С. Воложин.

Высоцкий. Импровизации.

Прикладной смысл.

То, где ни за что не обнаружится подсознательный идеал Высоцкого.

 

Опять нарываюсь.

Потому “Опять нарываюсь”, что название “Нарываюсь” у меня, оказывается, уже было.

Не про что писать, потому опять нарываюсь.

Я привередливый: мне надо, чтоб при чтении со мной творилось что-то, непостижимое мне самому. А такое поди сыщи…

Открыл Мессерера “Промельк Беллы” (2011). Воспоминания об Ахмадулиной в виде письменной записи с её на аудио записанных разговоров. То, что не относится к собственно произведениям её. То есть не произведения искусства. То есть то, что меня не интересует. Но, вижу, что там есть что-то о Высоцком. Думаю – её мнение о его песне какой-нибудь может быть. Думаю, что художественный (а как же иначе, раз Высоцкий) смысл той песни она обязательно извратит из-за идейной предвзятости. И тогда, думается, можно с нею поспорить. И как-то утолю тоску…

И вот:

Вы были у Беллы?

Мы были у Беллы -

Убили у Беллы

День белый, день целый,

И пели мы Белле,

Молчали мы Белле,

Уйти не хотели

Как утром с постели.

И если вы слишком душой огрубели -

Идите смягчиться не к водке, а к Белле.

И ели вам что-то под горло подкатит -

У Беллы и боли и нежности хватит.

1975

И, похоже, не утолю тоску, а усугублю. Потому что ожидал характерное произведение Высоцкого (надрывную песню), а получил… "стиль поздравительного экспромта” (Новиков). То есть то, где ни за что не обнаружится подсознательный идеал Высоцкого.

Уж скорее Высоцкий имел иной соблазн от общения с Ахмадулиной: дразнить её, индивидуалистку, своей идейной противоположностью с нею. Как факт, вот что пишет Мессерер:

"Володя приезжал часам к одиннадцати, после спектакля. При нас, в нашем с Мариной застолье, Володя никогда не выпивал. Он рассказывал всякие театральные новости. Всегда был душой компании и всегда был на нервном подъеме. К концу ужина Володя говорил: “А хотите, я вам покажу (всегда слово — „покажу“) одну свою новую вещь?”. Он брал гитару и начинал петь. Иногда врубал мощную технику и воспроизводил только что сделанную запись”.

Конечно, он потрясал и Мессерера, и Ахмадулину. Иначе быть не могло. Его ж песни – художественны (а я ж художественность понимаю как испытание сокровенного мироотношения; как испытывают? – дразнением чувств, противочувствиями). Этой паре не оставалось другого, кроме подпадания под магию этого дразнения:

"И всегда это было для нас неожиданным, и всегда буквально пронзало сердце. Сидели допоздна — далеко за полночь. С ощущением праздника, который дарил нам Володя”.

Это не то, что я ожидал от записок. Но, может, дальше будет то?

 

Расположились мы нагло и вольно

В лучшей гостинице города Кельна!

И мы тебя целуем

А дальше — рифмуй, Белочка, продолжаем бу-ри-м-е-е-

Целую тебя и Бориса

Володя

6 января 1976

Опять баловство.

Дальше.

Дальше идёт цитирование “Где мои семнадцать лет?” по касательной: как обозначение времени, когда подружились с Шукшиным. – Опять мимо.

Вот – то:

"…а советская власть не могла принять творчество Высоцкого с его искренностью и свободолюбием, ведь оно отражало подлинную жизнь”.

Совершенное заблуждение Мессерера. Он подлинную жизнь видит в жизни правых диссидентов. Жизнь недиссидентов для него неподлинна. А о существовании левых диссидентов он не догадывается. В Высоцком – за свободолюбие – видит своего.

То, о чём я догадывался. Только нет ссылки на песню, жаль.

Не удалось нарваться.

18 декабря 2016 г.

Натания. Израиль.

На главную
страницу сайта
Откликнуться
(art-otkrytie@narod.ru)