Художественный смысл – место на Синусоиде идеалов

С. Воложин.

Толстой. Казаки.

Художественный смысл.

Сами крестьяне призваны будут всматриваться во вновь, в сущности, открывающийся перед ними мир.

 

Внимательность первооткрывателя.

В этой заметке я пользуюсь достижениями, записанными тут.

Раз я считаю, что большой художник выражает подсознательное, то могу думать, что эта таинственная область общения с миром умеет, как говорится, слышать, как трава растёт. И Льву Толстому тогда не надо было ждать, чтоб в 1853 году разразилась Крымская война, а в 1856-м кончилась поражением, чтоб уже и в 1852 году чуять, что так, с крепостничеством, России жить больше нельзя, и предчувствовать то, что откроется ему в его “Войне и мире” (1856 - 1869). Предчувствовать и написать в 1852-м “Казаков”.

Как декабристы, без народа, освобождать народ нельзя, а народ надо возглавить дворянам. Лучшим. Что должно заключаться в таком же внимательнейшем вглядывании в крестьян (как во что-то вновь открывающееся), как и сами крестьяне призваны будут всматриваться во вновь, в сущности, открывающийся перед ними мир.

Лучше всего такую внимательность тренировать – на экзотике. И потому темой повести-предчувствия стали казаки. Ну и лучше всего такое приобщение к народу – художник в Толстом этого стихийно требует – нужно провести не в порядке достижения героем-дворянином своего намерения, а в порядке провала. То есть – на пути наибольшего сопротивления. Такой путь, заодно, требует, чтоб герой был склонен по свойствам к объектам своего приобщения. То есть – чтоб многое сулило ему успех в приобщении, а, тем не менее, – провал.

Для того Оленин сделан недоницшеанцем, а казаки – вполне себе ницшеанцами.

Я понимаю оскомину, возникающую у свежего читателя, от такого словоприменения. Поэтому объяснюсь.

Я принял для себя несколько идей. Одна, что есть типы идеалов. Другая, что они незаметно для их носителя превращаются друг в друга, и соседние – похожи в чём-то (так мещанство, с идеалом Пользы, по индивидуализму схоже с ницшеанством, которое есть враг мещанства, ибо у последнего ценность – аристократическая исключительность и иррационализм, противоположный рационализму и Пользе; и потому ницшеанец происходит из мещан). Третья идея, что смена идеалов идёт не абы как, а во всегда одной и той же последовательности. Четвёртая, что типов идеалов ограниченное количество и их взаимопревращение можно изобразить кругом, и всё через полный цикл повторяется, и если это изображение вытянуть во времени, то получится спираль или синусоида, колеблющаяся между полюсами “коллективизм” и “индивидуализм”, если спроецировать ту спираль на плоскость. И ницшеанство тогда получается в веках повторяющимся типом идеала. И таким словом можно назвать любое его появление в истории, хоть сам Ницше с ним современен лишь в одном цикле.

Итак, недоницшеанец Оленин среди ницшеанцев казаков. Индивидуалисты все. И какое это имеет отношение к намерению освободить крепостных крестьян, к намерению, коллективистскому, по сути?

А то имеет отношение, что с исключительностью ж имеется дело. А она нужна для возглавления народа в деле его освобождения.

Когда эта цель мыслилась, как добрая воля дворян, и всё (и народ пассивен), это был волюнтаризм, это был романтизм. Для той же цели с привлечением народа (что более реалистично) я, извиняюсь, изобрёл термин романтический реализм. Принятое именование этого явления – романтическая тенденция русского искусства второй половины XIX века. А потому реализм, что внимательность крестьянская к вновь открывающемуся миру.

Все эти соображения, повторяю, я мыслю себе травой, рост которой чуяло подсознание Толстого. А раз подсознание, то являются совсем не иллюстрацией заранее знаемого (пусть и образной) толстовские картины казачьего ницшеанства, этих оторв.

“…Ерошка по всему полку гремел… Пьяница, вор, табуны в горах отбивал, песенник; на все руки был… Я, бывало, со всеми кунак: татарин -- татарин, армяшка -- армяшка, солдат -- солдат, офицер -- офицер. Мне все равно, только бы пьяница был… Ни в чем греха нет. Хоть с зверя пример возьми… [Войсковой старшина] как и я, такой же…. Так он говорил, что это все уставщики из своей головы выдумывают [про ад за грехи]. Сдохнешь, говорит, трава вырастет на могилке, вот и все. (Старик засмеялся.) Отчаянный был!”

Совсем не иллюстрацией оторв является вот это:

“"Хорунжиха [Марьяна, только что сказавшая ему: “Замуж пойду, а глупости от меня никакой не дождешься”], -- думал себе Лукашка, -- замуж пойдет! Замуж само собой [мать-отец скажут – и пойдёт], а ты полюби меня".

Он застал Назарку у Ямки и, с ним вместе погуляв, пошел к Дуняшке и, несмотря на ее неверность, ночевал у нее”.

Собственно, и Марьяна ницшеанка. На женский лад.

Ну что было ей не выйти замуж за Оленина? Он ей нравился. Тот её любил. Но. Это было б рационально. Тем более что любила-то она Лукашку. Мало, что он, неверный, мало того что, наверно, умрёт от раны.

Даже Оленин в чём-то ницшеанец.

Вот две роты перевели в станицу. Оленин осваивает комнату. Через окно видит живописного Ерошку. Зазывает. Угощает. И… он с Ерошкой пил чихирь весь вечер и всю ночь.

(Я вспоминаю снисходительный рассказ одного литовца другому, как верховодящие безудержные русские радушно принимали чешскую делегацию, и как всё хозяевам в голову не приходило, что гостям надо дать отдохнуть, наконец, когда-нибудь…)

Однако в моём цитировании отразился мой итоговый негативизм к ницшеанству. А оно-то чувствовало себя не Злом, а над Добром и Злом.

“А то как ружье где далече ударит, мысли придут. Подумаешь: кто это стрелял? Казак, так же как я, зверя выждал, и попал ли он его, или так только, испортил, и пойдет, сердечный, по камышу кровь мазать так, даром. Не люблю! ох, не люблю! Зачем зверя испортил? Дурак! Дурак! Или думаешь себе: "Может, абрек какого казачонка глупого убил". Все это в голове у тебя ходит. А то раз сидел я на воде; смотрю -- зыбка сверху плывет. Вовсе целая, только край отломан. То-то мысли пришли. Чья такая зыбка? Должно, думаю, ваши черти солдаты в аул пришли, чеченок побрали, ребеночка убил какой черт: взял за ножки да об угол. Разве не делают так-то? Эх, души нет в людях! И такие мысли пришли, жалко стало. Думаю: зыбку бросили и бабу угнали, дом сожгли, а джигит взял ружье, на нашу сторону пошел грабить. Все сидишь, думаешь. Да как заслышишь, по чаще табунок ломится, так и застучит в тебе что. Матушки, подойдите! Обнюхают, думаешь себе; сидишь, не дрогнешься, а сердце: дун! дун! дун! Так тебя и подкидывает. Нынче весной так-то подошел табун важный, зачернелся. "Отцу и Сыну..." -- уж хотел стрелить. Как она фыркнет на своих на поросят: "Беда, мол, детки: человек сидит", -- и затрещали все прочь по кустам. Так так бы, кажется, зубом съел ее”.

А всё же не выстрелил…

“Ты думал, он дурак, зверь-то? Нет, он умней человека, даром что свинья называется. Он все знает. Хоть то в пример возьми: человек по следу пройдет, не заметит, а свинья как наткнется на твой след, так сейчас отдует и прочь; значит, ум в ней есть, что ты свою вонь не чувствуешь, а она слышит. Да и то сказать: ты ее убить хочешь, а она по лесу живая гулять хочет. У тебя такой закон, а у нее такой закон. Она свинья, а все она не хуже тебя; такая же тварь Божия. Эхма! Глуп человек, глуп, глуп человек! -- повторил несколько раз старик и, опустив голову, задумался…

-- Дура, дура! -- заговорил он. -- Куда летишь? Дура! Дура! -- Он приподнялся и своими толстыми пальцами стал отгонять бабочек [от горящей свечи].

-- Сгоришь, дурочка, вот сюда лети, места много, -- приговаривал он нежным голосом, стараясь своими толстыми пальцами учтиво поймать ее за крылышки и выпустить. -- Сама себя губишь, а я тебя жалею”.

Вот это – непредвзятый взгляд на ницшеанца. Со всех сторон. Это та самая внимательность первооткрывателя, о которой я говорил выше. Прокрестьянская. Открытие ещё никем не замечаемого социального явления вот-вот выхода крестьянских масс на арену истории. Потому и – реализм.

Ещё нет знаменитых пар деепричастных оборотов (один – о внешней жизни, другой – о внутренней). Но уже прорывается та трудночитаемость от стремления всё-всё-всё охватить.

“Около лужи, занимающей почти всю улицу и мимо которой столько лет проходят люди, с трудом лепясь по заборам, пробирается босая казачка с вязанкой дров за спиной, высоко поднимая рубаху над белыми ногами, и возвращающийся казак-охотник, шутя, кричит: "Выше подними, срамница", -- и целится в нее, и казачка опускает рубаху и роняет дрова”.

“Несмотря на то, что казаки каждый час ожидали переправы и нападения абреков [Абреком называется немирно`й чеченец, с целью воровства или грабежа переправившийся на русскую сторону Терека.] с татарской стороны, особенно в мае месяце, когда лес по Тереку так густ, что пешему трудно пролезть чрез него, а река так мелка, что кое-где можно переезжать ее вброд, и несмотря на то, что дня два тому назад прибегал [Прибегал значит на казачьем наречье приезжал верхом.] от полкового командира казак с цидулкой [Цидулой называется циркуляр, рассылаемый по постам.], в которой значилось, что, по полученным чрез лазутчиков сведениям, партия в восемь человек намерена переправиться через Терек, и потому предписывается наблюдать особую осторожность, -- на кордоне не соблюдалось особенной осторожности”.

Однако самое пронзительное, по-моему, – это пейзажи, пропитанные какой-то экзистенциальной ценностью преходящего мига, в котором светится вечность.

“Был тот особенный вечер, какой бывает только на Кавказе. Солнце зашло за горы, но было еще светло. Заря охватила треть неба, и на свете зари резко отделялись бело-матовые громады гор. Воздух был редок, неподвижен и звучен. Длинная, в несколько верст, тень ложилась от гор на степи. В степи, за рекой, по дорогам -- везде было пусто. Ежели редко-редко где покажутся верховые, то уже казаки с кордона и чеченцы из аула с удивлением и любопытством смотрят на верховых и стараются догадаться, кто могут быть эти недобрые люди. Как вечер, так люди из страха друг перед другом жмутся к жильям, и только зверь и птица, не боясь человека, свободно рыщут по этой пустыне”.

“Ночь была темная, теплая и безветренная. Только с одной стороны небосклона светились звезды; другая и бо`льшая часть неба, от гор, была заволочена одною большою тучей. Черная туча, сливаясь с горами, без ветра, медленно подвигалась дальше и дальше, резко отделяясь своими изогнутыми краями от глубокого звездного неба”.

“Признаки утра: серебристый туман забелел над водой, и молодью орлы недалеко от него пронзительно засвистали и захлопали крыльями. Наконец вскрик первого петуха донесся далеко из станицы, вслед за тем другой протяжный петушиный крик, на который отозвались другие голоса”.

“Солнце скрылось совсем за далеким снежным хребтом. Одна голубоватая тень разостлалась по земле и небу. Над потемневшими садами чуть заметно зажглись звезды, и звуки понемногу затихали в станице”.

“Последние огни потухли в хатах. Последние звуки затихли в станице. И плетни, и белевшая на дворах скотина, и крыши домов, и стройные раины -- все, казалось, спало здоровым, тихим, трудовым сном. Только звенящие непрерывные звуки лягушек долетали из сырой дали до напряженного слуха. На востоке звезды становились реже и, казалось, расплывались в усиливавшемся свете. Над головой они высыпали все глубже и чаще. Старик, облокотив голову на руку, задремал. Петух вскрикнул на противоположном дворе. А Оленин все ходил и ходил, о чем-то думая”.

По-моему, тут всюду больше не природа, а метафизика. Было над чем думать.

И насколько герой-дворянин по сюжету проигрывал в постижении этой какой-то сверхжизни казаков, настолько автор выигрывал. Вот что значит полностью растворяться в предмете.

Рождался гений.

Я понял, почему такое завораживающее впечатление у меня от чтения этой повести. Я ж неравнодушен к ницшеанству против своей воли. А тут оно описано – раз попалось под толстовскую руку – во всей красе. Это как есть люди, изо всей “Войны и мира” выносящие для себя только технологию соблазнения Наташи Ростовой Анатолием Курагиным. Толстой, что ни опишет, оно как живое становится. И я – как те простецкие любители живописи, которым нравится изображение за то, что как живое…

Слаб-с.

12 октября 2013 г.

Натания. Израиль.

Впервые опубликовано по адресу

http://www.pereplet.ru/volozhin/179.html#179

На главную
страницу сайта
Откликнуться
(art-otkrytie@narod.ru)