С. Воложин

Щрилёв. Княжич приехал.

Прикладной смысл

Патриотизм.

 

Патриотизм и патриотизм

Я, так случилось, чувствую себя русским. Более того – русским националистом. Боюсь я за Россию. Очень уж её клюют. Плюс очень много, грубо говоря, предателей родины в ней развелось. Недавно они чуть её не убили. А что-то веет опасение, что народ может опять повестись, и дать себя обмануть. Моё окружение, реальное и виртуальное, во всяком случае, переполнено предателями.

А я занимаюсь искусствоведением. И тут вижу ещё одну опасность для России.

Объяснюсь.

Сила России в народе, в его, в частности, гордости за страну.

Искусствоведения это касается по линии, осознанной Достоевским, в виде всемирной отзывчивости русских. По-моему, это можно переформулировать как усвоение народом в будущем высшей чувствительности к произведениям искусства. В будущем! Не в настоящем. Ибо в настоящем, злободневном, в связи с выходом масс на арену истории, русским предстоит побороть в себе естественную тягу к тому, что породил капитализм и подхватил антикапитализм (так называет лжесоциализм Фурсов), – к массовому искусству.

Оно прикладное по преимуществу.

Я его называю полемически резко – о, в общем-то, знаемом. Это и колыбельная (и родителю и ребёнку, в общем, известно, что монотонность наводит сон). Это и любовная песня (усиливает переживание любви, о которой наслышаны даже не испытавшие её). Это патриотическое произведение (усиливающее чувство любви к родине, исподволь уже воспитанное обычно в гражданах).

Так массовое искусство паразитирует на этой знаемости и рассчитывает (и не прогадывает) на хороший приём узнаваемого своего, ценят только за то, что оно своё.

Патриотизм – чувство высокое. Опасно им оскомину набить. Поэтому фильм “Иван Васильевич меняет профессию” подаёт его на втором плане, мимоходом. И когда естественнейшим образом завязываются отношения Милославского с одной из окружения царевны – нет, слов нет, какая это прелесть. А подано в виде шутки.

Я эту сцену вспомнил, глядя на такую картину:

Щрилёв. Княжич приехал.

По-моему, это какое-то детское заимствование из того кино.

В кино тоже русские красавицы, но, во-первых, они не похожи друг на друга, как близнецы у Щрилёва, во вторых, они живут. Даже и на остановленном кадре.

То есть Щрилёв, а он самоучка, не смог научиться возрожденческой простой естественности выражений лиц. А после Возрождения ведь научились и психологию передавать.

Его вообще незаметно для себя тянет рисовать, собственно одно и то же лицо в разных местах.

У всех брови вразлёт, глаза светлые, широко распахнутые, длина лица намного больше ширины.

Ненатуральность выражения лиц у него иногда просто режет глаза.

Щрилёв. Вятичи.

Или он этнографические нюансы тут изображал, а не людей: височные кольца, закрывающий волосы головной убор замужних женщин и т.п.?

Как можно писать об этом такие заголовки: “Картины, пронизанные русским духом”, “Художник Михаил Щрилёв. Русское”, “Художник-славянист Щрилёв Михаил Николаевич”, “Щрилёв Михаил – русский художник-славянист” и т.п.?

Это ж ронять уровень русскости в живописи.

Он определяется не прикладным искусство, а неприкладным, выражающим подсознательный идеал автора.

Само идеологическое искусство не является прикладным, ибо приложено к некой идее, призвано усиливать переживание её.

Русская живопись в области неприкладного искусства и так понесла урон. Из-за татаро-монгольского ига отстала в эпоху Возрождения, стала вторичной (следующей за Западом) после Петра Первого, от задержки крепостного права стала в XIX веке преимущественно идеологической (сочувствующей крестьянам, освобождённым от крепостничества без земли), продолжила идеологизм из-за революционной, а потом и послереволюционной ситуации в ХХ веке, а теперь ещё и посконный патриотизм попёр от курса Запада на уничтожение России вообще, и так называемое массовое искусство и информационная война, штука рациональная, худшим образом сказываются на возможности появиться произведению неприкладного искусства.

Оно и всегда – как редкие чёрточки в пунктире всемирной истории искусства. Но художественность, ему соответствующая, открыта в СССР, “Психологией искусства” Выготского (в 1925 году, впервые опубликовано в 1965-м). То есть Россия имеет шанс поднять уровень художественной критики на недосягаемую остальным высоту. Надо признать обладающим художественностью только то произведение, которое имеет странности как следы подсознательного идеала автора. Большие художники и так, стихийно, следуют этому критерию. Но на нём трудно удержаться – скатываются в прикладное искусство (в морализаторство, в дидактику) и даже просто в иллюстрацию или изопублицистику. А с классной критикой, скатываться стало б опасно. Россия могла б стать авангардом в области художественности. – Вот, чем стало б возможно гордиться, быть патриотом настоящим, а не глупо и надуто-фальшивым.

13 октября 2020 г.

Натания. Израиль.

Впервые опубликовано по адресу

https://zen.yandex.ru/media/id/5ee607d87036ec19360e810c/patriotizm-i-patriotizm-5f858e03ae6a9712bf6ea767

На главную
страницу сайта
Откликнуться
(art-otkrytie@narod.ru)