С. Воложин

Туроверов. Крым.

Художественный смысл.

Уход развоплощается в единство с родиной.

Николай Туроверов

Читал я давным-давно, что Есенин открыл для русской поэзии лирику современного человека, живущего разной жизнью. В дворянской-де лирике это было просто невозможно, потому что дворянин никогда не был не привязанным к дому, расстающимся (порывающим) с ним в юности.

Открытие это пронизано минором. А это значит, что Есенин идеализировал совсем не современность, а некое сверхбудущее, похожее на патриархальность.

И что-то похожее мне видится у Николая Туроверова.

Уходили мы из Крыма

Среди дыма и огня,

Я с кормы все мимо, мимо

В своего стрелял коня.

А он плыл, изнемогая,

За высокою кормой,

Все не веря, все не зная,

Что прощается со мной.

Сколько раз одной могилы

Ожидали мы в бою.

Конь все плыл, теряя силы,

Веря в преданность мою.

Мой денщик стрелял не мимо,

Покраснела чуть вода...

Уходящий берег Крыма

Я запомнил навсегда.

1940 г.

Я предлагаю тем, кто не переносит анализ, дальше не читать…

Казалось бы, воспоминание. О событии, что было 20 лет назад.

Но перед нами не воспоминание, а диалог между образом автора и миром. Мир – одушевлен. Ему приписываются человеческие свойства.

И не в том дело, что одушевлен конь, образ естественности, природы, родной природы, Родины. Сам "берег Крыма" отходит. Как живой. Даже морская "вода" - живое самостоятельное существо: "покраснела".

Мы как бы со стороны, объективно видим двух субъектов: белоказаков и Россию.

"Я" наивно не понимает, что он от волнения утратил меткость, и рассказывает нам: "все мимо, мимо". Мы, объективные, понимаем. Он не понимает и почему конь теряет силы. – Тоже от волнения, что не может догнать хозяина… И одухотворенность свою, по сравнению со своим денщиком, "я" не понимает.

И не смотря на то, что речь идет о былом разъединении упомянутых субъектов, впечатление об их неразделимости. Например, это "я"-повествовательское ви`дения корабля глазами коня: конь плывет не за кораблем, а "за высокою кормой". Ну он догонит корму – а как на нее ему взлезть!?

Или вот – это "Уходили мы из Крыма". Не уплывали мы ОТ Крыма. Уходили. Шагами. Все оставаясь и оставаясь пока. Лишь потом доходит, что плывут. Предлог "из" какой-то внутренний. А если и нет, то побеждается наречием "среди". Не дискретное какое-то пространство, а единое с образом автора.

Дважды есть слово с корнем "уход". Вначале и в конце. Минор. И раз минор, то ценность – единство с Родиной*. Уход развоплощается.

Но главное, в стихотворении не субъективное переживание, не субъект тоскует об объекте, не примат индивидуализма, а субъект-субъектное отношение, как и у Есенина: "я внутри мира, и поэтому мир и я нераздельны" (Валерий Лысенко).

30 августа 2006 г.

Натания. Израиль.

Впервые опубликовано по адресу

http://www.pereplet.ru/volozhin/2.html#2

* - Это сознательная диверсия или человек действительно не видит буквального смысла стихотворения?

- Сергей Олегович! (Если я правильно вас вычислил) Как же вы меня огорчили. Словами: “Это сознательная диверсия или человек действительно не видит буквального смысла стихотворения?” из вашего сайта http://ostap-bulba.livejournal.com/. Для ясности. Я под вашим “буквальным смыслом” понимаю художественный смысл, который всегда скрыт. Я не думаю, что в “рамках XXXVI турнира имени М. В. Ломоносова” людей интересовал буквальный смысл, а не более глубокий. Хоть действительно есть горюющие учёные, что “…студент выпускного курса не может ответить на простые вопросы: почему недопустимо задавать вопрос о том, что хотел сказать автор своим произведением?” (http://www.gumer.info/bibliotek_Buks/Culture/chernoiv/intro.php). Я хочу думать, что вы просто оговорились, написав про буквальный смысл. Да и сами вы не буквальный смысл открыли, а скрытый. Стихотворение таки где-то о предательстве, вы правы, по отношению к родине. Но о предательстве, осознанном через 20 лет, накануне новой военной напасти на родину, что и произошла через год. И вы не правы, насчёт причины предательства: “Для него неприемлема жизнь без занимаемого им места в этой жизни”. То есть – из-за индивидуализма. Если б – из-за индивидуализма, лирическое “я” не грустил бы в преддверии нападения индивидуалистской Германии на коллективистский СССР. А радовался б. Что скоро вместе с немцами пойдёт биться за возврат “занимаемого им места в этой жизни” (что и сделали в жизни некоторые белогвардейцы). (Я думаю, вы согласитесь, что стихотворение грустное.)

Ваша ошибка в том, что вы не обратили внимания на то, когда стихотворение сочинено. Я лично для себя считаю непреложным, что дата создания является НЕОТЪЕМЛЕМЫМ элементом произведения (содержащего скрытый смысл, то есть принадлежащего идеологическому, а не прикладному искусству, то есть выражающего ещё подсознательное, а не усиливающее переживание уже известного).

Сам я, правда, на дате не акцентировал внимания в заметке. Я в ней отправлялся от неоспоримого в тексте. Разве можно оспорить, что “Мир – одушевлен”? Что не только конь имеет душу? Что “Сам "берег Крыма" отходит. Как живой” - “Уходящий”? Что “Даже морская "вода" - живое самостоятельное существо: "покраснела"”?

Ну, Сергей Олегович, разве можно это оспорить? Ну? Положа руку на сердце…

С другой стороны, разве есть в тексте, что “Можно было попытаться уйти в подполье или, пережив плен, остаться на Родине”? Разве есть в тексте “Для него неприемлема жизнь без занимаемого им места в этой жизни”?

Сергей Олегович, согласитесь, что этого в тексте нет, что это размышлизм.

Нет. Я возвращаюсь: этот размышлизм вполне правомерен для высвечивания того скрытого, что касалось предательства Родины. Но, напирая на метод размышлизма, можно ж думать, что это не предательство было, а сохранение боевой силы, которая скоро-скоро потребуется, ибо не может же такая абсурдная власть низов долго управлять. Как факт, военную организацию ж сохраняли многие-многие годы. Всё ждали. И – это не предательство тогда. А? Сергей Олегович.

А просто нельзя, как Антею от земли, отрываться от текста при анализе, от КАК. В том числе – и от даты создания текста. А вы оторвались.

Оторваться можно и необходимо не при анализе, а при синтезе, ЗАЧЕМ ТАК. Ибо это ЗАЧЕМ ТАК нецитируемо (по теории Выготского, которую вы, крупный химик, не знаете, наверно). Стихийно и вы оторвались (см. выше). Но неосторожно. И вас унесло не туда, куда хотел Туроверов.

А ну перепроверю. Вы упираете на описание различия в душевной тонкости “я” и его денщика, из чего, по-вашему, следует: “Для него неприемлема жизнь без занимаемого им места в этой жизни”. А есть у “я” это место в 1940 году? “Я” потому в 40-м тоскует, что нету?..

С другой стороны, у меня связь с 40-м есть. Я ж из “Мир – одушевлен” вывел “субъект-субъектное отношение”, а из него: “ценность – единство с Родиной”? Оно было и тогда, в 20-м, и теперь, в 40-м! И это – традиционалистская ценность. И в том родство с Есениным, от которого я интуитивно сразу и отправлялся.

А у Светлова в “В разведке”, - вы правильно противопоставили эти два стихотворения, - наоборот. Не традиционалистские ценности воспеваются, а интернациональные. Вы зря “командирское положение” приписали светловскому “я”. Там оба разведчика – рядовые. Смотрите: “Мы не скажем командиру”. Просто один – более образованный, городской (знает слово “Меркурий”). Кстати, Меркурий хоть и имеет яркость, как самые яркие звёзды Большой Медведицы, но его очень трудно увидеть, так как он очень близко к Солнцу всегда. Другое дело – Венера, вечерняя звезда. Как лампа светит. Ярче нет на небе. Но Светлову надо было, чтоб поиностраннее название звучало. Вот он взял Меркурий. Не ахти-де какой, но всё же что-то знающий “я”. И кто морально выше: традиционалист-мужик, у которого в менталитете боевая стойкость выше, или интернационалист-полуинтеллигент, предлагавший отступить? (В конце концов, это ж была разведка. Надо было найти противника в степи. Нашли. Чего было вступать в бой?) – И рационалист подчинился иррационалисту-традиционалисту? – Подождите. Оба не отступили и погибли как презирающие рационализм. И какие последние слова? – Ночь звенела стременами, / Волочились повода, / И Меркурий плыл над нами - / Иностранная звезда. То есть, да здравствует интернационализм! Как и в “Гренаде”. Герой гибнет – идея его остаётся бессмертной.

Я забыл написать, что и “Гренада” и “В разведке” написаны в 1926 и 1927 годах. Тогда, когда политика СССР была окончательно повёрнута от цели Мировой Революции к цели построения социализма в одной отдельно взятой стране. Светлов, как и многие, не мог с этим смириться. Вот и писал такие улётные стихотворения.

9 октября 2013 г.

 

 

На главную
страницу сайта
Откликнуться
(art-otkrytie@narod.ru)
Отклики
в интернете