Художественный смысл – место на Синусоиде идеалов

С. Воложин

Сологуб. Театр одной воли

Прикладной смысл

Через Зло к Добру немедленно!

 

Смысл ненаписанной пьесы Сологуба

Я не с ума сошёл, а просто Сологуб написал в 1908 году эссе “Театр одной воли”, в котором описал, каким он представляет театр нового типа, пригодного для выражения идеала символизма, - идеала, общего со всеми экстремистскими ингуманистическими, но коллективистскими идеалами (христианским, маньеристским и др.), - идеала благого для всех сверхбудущего. А этот, символистский, идеостиль имеет следующую формулу, хорошо передаваемую пословицей: не согрешишь – не покаешься, не покаешься – не спасёшься. Добро через зло, если короче.

Вот каким Сологуб новый театр представлял.

"…автор или заменяющий его чтец, — и даже лучше чтец, бесстрастный и спокойный, и не взволнованный авторскою робостью перед зрителями, которые будут кричать на него в похвалу или в порицание (то и другое одинаково неприятно) и, может быть, принесли с собою ключи для веселого свиста, — чтец сидит около сцены, где-нибудь в стороне. Перед ним стол, на столе — пьеса, которая сейчас будет представлена. Чтец начинает по порядку, с начала.

Читает название драмы. Имя автора.

Эпиграф, если он есть….

…Затем перечисление действующих лиц.

Предисловие или замечания от автора, если они есть.

Первое действие. Обстановка. Наименование находящихся на сцене лиц.

Выходы и входы актеров, как они обозначены в тексте драмы.

Все ремарки, не опуская даже и самых маленьких, хотя бы в одно только слово.

И по мере того, как чтец около сцены читает, раздвигается занавес, на сцене открывается и освещается указанная автором обстановка, выходят на сцену актеры, и делают то, что подсказывается прочитанными ремарками автора, и говорят то, что указано текстом драмы. Если актер забудет слова, — а когда он их не забывает! — чтец читает их, так же спокойно и так же вслух, как и все остальное…

…Единый ровный и бесстрастный голос “человека в черном” [чтеца] ведет все театральное действие [то есть все ремарки, в соответствии с которыми артисты что-то делают помимо говорения, не только артистами исполняются как выученные заранее, но и звучат от чтеца, подчёркивая марионеточность всех действующих лиц]…

…автономных личностей на земле нет, а потому и борьбы между ними нет, а есть только видимость борьбы, роковая диалектика в лицах. Немыслима и борьба с роком, — есть только демоническая игра, забава рока с его марионетками….

…Для нас становится уже смешною слишком усердная актерская игра, и великолепная декламация, и величественный жест, и чрезмерная добросовестность в передаче бытовых особенностей, — от всех этих прелестей нам становится даже несколько неловко. Как бывает неловко, когда в обществе чинном вдруг кто-нибудь заговорит громко и взволнованно и начнет жестикулировать. Не стоит играть очень усердно…

…не должно быть на сцене игры. Только ровная передача слово за словом. Спокойное воспроизведение положений, картина за картиною…

…Актер должен быть холоден и спокоен, каждое слово его должно звучать ровно и глубоко, каждое движение его должно быть медленно и красиво…

…И нельзя развлекать его взоров излишне пышным многообразием декораций. Поэтому, между прочим, лучше, чтобы вся драма совершалась в одной декорации. Во всяком случае, в каждый данный момент зритель должен знать, на что следует ему смотреть, что надо на сцене видеть и слышать. В этом помогают ему громко произносимые чтецом ремарки автора, в этом же, конечно, поможет ему и все искусство механических приспособлений. Все, что является зрителю на сцене, должно быть значительно, каждая подробность обстановки должна быть строго соображена, чтобы не было ничего перед зрителем лишнего, ничего сверх самого необходимого.

В этом же направлении, может быть, уместно и целесообразное распределение освещения: может быть, зрителю должно быть показываемо только то, что он в данный момент должен видеть, а все остальное должно бы тонуть во тьме, — как и в нашем сознании падает под порог сознания все предстоящее, на что мы сейчас не обращаем внимания. Оно есть, и в то же время его как бы нет. Потому что для меня [зрителя] существует только то, что во Мне [авторе] и для Меня, — все остальное, несмотря на его возможную для кого-нибудь реальность, покоится только в мире возможностей, только ждет своей очереди быть” (http://rulibs.com/ru_zar/prose_rus_classic/sologub/15/j69.html).

Далее я скажу своими словами, потому что слова Сологуба, по-моему, нехороши.

Дело обстоит так, что зрителю это всё поначалу дико. Но постепенно до него доходит, что марионетки не только действующие лица, а, собственно, и он, зритель, как и каждый из живущего человечества: все люди исполняют волю Рока, как персонажи – волю автора пьесы. И – персонажи "становятся уже столь близки к зрителю, что более или менее совершенно совпадают с ним. Они [персонажи] становятся похожими на хор древней трагедии, говорящий то, что сказал бы любой из сидящих на ступенях амфитеатра [зрительного зала то бишь]" (Там же).

Достигается личная вовлечённость каждого в общее действие. Достигается коллективизм. Точнее, соборность (если думать, что в коллективизме теряется каждым его личность).

Но это – соборность во Зле.

И дальше – акробатический трюк.

"Страдания молодого Вертера? Нет, — страдания сознательного гимназиста. Это — очень смешно, но и очень серьезно. Его могли бы высечь розгами, — но он застрелился. Девочки толпятся около вырытой для него могилы, розы падают на его гроб, — родители плачут и сморкаются. Они хотели его высечь, но не успели. Это — не их вина.

Разливается вкруг нас зыбкий смех, как музыка. Он ритмичен, может быть. Он хочет пляски. И разве только одна Смерть танцует на свежих могилах? Мы тоже умеем плясать. Мы — страшно веселый народ, — мы пляшем, как семья гробовщиков в холерной год…

Каково бы ни стало содержание будущей трагедии, но без пляски ей не обойтись…

…пляска, надеюсь, будет хоровая. И вот для этого надо снять в театрах рампу.

Если современный зритель только тем может участвовать в театральном зрелище, что узнает себя в подставляемых ему со сцены более или менее кривых зеркалах, то следующею ступенью его участия в трагическом действе должно быть его участие в трагической пляске” (Там же).

Это уже не Зло.

"Пляшущий зритель и пляшущая зрительница придут в театр и у порога оставят свои грубые, свои мещанские одежды. И в легкой пляске помчатся” (Там же).

Нагие! Но это не Зло, это освобождение.

 

Я доволен. А то мне всегда были непонятны порывы символистов, выраженные общими словами:

"Театр как искусство действия, в которое может быть вовлечено большое количество участников, становится объектом пристального внимания теургической мысли” (http://teatr-lib.ru/Library/Dzhurova/teatralnost/#_Toc315624955).

Я – человек конкретики. Потому и стал просветителем. Ибо только конкретикой можно донести сложнейшие умопостроения художников.

Но тут – бац!

А как же моя идея-фикс, что художественно только то, что несёт следы подсознательного идеала автора!..

Вон, аж теоретическое эссе написал Сологуб. А выраженное словами – это ж свидетельство осознанности, а не подсознательности.

Так я его просто отлучу от художественности. Это уже вырождение символизма. Смотрите, никакое не сверхбудущее имеется в виду для того, чтоб идеал сбылся. Вот Сологуб и стал (с 1906 года) писать пьесы (безоглядное заявление, безответственное; но ничего: я проверю, и если окажется, что я не прав, я повинюсь).

18 декабря 2020 г.

Натания. Израиль.

Впервые опубликовано по адресу

https://zen.yandex.ru/media/id/5ee607d87036ec19360e810c/smysl-nenapisannoi-pesy-sologuba-5fdd1dc83713a37b86199cbe

На главную
страницу сайта
Откликнуться
(art-otkrytie@narod.ru)