С. Воложин.

Шишкин. Пальто с хлястиком.

Иллюстративный смысл.

Идеал – Личная Польза.

 

Теория, мой друг, суха…

Констатирую, что посещаемость моего искусствоведческого сайта несколько лет тому назад была 50 каких-то единиц, а теперь – 20. Я отношу это к тому, что стал писать более политизировано. (Сам подход к анализу произведения и синтезу из анализа у меня аполитичны. Я вживаюсь в любой идеал, каким бы он ни выявился у автора, но после этого я не прячусь и обозначаю, кто я сам политически и какое у меня к этому идеалу отношение.) А мир разделён. И то, какой я политически (прокоммунист), явно не модно у тех, кто читает искусствоведческие тексты. Кроме того, выявление идеала автора (чем я нарочито и преимущественно занимаюсь) делает иногда обнаруженный идеал (он всегда скрыт в неприкладном искусстве) неприемлемым в связи с мнением читателя, которого до того идеал автора не интересовал, но он автора любил. И – на тебе: оказывается… Например, что Чехов в своих произведениях не гуманист, каким большинство его считает, а ницшеанец. Разве можно, мол, такого исследователя перенести? И – меня избегают читать впредь.

Меньше я подозреваю в падении своей непопулярности один акцент, на который я последнее время стал усиленно налегать – на то, что художественность я понимаю как след подсознательного идеала автора. – Что за муть? – отмечают люди, но потому не перестают меня читать, думаю. Может, я ошибаюсь.

А вот то, о чём я сейчас хочу писать, похоже, всё-таки вызовет раздражение и у этих: муть-перемуть. – О том, как Михаил Шишкин пытается возвеличить свой идеал Личной Пользы. Мещанский. В рассказе “Вильгельм Телль как зеркало русских революций” (2010) в книге рассказов и эссе “Пальто с хлястиком” (2017).

Этот “Вильгельм…” даже и не художественное произведение – эссе ("впечатления и соображения автора по конкретному поводу”).

Один из поводов – памятник швейцарским гвардейцам, не предавшим Людовика XIV при штурме революционерами замка Тюильри в 1792 году.

Памятник аллегорический. Лилии на щите, на которую положил голову лев, – символ монархии. Крест на щите пред львом – символ Швейцарии. Обломок копья в боку льва – символ жалких революционеров, не смилостивившихся над теми несдавшимися, кому король запретил стрелять в его народ.

Торвальдсен. Умирающий лев. 1821.

Вверху написано: HELVETIORUM FIDEI AC VIRTUTI- “Верности и отваге швейцарцев”.

Что, мол, из того, что неправое дело (феодализм) защищали.

"Понятия чести как верности заключённой конвенции, исполнения подписанного договора, добровольное подчинение урегулированному порядку и, как следствие, героическая гибель… трудно всё это переварить русскому рассудку”.

Русскому… Будто не было в России в гражданскую войну героев, умиравших за монархическую идею. Или сейчас будто не было Магомеда Нурбагандова с его словами: “Работайте, братья!”, - в ответ на предложение ему под видеокамеру: смерть или призови сослуживцев изменить присяге. Или будто не докатывалась сама Швейцария в XIX веке до гражданской войны, где было не до прежних присяг.

А в чём дело?

Русские в XIX веке, оппозиционно настроенные к царизму: Александр Тургенев, Салтыков-Щедрин, - тенденциозно снижали моральный уровень швейцарских гвардейцев. (О неунизившем их революционере Герцене – молчок.) Плюс сейчас Россию с 2007 года, с мюнхенской речи Путина, Запад считает исчадием ада. – Ну так ату её, Россию… Живя в Швейцарии.

Благо эссе – это красивое именование безответственности суждений. В нём можно себе позволить оттянуться во имя своего идеала. Благо, это принято – толковать произведения искусства сикось-накось.

Впрочем, этот памятник Шишкин истолковал верно, если распространить его толкование другого памятника на первый.

Другой – Вильгельму Теллю.

Кислинг. Вильгельм Телль. 1895.

Изображён завершающий момент легенды. Но главное, мол, – в её начале.

"...некий крестьянин не оказал почтения символу власти – повешенной на столбе шляпе австрийского наместника Геслера, и на него донесли…

“В понедельник послал он (Геслер. – М .Ш.) за Теллем и с гневом спросил, почему тот не подчиняется указам и не поклонился шляпе, оскорбив тем самым честь императора и его наместника. Телль отвечал: “Господин мой, произошло это не из злого умысла, а по недосмотру. Будь я благоразумный человек, меня не прозвали бы Теллем (диал. “простак” – М. Ш.). Я прошу Вашу милость простить мне и приписать этот проступок моей дурости. Это никогда более не повторится”.

Легенда о Телле – это инициационный миф. Первобытный этап развития, когда царит право кулака, завершен, сознание народа вступает в пору взрослого понимания необходимости конвенции, добровольного подчинения порядку, законам, пусть и не самым приятным, но необходимым. Это миф о добровольном подчинении договору и наказании за его нарушение.

Шляпа законодателя и исполнителя данных законов – символ порядка, правил, которые могут быть нам неприятны, но лежат в основе сосуществования, делают возможным частную жизнь, нормальное функционирование общества. Мы поклоняемся этой шляпе, например, тем, что платим налоги. Герой мифа нарушает порядок, преступает закон, вовсе того не желая, и готов понести за это наказание, то есть осознанно принести жертву ради сохранения порядка, который он невольно нарушил. Готовность по приказу Геслера стрелять в сына [в яблоко на голове сына] есть свободный выбор подчинения договору, готовность принять условности закона, существующих правил. Из пространства нечаянного нарушения договора герой хочет вернуться путем добровольного понесения наказания обратно в рамки закона, на прочную территорию договора. Свобода как осознанная потребность жить по установленным правилам. В этом смысле Телль, послушно выполняющий приказание стрелять в своего собственного сына [в яблоко на голове сына], и есть борец за свободу”.

Тут спрятан мещанский идеал Шишкина, выраженный словесно:

"…делают возможным частную жизнь…”.

На что ни пойдёшь, чтоб этот идеал обеспечить. На договор – так на договор. И за него можно и умереть и во Франции за тамошнего короля, и под Березиной, спасая от плена Наполеона, и даже стрелять в яблоко на голове сына.

Не честь – главное, как выставляется на показ, а частная жизнь!

Тот случай, когда идеал выражен на пути наибольшего сопротивления (особенно с сыном): частная жизнь вопреки смерти. Мало, что это кто-то назвал эссе. Это ж художественное произведение!

То есть я-прежний должен признать это эссе художественным произведением. А я-теперешний бунтует: какое ж художественное, если тут рассудочность так и прёт! Где подсознательность идеала?

Вот она – сухость теории.

И это не должно интересовать читателя, но оно очень интересует меня.

Я, каюсь, даже болею за автора (хочется, правда, и себя проявить как умеющего чуять подсознательное). – Ну как я могу его спасти от называния нехудожником?

Единственное – принять во внимание неожиданность такого сюжетного хода, как путь наибольшего сопротивления. Неожиданность произошла-де с подачи подсознательного идеала. А? Сойдёт? Умный в гору не пойдёт, умный гору обойдёт. Но художник – не умный, а наоборот – убогий (у-Бога).

Всё произведение начинается с насмешки над Россией:

"В русской деревне может не быть водопровода, телефона и других признаков цивилизации, но обязательно будет обелиск – в память о тех, кто ушел на войну и не вернулся”.

Хорошо Швейцарии – она в горах. Там трудно воевать. Такую страну трудно завоёвывать. А Россия на равнине. Со всех сторон враги эту землю веками терзали. Потому и менталитет народа иной, не мещанский. А Швейцарии естествен нейтралитет. Во всех труднодоступных странах и демократии больше (Англия – на островах, США – за океаном, Швейцария – в горах). Швейцарии можно себе позволить даже конфедеративное, а не центральное, государство. Но изгаляться над Россией за её географическую судьбу…

Ну разве что ради принесения её в жертву художественности – пути наибольшего сопротивления, рождающегося в подсознании.

 

А сами скульптуры не стоят разбора. Прикладное искусство. В нём всё, как на ладони. Моё же амплуа – открывать скрытое.

16 декабря 2018 г.

Горько.

Это как быть отвергнутым любимой.

Любовь после этого какая-то… несладкая.

А так было хорошо: всё-таки втиснул я Шишкина в художники…

Но вот читаю следующий рассказ, “Кампанила святого Марка” (2011), и, чувствую, что он разобьёт удовольствие.

Потому что сколько ж раз можно относить путь наибольшего сопротивления к дару от подсознания.

Тут опять опьяняющая радость веры в социализм, к тому ж отталкивающаяся от мещанства, телепаю, есть тот самый путь к возвеличиванию мещанства.

Неужели изворотливый ум мой опять найдёт способ оправдать Шишкина в моих глазах?

Или я рано принялся комментировать: вон, автор всё чаще ледяной водой трезвости обливает письма-излияния социалистической любви (без общего дома, аж в разных станах, без детей…). Ого! Она даже не может себе позволить физическую близость…

Угадываю: Шишкин взялся опозорить социалистическую, мол, любовь в глазах нормальных, с его точки зрения, людей, мещан.

Ого, опозорить он взялся и любую деятельность немещан. Врачебную в дикой русской глубинке, отвергающей медицину. Террористическую чужими руками – аморальна. (Героиня – эсерка.) А главное – революция 1905 года идёт на спад, крестьянам же надо думать о выживании сейчас, а не счастье потом.

Медленное и неуклонное преодоление немещанства мещанством вырисовывается косвенно. Народный грабёж, своекорыстие, ненависть. Мещанство худшего пошиба.

Партия эсеров разгромлена провокаторами… Теперь и такой “семьи” нет.

"Лидия разочарована не только в товарищах по партии, но и в крестьянах: “И все это только для того, чтобы понять: никакая революция им не нужна – а нужна зажиточная жизнь, тупая, но сытая…””.

И что, если тут настоящие письма, а не выдуманные автором? – Я тогда вообще зря это читаю.

Дальше – арест, ссылка, развод (не получается физически жить друг с другом). Провокатор её опозорил перед партией. – Полный крах немещанской жизни.

 

Как я смею заикаться о подсознательности мещанского идеала Шишкина?

20 декабря 2018 г.

И что теперь делать мне, привыкшему читать и записывать свои переживания при чтении, когда ясно, что идеал Личной Пользы у Шишкина вполне сознательный. Я ж должен вообще перестать его читать, раз он не художник.

Или вдруг?..

Нет. Дальше отчёт автора о чтении материалов об интернированных советских военнослужащих, бежавших из немецкого плена в Швейцарию. Отчёт использован как повод сказать “фэ” по отношению к менталитету бывших соотечественников автора.

Я бросил читать. Скучно.

21 декабря 2018 г.

Натания. Израиль.

На главную
страницу сайта
Откликнуться
(art-otkrytie@narod.ru)