Художественный смысл – место на Синусоиде идеалов

С. Воложин.

Высоцкий. Маски.

Образный смысл.

Может, артист может вводить себя в изменённое психическое состояние, в котором он превращается из осознающего в неосознающего

 

Не можешь – садись в лужу!

Я раздираем надвое: думаю, что о любом произведении искусства или околоискусства могу сказать что-то дельное (раз сотни статей написал), и что я только то и могу, что взять чужой анализ и приделать к нему свой синтез. Причём чужим будет даже и не данного произведения анализ, а родственного по идее произведения. Например, недовырубленность лица микеланджеловского “Дня” из “Гробницы Медичи” я беру и приравниваю хрипу Высоцкого при пении: оба да такой степени ненавидят окружающую действительность (Микеланджело – развратную католическую церковь, а Высоцкий – впавший в мещанство народ), что готовы поверить, что “вот-вот и взойдёт”, вот-вот и отвратят они народ от мрази.

От такой неуверенности-уверенности в себе я люблю себя загонять в угол. Наткнувшись вдруг на неведомое мне до сих пор стихотворение Высоцкого, взять его (а без пения стихи его намного слабее, чем с пением) и посмотреть на себя: смогу я о нём сказать толковое? Хоть бы и развенчать обосновано этого гения в данном стихотворении (предположим, что на эти слова нету песни)?

Маски.

 

Смеюсь навзрыд - как у кривых зеркал,-

Меня, должно быть, ловко разыграли:

Крючки носов и до ушей оскал -

Как на венецианском карнавале!

Вокруг меня смыкается кольцо -

Меня хватают, вовлекают в пляску,-

Так-так, мое нормальное лицо

Все, вероятно, приняли за маску.

Петарды, конфетти... Но все не так,-

И маски на меня глядят с укором,-

Они кричат, что я опять - не в такт,

Что наступаю на ногу партнерам.

Что делать мне - бежать, да поскорей?

А может, вместе с ними веселиться?..

Надеюсь я - под масками зверей

У многих человеческие лица.

Все в масках, в париках - все как один,-

Кто - сказочен, а кто - литературен...

Сосед мой слева - грустный арлекин,

Другой - палач, а каждый третий - дурень.

Один - себя старался обелить,

Другой - лицо скрывает от огласки,

А кто - уже не в силах отличить

Свое лицо от непременной маски.

Я в хоровод вступаю, хохоча,-

Но все-таки мне неспокойно с ними:

А вдруг кому-то маска палача

Понравится - и он ее не снимет?

Вдруг арлекин навеки загрустит,

Любуясь сам своим лицом печальным;

Что, если дурень свой дурацкий вид

Так и забудет на лице нормальном?

За масками гоняюсь по пятам,

Но ни одну не попрошу открыться,-

Что, если маски сброшены, а там -

Все те же полумаски-полулица?

Как доброго лица не прозевать,

Как честных угадать наверняка мне? -

Все научились маски надевать,

Чтоб не разбить свое лицо о камни.

Я в тайну масок все-таки проник,-

Уверен я, что мой анализ точен:

Что маски равнодушия у иных -

Защита от плевков и от пощечин.

Роль хрипа-ненависти-к-окружающим играют негативные крайности. Я к тексту вернусь и там их подчеркну.

Психологически знакомая ситуация.

Я в командировке пошёл с напарником на бл..ки. На танцы. А раздвоен. И не хочу потаскуху подцепить (а честную хочется, хоть и на раз), и есть шанс нарваться. Я навязался провожать одну. Она была с подругой. Напарник увязался с нами. И я чувствую, что перестаю контролировать ситуацию. Напарник договаривается о встрече завтра у них дома с нашей выпивкой. А у них есть третья. Пообещали им тоже прийти втроём. Так и сделали. Я стал духариться через меру за столом (хоть знаю, что пить не могу). И… воспользовался позывами к рвоте и сбежал от них. Развратных. – Только я своим сослуживцам не надавал пощёчин, как это сделал лирический герой стихотворения.

Автор сделал этого лирического героя представителем большинства. Только так мыслимы плевки и пощёчины. Вместе с этими финальными словами (их финальность сама по себе много значит) определяющими смысл целого являются ещё "Надеюсь я” и "У многих”. Они означают наивный оптимизм самого Высоцкого. Не мальчика, а всё видящего вокруг. И ведь дело спасения социализма от смертельной болезни – щвах.

Я не удержался и посмотрел, в каком году это сочинено – в 1971-м. Уже 7 лет после изгнания Хрущёва, а ведь и при нём уже кончилась оттепель его имени.

И при чём здесь наивный оптимизм? – Фальшь же! Причём не только лирического героя, а и самого автора. Между ними не видно дистанции.

Спасение только в пении (это всё-таки оказалась песня). Только оно сможет невозможное сделать возможным.

Но. Послушайте первую и третью дорожки по адресу http://v-vissotsky.ru/song.php?pid=232 , и такое пение ничего не спасает.

И совсем не так – на второй дорожке. Я вернусь к тексту и сделаю те преувеличения произношения, какие учинил там Высоцкий (рокот низким голосом я обозначу жирным шрифтом; куплет серым не спет).

 

Смеюсь навзрыд - как у кривых зеркал,-

Меня, должн-н-но быть, ловко разыграли:

Крючки носов и до ушей оскал -

Как на венецианском карнавале!

Вокруг меня смыкается кольцо -

Меня хвата-ают, вовлекают в пл-ляску-у-у-у,-

Так-так, моё нормальное лицо

Все, вероятно, прин-няли за маску.

Петар-рды, конфетти... Но всё не так,-

И м-маски на меня глядят с уко-о-о-ором,-

Они кричат, что я опять - не в такт,

Что наступаю на ногу партнерам.

Что делать мне - бежать, да поскорей?

А может, вместе с ними весели-и-и-иться?..

Надеюсь я - под масками зверей

У многих человеческие лица.

Все в масках, в париках - все как один,-

Кто – сказочен-н, а кто - литературен...

Сосед мой с-слева - грустный арлекин-н-н-н,

Другой – палач-ч, а каждый третий - дурень.

Один-н - себя старался обелит-ть,

Другой - лицо скрывает от огласки,

А кто - уже не в силах отличить

Свое лицо от непременной маски.

Я в хоровод вступаю, хохоча-а-а-а,-

Но все-таки-и мне неспокойно с ни-и-ими:

А вдр-руг кому-то маска палача

Понравится - и он ее не снимет?

Вдруг арлекин навеки загрустит,

Любуясь сам-м своим лицом печал-л-льным;

Что, если дурень свой дурацкий вид

Так и забудет на лице нор-рмальном?

За масками гоняюсь по пятам,

Но ни одну не попрошу открыться,-

Что, если маски сброшены, а там -

Все те же полумаски-полулица?

Как добр-рого лица не прозева-а-а-ать,

Как честных угадать навер-рняка мне? -

Все научились маски надевать,

Чтоб не разбить свое лицо о камни.

Я в тайну масок все-таки проник-к,-

Уверен я, что мой анализ точен-н-н-н:

Что маски равнодушия у иных -

Защита от плевков и от пощечин.

Не вышло у меня “озвучить” напечатанное. Надо слушать. И слушание – убеждает! Вводит в какое-то изменённое психическое состояние. Как плакальщицы умеют вводить в плач.

То есть спетое так – это становится-таки произведением искусства. Пусть прикладного. Которое я считаю низшего сорта, чем неприкладное, когда общаются подсознания автора и восприемника. Но не полная ерунда, когда оно просто напечатано. Или просто спето.

Ну да. К 1971-му году сознанию Высоцкого уже было ведомо, что его подсознание хотело собою повести народ на мирную революцию против извращения социализма, против самих себя, вещистски совращаемых руководящей властью. – Переделаемся сами в себе – и готово! Легко. В войну ж, совсем недавно, не жили для себя…

Может, артист может вводить себя в изменённое психическое состояние, в котором он превращается из осознающего в неосознающего? Тогда понятно, почему по-разному впечатляют звучания на трёх дорожках…

Понятно и почему все Высоцкого любили. – На время звучания (если оно страстное) все впадали тоже в изменённое психическое состояние и переставали быть пошлыми мещанами, для которых моя хата с краю.

 

Пришло в голову, что это ж украинская пословица. И словарь Даля на “хату” указывает: “южн. зап.”.

Понятно, что менталитет украинский таки отличается от русского. Бо`льшим мещанством. Это объясняет многое. Когда для большинства каждый – себе, мало государственников. Потому без России и государства не смогли украинцы создать. А получив в подарок государственность – не смогли страну не разорить.

Подсознательное Высоцкого включало в себя и идеал анархии (как отсутствия центральной власти): настоящий социализм – это когда с каждым днём вокруг всё больше самодеятельности, самоуправления за счёт государства вплоть до полного отмирания государства, что уже коммунизм. Достигнутый мирно.

И анархии в украинском менталитете тоже больше, чем в русском. Но анархии очень не повезло в ХХ веке. Будучи применена в условиях силовой борьбы за власть, она оказалась, – из-за преступности, провоцируемой мещанством опять, – колоссально опозоренной. И сам Высоцкий не согласился б, если б ему сказали, что он в глубине души анархист. Порошенко, наоборот – из-за мещанства же – считает анархию-бандитизм (о бандитизме он дипломатично умалчивает) и Махно украинским достоянием.

А у Высоцкого в подсознании анархия была созидательной, федерацией федераций, как говорил Прудон. Она в таком качестве вообще скрыто сидит во всех людях как пережиток первобытного коммунизма. И в том залог того, что история приведёт человечество к коммунизму всё-таки.

А это скрыто обеспечивает бессмертие Высоцкого.

29 сентября 2018 г.

Натания. Израиль.

Впервые опубликовано по адресу

http://www.pereplet.ru/volozhin/668.html#668

На главную
страницу сайта
Откликнуться
(art-otkrytie@narod.ru)