и кончить песню.

А он кончил не так. Этика долга опять возобладала в бывшем солдате над этикой счастья, и тот опять озаботился удовлетворением ненужных (по его себе на уме мнению) потребностей в вещах для родственников.

Я виноват перед тобою, что в песне с горечью иронизирует Высоцкий, а я тебе вспомнил только иронию. (А перед нынешними читателями книги в сайте виноват, что вообще не стал разбирать эту песню.)

Так вот горечь у Высоцкого амбивалентна. Она мыслима не только как горечь от изуродованности мещанства до степени вещизма, но – в конце мыслима – и как горечь от этого неумирающего преобладания над этикой счастья этики долга.

Ты можешь сказать, что и ты так понимаешь. Увы, мол, несчастный менталитет.

А я тебе замечу, что очень уж перебита тут горечь гиперболой смешного абсурда, этим прорывающимся презрением солдата к вещистам.

Галич, отнюдь не в сатирической песне (я прошу тебя, прочти конец книги “Сопряжения”) тоже взял обманутых, преданных властями солдат. Но он, чтоб акцентировать горечь от их эксплуатируемого властями природного русского упора на нематериальное, сделал этих солдат более ущемленными властью, чем доведение их родственников до уродливого вещизма. Там солдаты практически не похоронены.

Это все равно, как ты драматизируешь жалкость маминого счастья по поводу покупки пальто: гады коммунисты! Вы не смоете всей вашей черной кровью изуродование вами моей мамы вещизмом. И чуть не плачешь, что Аза не осуществила мечту о норковой шубе.

Высоцкий не драматизирует. Его горечь – в контексте всех песен – боевая. Есть еще порох в пороховницах упора на нематериальное.

А вот у Галича – обоснованная трагедия. Лишь в мистическом плане, в сверхбудущем, возможно воздаяние упору на нематериальное. Ибо слишком непробиваема Система. А пока мертвые обмануты брежневской охотой, спортом королей, лгунами от коммунизма.

Вот там меня Галич пронял. И я на минуту перешел на его мировоззрение: отвергание для себя в настоящем упора на нематериальное. Там не похоронены герои, пожертвовавшие своими жизнями.

Ты же, накручивая себя воспоминанием с мамой по поводу пальто в связи с песней “Поездка в город”, где (и там и там) никакой трагедии не произошло, ты – не адекватен песне.

Чтоб быть адекватным своим накручиванием, тебе приходится питать себя не реалиями песни, а воспоминаниями об угрозе жизни для грудного сына, не кормленного молоком, которого негде достать при социализме.

По Маргулеву точно так поступал Достоевский, накручивая себя и Россию на упор на нематериальное. Очень материальна, мол, угроза католицизма (желающего мирской власти) миру (и для того написан “Идиот”: лишь Россия-де может противостоять этому). Очень материальна угроза славянам от Турции (и повторены как реально бывшие слезы младенца из “Братьев Карамазовых”, но на этот раз вызванные, мол, турками). Нагнетать, когда реально не из-за чего нагнетать, это удел дурной пропаганды,- пишет Маргулев про Достоевского. А на самом деле нет у России миссии некоего внедрения доброты в мир, пусть и ценою ущерба для себя. Нечего было, понимай, Николаю II вступаться за Сербию в 1914 году, Ельцину за Югославию – в 90-х, патриотам сейчас - злиться на США за вмешательство во внутренние дела России.

Вот так и тебе – нечего.

А как надо?

А надо,- скажу я,- хоть это трудно, принимать – на своей территории, на уровне формальной логики – что если Высоцкий себе позволил прямым текстом, допускающим цитирование, антисоветчину (в предпоследнем куплете) написать, спеть, то это значит (раз ты идеи Выготского не отрицаешь), что Высоцкий НЕ антисоветчик в твоем, тем, что с упором на материальное, духе.

Может, это чуяли и в КГБ и потому все же терпели от него больше, чем от других. Это мне напоминает, как я получил кооперативную квартиру – быстрее, чем реально ожидал. Я ожидал, что меня обойдут очередью и во второй раз, как и в первый. Но нет. Второй раз не обошли. Несмотря на то, что продолжало (как я спустя годы узнал) надо мной висеть задание городского кагэбэшного начальства выжить меня с работы.

А все дело в том, что раз, придя к замдиректору по кадрам с делом по очереди, я наткнулся там на начальника первого отдела, который стал со мной говорить о разных разностях, и я ему, видно, очень понравился. Вот и в Высоцком умные кагэбэшники вполне могли видеть своего Системе, а не чужого Системе ее критика. (Я не разбирался с Любимовым. Может, того тоже потому любил и лично охранял Андропов.)

И еще.

Знаешь, я хотел перед тобой еще каяться. А потом оказалось, что зря. Но поучительно, по-моему, и это.

Я шел, думал про твою опору на текст. Не забыть и не простить… И про твою ярость на коммунистов: но вы не смоете всей вашей черной кровью… И стал петь себе мысленно эту песню. И от нежелания тебе поддаваться мне вспомнились такие слова:

Как тревожный набат прозвучали в ночи тяжело шаги.

Значит надо и нам уходить и прощаться без слов…

А ведь там еще есть и такое:

Будет долго зловещим казаться нам скрип сапогов.

И я подумал, что ты ж просто-напросто в лужу сел с этим не простить, относимым к коммунистам. Это ж, подумал я, удивляясь, что раньше этого не замечал, сапоги полицаев – зловещие. И шаги в начале песни – тоже полицаев. Потому, мол, и без слов уходят. Убегают просто. Некогда говорить слова. И не простить – это не простить полицаев. А вернее (полицаев, наверно, и так поубивали), не простить – это тех, кто был ни вашим, ни нашим. Кто трусил поступить по-граждански.

Но тогда, получалось, я зря нападал на тебя с этим соборным пафосом слова “набат”. В данном случае, получалось, набат шагов полицаев (не очень хороший троп) гнал от, а не звал к.

Следовательно, получалось, надо приходить домой, нарушать обет молчания насчет Высоцкого и просить у тебя извинения, раз и ты извинился за утверждение, что до войны большинство было счастливо и о репрессиях как именно о репрессиях не знало.

Пришел я домой, посмотрел текст песни. А там:

Как призывный набат…

Значит скоро и нам…

Вовсе тут не полицаи. И я был прав с соборными ассоциациями. И не о чем просить прощения.

Но так хотелось. Что я вспомнил, что зря тебе вякнул про иронию к несгибаемому тому, с моральной силой. А просто ирония к вещистски искалеченному социализмом, во-первых, плоско толкала тебя к антисоциализму Высоцкого. А во-вторых, перечитав это место у себя, я обнаружил, что и просто ирония к несгибаемому солдату-НЕантисоветчику тоже элементарно толкает моих читателей к антисоветскости автора песни.

Вот и получилось то письмо.

А раз табу нарушено, тянет на повторное.

Итак, ты говоришь, что “не простить бы” относится к злодеяниям социализма.

А признал, что до войны люди верили в скорое наступление коммунизма, рая земного, вопреки всем злодеяниям райского предвестника.

Так если теперь вернуться к песне, к тому, что я там не обнаружил почудившегося прямого указания на полицаев, теперь – что? Разве можно В ПЕСНЕ обнаружить какие бы то ни было провинности советской власти: до войны, в процессе отступления во время войны и в оккупации – со стороны оставленных энкавэдэшников? Нет этого, как нет и полицаев. Но почему тогда нужно отдавать предпочтение твоему адресату по части “не простить”? Разве не естественнее вспомнить, что фильм – о партизанах. И не простить партизану предстояло трусов, тех, кто уж вероятнее всего в будущем собою не пополнит ряды гражданского общества, как сейчас, в войну, не уходит к партизанам или просто не хочет им помогать. Разве не естественно “не простить” отнести к тем, чья хата с краю?

Вспомнив, как блестяще давеча моя настырность раскачала тебя до открытия двусмысленности слова “совокупность”, я подумал, что, может, нужно еще попробовать эту настырность пустить в ход. Тем более, что ты как-то повышенно эмоционально признал, что я прав, когда исхожу из песни, из песни и еще раз из песни. (И тут же притянул несуществующие по песне вины власти. Парадокс!)

А теперь пойду смотреть, что ты мне понаписал.

Прочел я три твои эмейла. И очень обрадовался. Очень мне интересно это (мне кажется, что у тебя в книге нет той глубины, что есть в этих эмейлах - может, я и неправ... может, просто не способен был понять). Хочу с тобой опять поспорить о Высоцком. И я попытаюсь как можно больше отрешиться от Большого Времени - отрешиться от того факта, что теперь я уже не двойственен - я убежден, что безумная форма собственности советского социализма (средства производства принадлежали НИКОМУ-ПОЛИТБЮРО) была источником трагической гибели этого общества, что ввергло и народ в глубокую трагедию настоящего глубоко мещанства - и не тебе с твоим одиноким призывом к "сознательности" было это спасти. Не везет русскому народу... Но об этом писать больше не буду. Жалко, что ты не ответил на пару моральных вопросов, которые я поставил (несколько неявно, признаюсь), но, по-видимому, это тебе неинтересно.

Хочу вернуться к "Песне о Нашем Времени" и к "Песне о поездке в город". Есть что сказать. Но надо собраться с мыслями. Я по-прежнему настаиваю на правильности моего восприятия "Песни о Земле" и "Штрафных батальонов". Но, главное, мне надо найти и прочитать, что ты написал о "Баньке по-белому".
Я помню, что я ее не разбирал, посчитав достаточным всего предыдущего для чутья в этой баньке того, о чем я писал выше.

Для меня эта песня с первого дня, когда я ее услышал, была СМЕРТНЫМ ПРИГОВОРОМ СОЦИАЛИЗМУ (для меня - это главная песня Высоцкого) - даже те многие годы, когда я был "двойственен". Очевидно, ты так не считаешь и теперь. И еще - "Охота на волков".

Этой песни вообще в книге не касался.

Слушай, ты не можешь прислать мне куски про эти две песни? Твоя книга у меня в компьютере на работе, а я не поеду туда ближайшие дней 10... На все на это мне нужно время, а в ближайшие дни может не быть.

Ты забываешь, что есть сайт в Интернете. Банька – в самом конце этой книги.

Заодно напиши, сколько времени приходится терпеть, чтоб открывались полностью файлы.

Тебе все же не кажется удивительным, что я и все мое окружение, да и миллионы других людей не поняли Высоцкого, а ты один понял?

Это мука всей моей жизни. Ибо такая же история и со многими другими произведениями и авторами. И я бываю просто счастлив увидеть тень своей правоты у авторитетов. И это случается очень редко.

Я уж и не знаю, как мне хватило – ну не знаю чего - жить в такой ситуации и не сломаться.

Представь теперь, как я был счастлив, наткнувшись на Бонецкую, моего титулованного двойника.

Ну почитай “Вместо послесловия” в книге “О сколько нам открытий чудных…”

Мне и ошибаться не страшно, потому что я всегда готов покаяться и найти способ это “обнародовать”. Теперь – вообще запросто. Есть свой сайт, где я могу в любой день добавить покаяние.

А ошибки даже и неизбежны. Постижение произведения в принципе есть приближение к истине. От раза до раза. И – бесконечно. И конъюнктурщина, мода и т.п. – конечно, не приближение. Хоть случайно могут и совпасть.

Я перечитал твои последние эмейлы. Имею много что сказать. Но – первое – вот что. Я, к сожалению, в самом начале сделал одну фундаментальную ошибку: слишком легко согласился с твоими определениями “левый” и “правый”.

Я их не давал и агрессивно настаивал, что это и так достаточно ясно.

Ниже, перед тем как перейти к моему анализу двух песен Высоцкого, я должен предложить анализ этих определений, иначе вся наша дискуссия, как понимать творчество Высоцкого, будет основана на песке. Правда, моим заключением будет, что в основании лежит песок, и не может не лежать.

Слушай, ты что, думаешь, что мы можем говорить о политике?

По-моему, ты не можешь быть таким же непредвзятым в этой области, как мой знакомый, Маргулев. А я даже с ним опасаюсь о политике говорить.

Я напоминаю, я б и с тобой не начинал и полслова, если б не думал ошибочно, что мы в прошлом были полными единомышленниками.

Ты знаешь, я был критиком Системы, пострадал (несильно), но…

Ну не знаю.

Коротко говоря, ты предлагаешь следующие определения: “Левизна”: СИСТЕМА в целом хороша

Я б не хотел соглашаться.

И вообще, мне вдруг стрельнуло, что в левизне есть узкий и широкий смысл. Широкий – это заменитель названия одного из полюсов, между которыми качается моя Синусоида идеалов, любовей, этик, счастий и т.д.

Так если говорить об этом смысле, то и тогда б я согласился лишь с той оговоркой, что лично мне та сторона света больше симпатична, чем правая. И не больше.

Впрочем, поймал себя, что вру. Ибо для себя выбрал, что при всем (синусоидальном) качании всего, где-то оно прекращается (как все на свете), кончится история, развитие, будет (если человечество умное) материальный застой во имя самосохранения человечества. И упор на нематериальное и общественное потому вневременно хорош.

Куда идет человечество по очень-очень большому счету, то и хорошо.

Закон сохранения вида.

, но должна быть улучшена удалением угрожающего греха мещанства (здесь предполагается, что мещанство не является свойством СИСТЕМЫ и не может быть ее РЕЗУЛЬТАТОМ, а появилось – почему? По-видимому, под влиянием капитализма?).

Я сейчас устраняю ошибки и опечатки в другой книге, не попавшей на сайт - “Вроде дневника”, которую доча мне переслала. 83-й год.

Могу оттуда поцитировать откуда-то взятые цитаты.

Левак-Китай:

обращенное к трудящимся массам требование отказа от всех “буржуазных” удовольствий и радостей жизни лишь прикрывало перманентные провалы экономической политики и изыскивало средства для планов превращения Китая в “сверхдержаву””.

И якобы нелевак-СССР:

рост материальной обеспеченности, не подкрепляемый опережающим ростом культурных, духовных потребностей, способствует (особенно после достижения определенного уровня материального достатка) развитию потребительской психологии”.

Так автор, спокойно, но негативно оценивающий таковой СССР, - почти левак. И я – тогдашний - с ним согласен. Быстро движусь к непокою по этому поводу, а Высоцкого считаю далеко меня обогнавшим по непокою.

Я тогда еще не знал, что строй обречен, хотя и каркал на эту тему. И уже боролся по мере сил.

Ошибку, считал, сделали несколько десятков лет назад. Страна была в подавляющем большинстве мещанской. Лозунгом революции было улучшение материального благосостояния большинства. С ним революция победила. И этого – улучшения – достигли в 30-е годы (и объявили социализм построенным). И ошиблись. Платонов об этом написал. Перечитай начало моего Платонова.

Дальше делали сплошные ошибки.

Я не был левак. Но критиковал систему слева. Относительно спокойно. Сначала – издавая стенгазету “Идеи коммунизма – в быт и в будни”. А потом – еще спокойнее: писанием почти в стол интерпретаций. Высоцкий, дравший глотку, казался мне гораздо-гораздо более левым. Аж – до ошибочности: леваком.

А левак, строго говоря, это уже признавший обреченность на смерть и готовый умереть.

Вспомни Троцкого в 18-м году.

Революция – только в России. Это – шок. Без мировой революции – выжить нельзя. В Германии революции нет. Она развернула наступление по всему фронту. И – он объявляет: ни войны, ни мира. И срывает подписание мирного договора.

Лучше погибнуть, но остаться в памяти народов несгибаемыми.

То есть – как Бисмарк, но в применении к себе: попробовали – не вышло. Так надо так погибнуть, чтоб будущим было ясна ошибка: революция должна быть мировой, а не в одной стране.

Не левак Ленин, я где-то читал, готов был эвакуировать сотни тысяч отборных представителей рабочего класса за Урал, если не удастся остановить немцев в Европе (а в Азию они не пойдут сами).

Высоцкий – из-за хрипа – казался мне леваком. В последней, в книге, работе о Высоцком я покаялся в своей ошибке. Левачество ему было уготовано в будущем. Он до него не дожил.

А пока, как я стал потом считать, он невнятно думал типа “авось кривая вывезет”.

Я почему-то не думаю, что у него была осознаваемая политическая программа, какая кривая – авось.

И еще.

Мои вылеты вон с Синусоиды идеалов уготованы для людей, не способных приспособиться к изменяющимся условиям. Неконформисты.

Почему-то я думаю, что Высоцкий был именно таким.

Да почему почему-то. Такой образ автора он создавал своими песнями. Неконформиста.

Если путь прорубая отцовским мечом,

Ты соленые слезы на ус намотал,

Если в жарком бою ощутил, что почем,

Значит нужные книги ты в детстве читал.

/ Высоцкий /

Ты правильно написал, браток, что между нами 11 лет разницы возраста.

А я старше Высоцкого всего на 19 дней.

“Правизна” – СИСТЕМА должна быть разрушена и заменена капитализмом (одним из неминуемых главных свойств которого является мещанство; или ты считаешь, что мещанство – вообще нравственный идеал капитализма? Объясни.). Поправь меня, если что-то не то.

Во всяком случае, родом буржуа из бюргера, bourgeois.

Яндекс: “Син: Мещанин, горожанин, городской обыватель (житель), гражданин; буржуа (буржуй).

Уже здесь у меня есть возражение против такой трактовки понятия Правый”. Я не считаю, что мещанство является одним из ГЛАВНИХ свойств капитализма.
Если считать верным определение капитализма как строя, преследующего МАКСИМАЛЬНУЮ выгоду, то мещанин, конечно, слабоват для капитализма. Недаром Ницше, идеолог, говорят, империализма, ненавидел мещан.

Это ненависть исповедующего активизм идеала на нижнем вылете вон с Синусоиды идеалов к исповедующему ДОСТИЖИМЫЙ идеал, находящемуся на нижнем перегибе Синусоиды идеалов.

И я не считаю, что оно является его нравственным идеалом. (Скорее, его нравственным идеалом является так называемая протестанткая этика: доброта, справедливость, честность, свобода, И т.п. – включая нематериальный идеал – стремление к божественному идеалу; одной из вещей на Западе, которые меня поразили, было вот что: школьники и студенты здесь практически не списывают – даже если есть возможность).

Мне б не хотелось об этом говорить, потому что я категорически не верю твоей способности не впадать тут, как дрозд – в пение, в славословные варианты изображения протестантизма. Есть и другие словосочетания. Почитай об этом (если хватит мочи) в моем файле о Дефо.

Да, капитализм есть другая форма экономико-общественных отношений (к СИСТЕМЕ мы еще перейдем), и я признаю, что я не знаю, хотел ли Высоцкий эту форму отношений.

О!

И я, впрочем, не знаю.

Но – по Гуковскому – и не нужно читать, что он написал об этом вне художественных текстов и что сказал вне их.

Все – в его художественных текстах и интонациях их исполнения.

Ты можешь найти в его балагурстве между песнями что-то, казалось бы, абсолютно подтверждающее твои крайние правые подозрения относительно его. Но – по Гуковскому – это не будет выражать его лучше, чем его творчество.

Но вот одну часть протестантской этики – свободу - он хотел

Докажи это не голословно и – пафосом своей речи, а осознанием катарсиса от какой-нибудь песни, или романа, но – не роли в фильме (роль в фильме – элемент в соотношении к другим элементам).

(И не уверяй меня в обратном – ты сам ее хотел

Есть теперь такая формула, которая точно описывает, что я тогда хотел. Управляемая демократия. Слова, уничижительно применяемые российскими правыми к путинскому режиму.

А тогда я свое хотение называл желанием наладить элементарную обратную связь в управлении хозяйством, где есть опережающий рост духовных культурных потребностей.

). Правда, это не делает его правым, поскольку пока мы не знаем, хотел ли он разрушить СИСТЕМУ.

Ты что? Уже передумал, что он – антисоветчик?

Но что касается высокого идеала – так оба общества его имеют.

Вообще нет никого, кто б для своего идеала (любого!) не умудрялся б самым искренним образом находить самые хорошие слова. И слово “высокое” У ВСЕХ БЕЗ ИСКЛЮЧЕНИЯ – есть.

Если есть общечеловеческие ценности, то одна такая – применять слово “высокое” для своего идеала. Монголы его для своей смерти применяют… Буддисты.

Я много где каялся за применение мною слов “верх”, “выше” в описании своей Синусоиды идеалов. И настаивал на их условности и относительности.

Просто мне поначалу неведомы были идеалы ницшеанские, буддистские, и я в этом неведении построил свою Синусоиду и первые вылеты. Там долго не было вылетов субвниз.

Поздно мне менять терминологию.

Но не попадаться на блезиры я тоже научился.

Отмечал недавно,- имея в виду свою Синусоиду,- как камуфлирует буддизм, дао и т.п. словоприменением - свои настоящие ценности. Обхохочешься. И лишь редко-редко проскальзывает ПРАВДА.

Я б, повторяю, не хотел втягиваться в подобный разбор протестантизма, этого религиозного извода эгоизма.

А теперь вопрос – “правый” ли Галич? Он хотел разрушить СИСТЕМУ. Он был за протестантскую этику. Все это делает его “правым”. А вот хотел ли он впадения в грех мещанства? Не верю.

Вот они! Опять эти пафосные выкрики без какой бы то ни было опоры на текст какой-нибудь песни.

Я не в состоянии так вести разговор

Как ты себе хочешь.

То есть, в чем-то он все-таки “левый”.

Прочти конец “Сопряжений”.

Хочу сделать такое заключение. Разница между “правый” и “левый” объективно сводится вот к чему: “левый” – за сохранение СИСТЕМЫ

Нет. У левого лозунг: погибаю, но не сдаюсь. Высоцкий до этого не дожил. Но жил – туда. Потому я не стесняюсь своих давних писаний о нем.

(А бывало и хуже. Я начинал с ненависти к нему, как выразителю чуть не того разряда, к которому ты теперь причисляешь арабских террористов. Но тогда я еще не писал.)

И ее улучшение. “Правый” – за разрушение СИСТЕМЫ. А если как критерий использовать “упор на нематериальное”, то между “правый” И “левый” НЕТ РАЗНИЦЫ.

На тот период, когда индивидуалисты объединились в коллектив в борьбе против коллектива коллективистов – почти нет разницы. Ее в микроскоп тогда только можно увидеть. С помощью моей Синусоиды идеалов и осознавания нецитируемости катарсиса.

А насколько я понимаю, именно этот критерий – для тебя главный.


Ну хорошо, допустим, Высоцкий – “левый”. Но у меня есть некоторые вопросы. Что такое СИСТЕМА, которую Высоцкий считает своей и хочет улучшать? Ты назвал эту СИСТЕМУ “лжесоциализмом”. Правильно ли я понимаю, что главное в этой СИСТЕМЕ – высокий моральный идеал, в котором нематериальному отдается приоритет перед материальным? Кажется, так ты определил эту СИСТЕМУ “лжесоциализма”.

Да. Она потому и лже-, что декларирует опережающее развитие духовных потребностей, а этого опережения не обеспечивает. Это особенно противно.

Капитализм в этом отношении прямо душка. (Чего никак не может понять Стас Дьяченко. Аж думает, что я – за капитализм.) (Ну я, конечно, имею в виду идеологов, а не политиков, то бишь, дипломатов, или богословов, то бишь, супердипломатов, вроде протестантов. У тебя, кстати, университет – католический, да?)

(Я здесь не хочу обсуждать совершенно страшную по трудности проблему отличия материального от нематериального

Когда речь ведешь об упоре – все гораздо проще. Что из двух ты выбираешь?

– я здесь просто принимаю как аксиому, что мы оба знаем это отличие, но на самом деле я думаю, что наши представления об этом очень отличаются – а у Высоцкого могли быть вообще иные – думаю, что пить с друзьями он считал нематериальным, а я считаю это материальным;

Твоя беда – в абстрактности мышления. (А для конкретного – у тебя нет материала. Чем и хорошо интерпретаторство, что его материал всегда под рукой.) Вот я на днях слушаю по телевизору Любимова. В Ницце перед спектаклем исчезает из поля зрения Высоцкий. А все билеты в театр проданы именно под него, Высоцкого. И Любимов начинает обход абсолютно всех пивных и находит Высоцкого в беспамятстве в каком-то непотребном углу. Любимов говорит: больной человек.

Если верить ему, то чем руководствовался Высоцкий, еще трезвым удирая из труппы? – Наверно – материальным. Это как ломка. Ему нужно выпить. А нельзя. И он ломается.

Так вопрос: можно ли по такому моменту делать вывод об отсутствии у него в пафосе творчества упора на нематериальное?

Конечно же, нет.

Вспомни Гуковского. Ни в чем себя творец не выражает полнее, чем в своем творчестве.

А вспомни ж, что мне пришлось во всем поверить Любимову. Знал ли он все тонкости, почему и как Высоцкий мог так поступить?

Потому и хорошо такое мое бегство от действительности, как интерпретаторство. – Там все проще.

ты не запомнил синее пальто, поскольку ты нематериален, а я его запомнил именно потому, сколько чувства любви вложила в него мама – в пальто! Она про тебя тогда сказала: Сёме нужно жениться, ему нужно красивое пальто;

Здесь ты тоже не сосредоточиваешь внимание на моменте выбора. Человек такой – как поступает чаще в момент выбора. Если чаще он делает упор на нематериальное (типа помочь племяннику, ущемив в чем-то свою семью), то он, грубо говоря, идеалист. Если наоборот – материалист.

Через большинство. В произведении искусства – это очень легко обозреваемое множество. Потому мне приятно туда убегать из жизни. Этим я тоже произвожу акт выбора.

Все очень просто, а не очень сложно, как тебе представляется.

Достаточно быть конкретным – и все.

Есть, правда, два, сколько я знаю, затруднения: теория разумного эгоизма и пуританство. Оба возникли при втором появлении капитализма в Европе и исповедуют этику пользы. Первая и самые нематериальные побуждения объясняет эгоизмом. Второе, сколько я знаю, считает нацеленность на пользу признаком богоизбранности. Замечательная нотка иронии по этому поводу проскользнула в “Приключениях Робинзона”. В бурю капитан понял, что им хана и надо приготовиться к переходу на тот свет, однако ни на секунду при этом не переставал отдавать нужные для материального спасения распоряжения, и команда корабля не утонула. Факт – богоизбранны: действовали, а не молились – и спасены Богом.

Как тут распознать, какой случай более, какой менее ориентирован на нематериальное?

Сами религии распределяются по Синусоиде с вылетами. Приведенные выше французский атеизм и английское реформаторство – на самом низу, у перегиба Синусоиды. Католицизм где-то повыше.

А и сама история каждой религии, уверен, тоже располагает религиозные поступки по Синусоиде. Раз я заметил, что перевод устной Торы в письменное состояние и написание кабаллы в общем совпали с пиками гонений на евреев. Религия переходила на вылет вверх с Синусоиды, где достижимость идеала переходит в сверхбудущее. Но у меня не было времени этим заняться.

Впрочем, я отвлекся.

И когда Наташа Ростова стоит у зеркала – для меня нематериально

А на самом деле нужно бы совсем иначе отнестись: понять, в какую систему образов тут Толстой нас включает и с какой целью.

Я не разбирался с Толстым. Не знаю. И так откровенно и говорю.

Очень приблизительно, Толстого в “Войне и мире” интересовал вопрос, как НЕ по-декабристски, без народа, освобождать народ. Похоже, он от этой проблематики женщин решил отодвинуть, что и выполнил в Наташе, замкнув ее материальными интересами. Упор на нематериальное (что соответствует, кстати, моей догматике о существовании романтического реализма, где и пребывал Толстой в тот период) Толстой предоставил мужчинам, главному герою – Пьеру, который и стал (подразумевается) декабристом.

Наташа, как отвергнутая от нерва произведения с его упором на нематериальном (романтический же реализм),- Наташа, конечно же – по принципу Выготского – обеспечена всем тем, что обеспечивает в наивнореалистическом восприятии наивысшими характеристиками, чтоб в нее влюблялись юноши, а старики, как ты, говорили: “bescenno”.

Это, как ты сам когда-то рассказал про наблюдение чье-то, что это ничтожество, Николай Ростов, выписан самыми красивыми красками.

(Помнишь? На даче ты мне это сказал.)

Ни фига себе! Как я вывернул? А? Сам от себя не ожидал минуту до того.

– как мы, американские мещане, привыкшие всему цену давать, говорим: “бесценно”). Но, как я заметил выше, протестантская этика (капитализм) тоже имеет высокий нематериальный идеал (я полагаю, что ты с этим не согласишься, но тут я стою на своем; ты можешь сказать, что протестантская этика лжет об идеале, мол, говорит одно, а делает другое – то же самое я могу сказать о СИСТЕМЕ – мы же говорим об идеалах; кстати, у Запада здесь было явное преимущество перед РЕАЛЬНОЙ СИСТЕМОЙ – свобода ни у Маркса, ни у Ленина как категория вообще не присутствовала).

Мне сразу так скучно-скучно… Я не спец. Но я слышал, что есть у Маркса разработка этой категории. В ранних произведениях.

У меня есть проработки Маркса о правах человека где-то в книге “Когда кино было”… Мне так не хочется заниматься теперь этим…

У Днепрова, знаю, есть что-то про тенденцию к увеличению массы подсознательного по мере прихода людей к осознанию необходимости.

Там теряет свою остроту и значение вопрос о свободе.

Я смотрю (и все не могу никак привыкнуть), как в израильтян въелась необходимость обеспечить автомобилистам безнервную езду.

Любая ж домохозяйка тут водит (если муж работает). Чуть не все ж на работу ездят “в другой город”. Ну и что, что есть скоростные дороги, что есть сверхскоростные дороги. (Настрадаешься, если захочешь преодолеть все препятствия и пешком пересечь их в неположенном месте.) Так хочется ж безнервно ездить и по городу. Всем в конце концов приходится кончать поездку поездкой по городу. – Ну так мало того, что даже самый непосещаемый кем бы то ни было перекресток снабжен автоматическим светофором. Мало. У людей – у всех повально – выработан рефлекс ходить только на зеленый свет. Анекдот! В любое время суток! Как бы пусто вокруг ни было! Все (все!!!) просто раздражаются на меня, когда я иду на красный свет. Не могут сдержать своего раздражения. Мне аж неприятно. И – я замечаю – я все чаще совершенно бессознательно стою себе стою и жду, когда загорится зеленый свет. Хоть возле меня на квартал вокруг нет ни одного ни человека, ни автомобиля – жду. И - естественно.

Вот тебе и осознанная необходимость коллективистская, личная несвобода, опустившаяся в подсознание. – Никаких проблем!

Здесь, считая Высоцкого “левым”, можно допустить только одно: Высоцкий НЕ ЗНАЛ, что Запад тоже имеет высокий нематериальный идеал (можно говорить и о том, что Высоцкому были известны два важных свойства СИСТЕМЫ – уже тогда вызывающие сильные сомнения в верности СИСТЕМЫ даже у меня-провинциала: 1) система экономико-общественных отношений (средства производства принадлежат НИКОМУ-ПОЛИТБЮРО – что является гипертрофированной формой капитализма – там хоть много монополий – а тут – одна; это было ясно не всем – например, мне это было долго неясно; это было ясно Галичу; не знаю, было ли это ясно Высоцкому – ты тоже этого не знаешь – ни да, ни нет - никак не вытекает из его песен)

Боже, как скучно!

У тебя есть твои годичной давности слова (случайно сохранившиеся у меня): “1. Социализм имеет высокий моральный императив (здесь, мы, по-моему, согласны: это твой факт)

Этого хватает, чтоб на 11 лет старше тебя Высоцкий, не умеющий меняться с изменяющимися обстоятельствами, думал: “Авось кривая вывезет!!!” - не вдаваясь ни в какие экономические соображения.

2) Принцип распределения “От каждого по способностям, каждому по труду” (который несправедлив, как ты (а значит и “левый” Высоцкий) уже признал, и который был страшно извращен, о чем знали все, включая тебя и Высоцкого. Верно ли что Высоцкий – москвич, актер театра на Таганке, возглавляемого антисоветчиком Любимовым (год назад я был на встрече с ним в Еиле - он там об этом подробно рассказывал), человек, вырвавшийся на Запад, ездивший туда с концертами еще в 70 годы, выпускавший там пластинки, запрещенные в СССР, был настолько наивен?

Знаешь, я не настолько наивен, чтоб судить о прошлом Любимове (художник все же!) не по его режиссерским решениям (которых я не знаю аб-со-лютно). А люди ж еще – бывает – и меняются. Я видел его на днях по телевизору.

Я физиономист. В том смысле, что слишком часто оказывалось в жизни, что я в человеке ошибался, судя о нем по виду. Тем не менее, я никогда не отказался – в глубине души – продолжать судить о человеке по впечатлению.

Так мне НЕ показалось – на днях – что Любимов – это тот человек, который не менялся. (А такие бывают.) Я чувствовал в нем, как в тебе за этот год (и, как оказалось на днях, не зря)… Ну как сказать? – Я чувствовал, что нельзя теперь совсем уж верить его словам про прошлое.

Ты считаешь, что песни дают возможность заключить, что он был таким наивным.

Я и после всего случившегося в мире себя, например, не считаю политически наивным. Тем более – его.

Ты меня тут понимаешь?

Поэтому я перейду к анализу двух песен. Но перед этим

И я хочу перед этим.

Мне кажется, ты искаженно передал мои слова в отношении Бахтина сыну.

Если я правильно понимаю, то Бахтин большим временем называл все будущее время относительно восприятия произведения в какой-то мере являющегося произведением прошлого.

Вот песни Высоцкого СЕЙЧАС подвергаются действию этого самого большого времени. Ты Блейка воспринимал под флагом большого времени, модернизируя Блейка кризисами и революциями, в частности, в науке ХХ века.

И совсем другое дело – восприятие Высоцкого современниками.

Я понимаю, что тебя сбивает с толку.

Тебе не пришлось своими глазами увидеть ту социальную базу, на которую опирался и которую выражал, скажем так, мой Высоцкий.

Мне пришлось ее увидеть. Я был на нескольких одесских туристских слетах и на одном всесоюзном слете КСП. И шокирован был не меньше того, как ты описал свои шоки. Кроме того я был женат на активной и немного заслуженной деятельнице этих движений. Наташа была не на одном всесоюзном слете КСП и какого-то была лауреатом. Если можно ей верить (а почему б и нет), то Галич и вообще антисоветчики были в меньшинстве в те годы, когда у вас, если верить тебе, они были в большинстве.

А кроме выступлений перед прибалтийскими студентами у Высоцкого были выступления по всему СССР, по глубинке, так сказать. И он вполне мог…

А, что там говорить – в сослагательном наклонении.

Никто так не слеп, как тот, кто не хочет видеть.

Если почему-нибудь ты не захочешь, тебе эти мои слова будут нулем.

(Хорошо, что я писать стал только после своих шоков. Я как бы тоже обрел свою социальную базу. Она меня как бы призвала.

Да вот я ее предал, трус. Боялся пойти на самиздат.

Впрочем, вру. Я почуял, что эта социальная база тает не по дням, а по часам, и нечего на нее работать. А работать надо на далекое будущее. Которое, как спустя много лет оказалось, называется цивилизмом.)

еще раз подчеркну: с точки зрения твоего критерия, что такое “правый” или “левый” – между ними ОБЪЕКТИВНО НЕТ РАЗНИЦЫ (с чем ты, я знаю, никогда не согласишься).

Сначала о “Поездке в город”. Цитирую твой эмейл: “И у него вырвалось антисоветское (то есть, анти –“лжесоциалистическое” – правильно? А если действует закон двойного отрицания, то верно ли что анти-лже-социалистическое есть социалистическое?
Нет. Лжесоциализмом социализм называют поборники более хорошего социализма, левые диссиденты. А правые, как мы договорились, потому и правые, что социализм и хорошее считают несовместимыми понятиями, считают, что Систему нужно не улучшать, а заменять на капиталистическую.

А что такое “социалистическое”? И есть ли “антисоветское” действительно “социалистическое”? Вряд ли ты хотел сказать, что герой песни здесь сделал “социалистическое” высказывание… Или ты все-таки имеешь в виду “социалистическое”, когда говоришь “лжесоциалистическое”? То есть принимаешь социализм “целиком”, вместе с его принципом распределения, и его другими “прелестями”?) высказывание”. Затем ты пишешь: если бы Высоцкий был антисоветчиком, он должен был бы этим антисоветским выкриком и закончить. А он не так закончил. Этика долга опять возобладала у фронтовика над этикой счастья, и он опять озаботился поиском ненужных вещей. Твое заключение: значит Высоцкий – не антисоветчик – то есть “левый” (а имеешь ты в виду, что он заботится о нематериальном идеале). Я абсолютно НЕ ПОНИМАЮ твоего жонглирования терминами “этика долга” и “этика счастья” – я думаю, что эти термины требуют очень тщательного определения, и я не знаю, какая “хуже” или “лучше”, и можно ли их вообще сравнивать (ты, кстати, иногда, на ровном месте начинаешь бросаться такими вещами в твоих писаниях – и я, все-таки не полный идиот, теряюсь – что же можно ждать от других читателей – нужно же все-таки читателя как-то уважать. Белинские и Аннинские так не делают). Но, говоря простыми словами, он не закончил на антисоветском выкрике, а вернулся к поискам вещей.
Ты меня здорово удивил, Сёма. Высоцкий все-таки – художник. Если бы он закончил на антисоветском выкрике, то чем бы была эта песня? Антисоветской агиткой!

Да.

А агитки могут действовать только на амеб!

Когда сердце рвется, то ничем не брезгуют. Переходят в околоискусство. Как мы видели в “На смерть поэта” Лермонтова.

И если захлестывают антисоветские эмоции, то так и поступают. Что и делал Галич в своих сатирах.

Высоцкий же не на амеб рассчитывал. Хочу отвлечься. Ты, наверное, знаешь фильм “Сорок первый”. В нем революционерка-большевичка стережет белого, они влюбляются друг в друга, а потом, когда выясняется, что он может убежать к белым, она убивает его. Я видел один китайский фильм недавно (по историческому каналу), в котором эта история повторяется почти полностью до последнего эпизода. Но в китайском фильме, революционерка убивает и уходит счастливая, запев революционную песню. А в “Сорок первом” героиня обнимает убитого и плачет над его телом.

Подозреваю, что ты сравниваешь не только произведения разных идеологических направленностей, но и разных талантов. Китайцу вероятнее всего – для более глубокого воздействия в левом духе – нужно было кончить фильм какой-нибудь мучительной смертью левачки от врагов, а не кончать трагедию победной нотой.

Как ты думаешь, что глубже действует – действует так, как надо было авторам фильма – ничего нет выше революции и людей, ее защищающих – любыми средствами (я в последний раз в моей жизни смотрел этот фильм в консульстве в Финляндии – сидел и ярился на этот фильм и его авторов за то, что они так хорошо его сделали – и так издевались надо мной всю мою жизнь)? Ты что же, считаешь, что если художник – антисоветчик, то у него не может быть таланта?

Окстись!

Если бы эта песня закончилась на антисоветском выкрике, то в ней не было бы той глубины, которая заставила меня вспомнить маму и пальто. А то, что Высоцкий НЕ ОСТАНОВИЛСЯ на антисоветском выкрике, а заставил героя вернуться к “черному делу”, делает драму героя настоящим обвинением СИСТЕМЕ – вот до чего его довели – на фронте бы он знал, где враг. Глубокая антисоветская песня. Удивляюсь, что пишу это ТЕБЕ.

Я писал, что конец амбивалентен. Я сумел увидеть обе его валентности. Ты – одну.

Или скажем так: я глубоко прочувствовал одну, ты – другую.

В контексте предыдущей – по книге – неантисоветскости всех песен не антисоветской, следовательно, является и эта. Действует выработавшаяся установка.

Элементарно, Ватсон.

А теперь перейду к “Песне о нашем времени”. Я явственно вижу, что тебе не так-то просто было определить, кого призывает “не простить” Высоцкий. Но теперь ты, наконец, определил: трусов и равнодушных.

Трудность осознавания катарсиса – элементарное дело, а не довод против меня.

Выготский вообще писал, что поэзия воздействует как-то темно.

Будет светло – не будет поэзии, художественности. Некоторые халтурщики даже специально темнят.

А честные делают это подсознательно.

Художник не может выражаться силлогизмами. Он волнуется. У него вдохновение.

Я хочу заметить, что в своем анализе ты не ограничиваешься анализом только текста песни. Ты привлекаешь КОНТЕКСТ – фильм о партизанах.

Есть такое. Но это не грех в принципе, если не притянут за уши. Как ты драматизируешь покупку мамой пальто в связи с отнюдь не драматичными по последствиям непокупкам, что в песне. У тебя – с драматизмом вокруг пальто - ассоциация притянута, у меня – нет.

Я хочу привлечь еще более широкий контекст: личность художника,

Это вполне закономерное ПОДСПОРЬЕ, которым я, например, на каждом шагу пользуюсь в случае с Пушкиным, т.к. там беспрецедентно изучена его биография. Не знаю, как это в случае с Высоцким. Но имею тихое подозрение, что ты чего-нибудь равного писаниям о Пушкине Томашевского или Лотмана о Высоцком не читал.

Угадал?

Угадал хотя бы потому, что ты не читал Томашевского и Лотмана и не знаешь, какой глубины должна быть проработка биографии и привлечение ее в качестве ПОДСОБНОГО материала. НЕ ГЛАВНОГО.

его время.

Я и имею его в виду, помня свое – равное твоему – потрясение от лицезрения полуподпольного всесоюзного движения КСП, где большинство было антигаличским.

, и ситуацию, в которой он мог писать песни – так чтобы они доходили до всего народа. Я думаю, что ты не имеешь права отрицать этот контекст и необходимость его использовать – я не думаю, что можно анализировать искусство без такого контекста,

Я таки был прав, что ты меня переврал сыну насчет большого времени.

И, насколько я помню, узнал я это от тебя.

Сначала эти заговоры

Между лафитом и клико..?

Но этот контекст я использую дальше.

Выходит, что слишком далеко.

А теперь - текст. Я хочу рассмотреть строчку “И как прежде летим мы за ним, убегающим вслед” (речь, как ты знаешь, идет о счастье). Знаешь, я зря согласился, что люди были счастливы в 30- годах.

Я уж не стал тебя поправлять. Я этого не писал. Наоборот. Приводил в пример мою маму, вышедшую за папу не по любви. Достичь счастья – это вообще… знаешь! Ого.

Высоцкий сказал гениально: они МЧАЛИСЬ ЗА УБЕГАЮЩИМ СЧАСТЬЕМ. Насколько это точнее, чем “были счастливы”! Они гнались за этой химерой коммунистического идеала, испытывая мучения (тяжелая работа на стройках коммунизма, страх репрессии, несвобода –“лишь бы не было войны, как говорит героиня Пяти Вечеров”) – но идеал держал их на плаву.

Ты не осознаешь,- в своем обычном духе,- сколько ты тут понапривлекал внетекстовых вещей.

Я по причине такого твоего поведения не хотел больше никогда переписываться на интерпретационные темы. И ты, вроде, обещал… А?

Гениально! То же на войне. Но на войне еще хуже – даже не замечаешь, когда теряются лучшие товарищи. А теперь – “не простить”. Да - не простить трусов и равнодушных – одна возможность. А может - не простить себя – за то, что не заметил гибнущих товарищей (это диктуется прямо ТЕКСТОМ, а не контекстом

Очень ошибаешься.

Перечитай, перечитай песню!

Обрати внимание на грамматику последних двух куплетов.

В них партизан сначала поет о будущем мирном времени, исковерканном войной. Потом – о будущем мирном времени, излечившемся от войны. Разделены эти два периода словами “А когда” и “И когда”. Потом же вступает - “тогда”. Назидание: не выбросить бы из купели – при излечении от негативного войны - вместе с негативным войны позитивное войны. А что ж это за позитивное войны? – Это непрощение равнодушным и т.п.

, как у тебя – и открывает новую возможность – жертв репрессий – в песне прямо не говорится, что лучшие товарищи теряются только в военной скачке).

Очень ошибаешься.

Перечитай песню, перечитай!

Прочитай и дух, и букву.

Наше, военное, время иное, чем мирное, лихое. Но есть и сходство: счастье, как встарь, ищи. Только вот есть существенное отличие от мирного. В военное – теряем л-л-лучших товарищей.

Чего, получается, не было во время мирное.

Единственный штрих общности – тот индивидуализм в скачке за счастьем, из-за которого не замечаешь гибели товарищей.

Репрессий нет и все.

Их можно только притянуть НЕ из текста.

И не простить тех, кто предали и заставили гнаться за химерой (обобщаю, как и ты – не о полицаях там говорится) это уже не вытекает из контекста фильма, но вытекает из более широкого контекста, о котором я сказал выше.

Если ты ставишь на принципиальную позицию свое право опираться на любую из сторон в борьбе, которая происходит вообще всегда и во всем (в данном случае имеется в виду борьба за души довоенных советских людей: согласны ли они с властью, что л-л-лучшие их товарищи это не враги народа, что необоснованных репрессий нет, что л-л-лучшие их товарищи не гибнут в мирное время,- или не согласны они с властью), то нам с тобой больше заниматься интерпретациями незачем.

У нас же тогда неравные условия.

Я себя ограничиваю (например, я привлекаю контекст только если тебе и мне одинаковые шансы дает текст), а ты – нет.

Высоцкий работал в театре на Таганке. Видел ли ты их спектакль “Павшие и живые”? Я видел – с Высоцким. В этом спектакле Высоцкий (и другие) поет песни на стихи убитых на войне комсомольских поэтов (Любимов рассказал, что этот спектакль не давали выпускать, два раза запрещали, орали – “Вы что же хотите сказать, что их советская власть загубила?” – а он именно это и хотел сказать).

Не в курсе и потому за довод – не принимаю.

Они экспериментировали с формой, играли Брехта, зонги – открытое обращение к зрителю – ну, ты знаешь.

Не знаю.

Вполне естественно допустить, что Высоцкий на одну секунду – в кульминации! – обращается напрямую к нашим душам.

Не понимаю, о чем ты.

Ты мне скажешь: так почему же он не закончил на антисоветской агитке песню о поездке в город? Это не аргумент.

Если у тебя есть право называть аргументы не аргументами, то, повторяю и повторяю, нам не надо переписываться насчет интерпретаций, ибо я тебя таким правом не наделял.

“Не простить” - одно слово, а заканчивает он песню словом – Не потерять – это Надежда. “Не простить” - это все-таки отрицание… Так же кончили фильм сволочи авторы “Сорок первого” - талантливые, гады…

Не понимаю.

Знаешь, противно мне как-то стало…

И я говорю. Давай не будем. Давно, мне кажется, сказал, приведя пример одной польки, профессора языкознания. Это ж душещипательное дело – испытание отношения к испытанию сокровенного мироотношения человека.

Не буду больше слушать эти две песни… Ну ты – ладно – ты ученый, или хотя бы на это претендуешь. А я – потребитель искусства. Я препарировал его – до конца – а теперь сшивать не хочется… Не знаю, должен ли я был до такого доходить в этом анализе…

Не анализ это, браток. А подкручивание. Потому, может, и противно…

Анализировать их я дальше готов, а слушать больше не хочу… Ведь, слушая песню о поездке в город, я теперь не маму буду вспоминать, а думать, насколько антисоветские там детали…

Прослушал все-таки еще один раз “Песню о нашем времени”. Эта песня таки была – О Нашем Времени. Партизаны не пели таких песен – ни по духу, ни по тексту, ни по музыке, ни по исполнению. Эта песня Высоцкого от лица Партизана (от своего лица ему петь не давали). И это – самое главное измерение песни. Наше лихое время – было и нашим временем. Он звал нас на борьбу – за свое достоинство, за свободу. Уходить и прощаться без слов – от “черных воронков” проклятой СИСТЕМЫ.

Оставляю без внимания твой срыв.

А по делу, впервые с этой песней, - вот. Я действительно не мог до сих пор объяснить этого “уходить и прощаться без слов”.

Я нашел в Интернете описание фильма и, кажется, теперь могу. В фильме таки полно полицаев и предателей. То и дело кому-то приходится срочно сматывать удочки, уходить и прощаться без слов.

Вот описание фильма:

С приходом оккупантов заведующая аптекой Анна Корзун (Нина Ургант) устанавливает связь с партизанами, и регулярно передает им медикаменты и информацию. Каждый день рискуя своей жизнью и жизнью сыновей, окруженная предателями, готовыми при первой опасности пойти в полицию, эта самоотверженная женщина, ни на секунду не сомневается в правильности выбранного пути. А когда опасность грозит помешать ее делу, она вместе с сыновьями уходит в лес, к партизанам. (http://kinoexpert.ru/index.asp?comm=4&num=392#1)

Если хочешь, закажи этот фильм, посмотри и увидишь, есть ли там что-то о довоенных репрессиях.

21.07.2004.

Натания. Израиль.

На главную
страницу сайта
Откликнуться
(art-otkrytie@narod.ru)

BardTop