Художественный смысл – место на Синусоиде идеалов

С. Воложин.

Сезанн. Гора Сент Виктуар.

Грис. Портрет Пикассо.

Художественный смысл.

Подсознание просто заставило нарисовать иной мир, где гора уже как бы исчезает, а небо почти не отличается от земли.

 

Сезанн: "Сезам! Не открывайся!"

Нельзя возразить этому:

"Сезанновский кубизм 1907-1909г.

Так обычно называется первая фаза кубизма, для которой характерна склонность к абстракции и упрощению форм предметов. По словам одного из первых исследователей современного искусства Андре Сальмона, кубизм явился реакцией на отсутствие формы в импрессионизме, а его развитие обязано идеям постимпрессионистов, особенно художников-символистов, которые противопоставили чисто живописным целям и интересам импрессионистов явления смыслового порядка. Они утверждали, что настоящей реальностью обладает идея, а не ее отражение в материальном мире” (http://solla.site/2016/kubizm/).

И как это соотносится с мыслью, что подсознательным идеалом постимпрессионистов (и Сезанна) было метафизическое иномирие в порядке категорического неприятия скуки Этого мира?

Очень просто: первое – осознаваемые побуждения, а второе – подсознательное.

Скрытый (внетекстовый) идеал импрессионистов (слава абы какой жизни) тому, кто подсознательно считает, что жизнь заслуживает гораздо худшей оценки, - этот скрытый импрессионистский идеал противен как мещанский. И его, сверхчеловека, сознание вынуждено хоть что-то “текстовое” у импрессионистов отвергать. – Что? – "отсутствие формы” (точками ж разного цвета всё нарисовано; линий нет, контуров нет). – Ещё что отвергнуть? – Тему (визуальную особенность мига).

Оба отвергания наталкивают подсознание на Вечность, которая есть метафизика. Но до сознания доходит не это.

Поль Сезанн. Гора Сент Виктуар. 1906.

До сознания доходит, что надо контуры обводки фигуры вводить. Что и выполнено для части горы и части одного (жёлтого) домика.

Вот реальность.

https://www.bsigroup.ru/country/fra/excursions/mont_saint_victoire_winetour/

И косное сознание говорит:

"Сезанн говорил своему другу Иоахиму Гаске (Гаше), указывая на свою любимую гору Сент-Виктуар: “Какой взлет, какая властная жажда солнца и какая печаль, особенно вечером, когда вся тяжеловесность как бы опадает…" (Там же).

Нет ли уже и тут намёка, что материальность Этого (скучного) мира недостойна всё же трудов художника?

Подсознание же просто заставило нарисовать иной мир, где гора уже как бы исчезает, а небо почти не отличается от земли. И что тогда нарисовано? Какая Вечность? – Да какая-то непостижимая. В противоположность символистам, считавшим идеи и постижимыми, и более реальными, чем материальное.

Символистов не сочтёшь приземлёнными и ограниченными мещанами. Так зато они хлопочут об общем возвышенном. Они - некие коллективисты и сверхисторические оптимисты. На христиан похожи. А Сезанну это претит. Его "какая печаль" воодушевляет. Потому такая мрачность в его картине, такие холодные краски преобладают. Он любит смерть… Как сколько-то приобщающую к недостижительному идеалу непостижимости и как уж точно избавляющую от Скуки Этой жизни.

И такой парадоксальный (ницшеанский) идеал настолько необычен, что почти никому не помещается в голову. И – про художника пишут:

"Сезанн подчеркивает устойчивость и предметность мира: граненые объемы образуют подобие рельефа…" (Там же).

Поразительно! Автор сам же цитирует про "тяжеловесность как бы опадает", и сам же про это как бы и не знал никогда.

А всё потому, что есть выражение сознания (контуры), а есть - подсознания (иномирие со смешением фактуры неба и земли и с растворением горы). И подсознательное как бы не удерживается. И – эпиграфом своей статьи автор взял такие слова упомянутого Сальмона:

"Это начало совершенно нового искусства, призванного спасти мир".

Как Достоевский прямо: красота спасёт мир. Однако Достоевский имел идеал коллективистского типа, а ницшеанцы – ему противополюс. Но искусство, да, совершенно новое. (Если забыть, что новое это хорошо забытое старое.)

 

Признаюсь, что мысли написать эту статью я обязан удивлению фразе:

“Аполлинер, один из первых интерпретаторов кубизма, говорил, что кубизм — это "научная живопись"” (Хюбнер).

И ещё одному отрывку из Хюбнера же:

"Разве не учил Кант, один из величайших теоретиков оснований науки, что познанный объект частично воспроизводится субъектом в определенных процессах познания именно потому, что он лишь благодаря операциям сознания становится тем, чем он затем является?”.

А ещё больше – тому, что нашлась статья при запросе: “кубизм позитивизм”, - с положительным отношением к связи этих понятий:

"Фетишизирование науки и естественно – научных методов мышления приводило к убежденности, что возможно создать некую универсальную схему мышления вообще, схему логики с большой буквы. Каждое из художественных направлений модернизма (кубизм, футуризм, сюрреализм, абстракционизм и др.) считало себя создателем такой универсальной и “единственно научной” системы” (http://elib.altstu.ru/elib/books/Files/pa2001_1_2/pages/32/pap_32.html).

Какое, к чёрту, положительное отношение, когда первые кубистские лица (в “Авиньонских девушках” 1907 – про бордель) Пикассо нарисовал, будучи несколько лет как заражённым венерической болезнью!?. При том, что я знал, какая это пошлость – позитивизм, предлагающий не объяснять, что на самом деле перед наукой на столе исследователя. Описал и хватит.

Медицину Пикассо естественно было возненавидеть, раз она не вернула ему здоровье полностью. Кубистские картины естественнее счесть издевательством над бессилием науки проникнуть в суть явлений, сохраняя хорошую мину при плохой игре.

Если и радоваться, то недостижимости истины для науки (как то и пристало – парадоксально – ницшеанцу):

"В одном из писем Сезанн рекомендует молодому художнику Пабло Пикассо рассматривать натуру как совокупность простых форм — сфер, конусов, цилиндров” (http://solla.site/2016/kubizm/ ). То, до чего дошёл Малевич в супрематизме: пространство без вещей – иномирие такое, годящееся как альтернатива Этому скучному миру.

Тогда можно помыслить, что было-таки вдохновение у кубиста: он доказывал наглядно бессилие науки с её идеализациями: точками, прямыми, трапециями, кубами, цилиндрами…

Вот фото Пикассо.

Нос кривой. Из трапеций. Значит, так и надо рисовать. Брови – ломанные, а не круглые. Глаза, как у клоуна подрисованы, треугольные. Подбородок – бесформенный. – Смешать там всё, что ниже носа. Нельзя сказать, что симметричное лицо у Пикассо – вот и сместить всё относительно всего. Это и будет его суть. Пробор только прямой. – Так и сделать. Волосы тёмные. – Тоже так и сделать. Но вообще всё не очень отличается от телесности. - Вот и дать почти монохромность. Шеи нет, утонула в костюме. – Лишить его шеи. А костюм выпятить. Его суть – в костюме. И раз наука – перец всего, то и костюм – как книга. В ней главное – листы. Вот их и надо подчеркнуть. Много листов. А поскольку Пикассо единомышленник и тоже всё считает на самом-то деле состоящим из геометрических фигур, то это всё будет фоном и – из граней, граней, граней.

Грис. Портрет Пикассо. 1912.

И… наука провалилась. – Можно радоваться чему-то принципиально недостижимому и иномирному.

Для первых разов радость художника таки имеет место быть. А потом, вероятнее всего, выветривается. И потому эти художники типа Пикассо и Дали начинают издеваться не над наукой, а над зрителями, тупо готовыми верить, что перед ними что-то сто`ящее.

11 июля 2018 г.

Натания. Израиль.

Впервые опубликовано по адресу

http://newlit.ru/~hudozhestvenniy_smysl/6132.html

На главную
страницу сайта
Откликнуться
(art-otkrytie@narod.ru)