Художественный смысл – место на Синусоиде идеалов

С. Воложин.

Самойлов. Вот и всё. Смежили очи гении и др. стихи.

Художественный смысл.

Вневременье, презрение к жизни и некая любовь к смерти, сдвигает его пробуддизм с пассивного демонизма к активному, ницшеанству.

 

Попробую-ка я…

Мне трудно. Хочется обосновать ещё раз. Чтоб вас, читатель, не отправлять туда, где это уже обосновано. Но. Это слишком далеко уведёт. Так что – хотите – верьте, хотите – нет (и читайте http://art-otkrytie.narod.ru/pushkin39.htm), а есть универсальный смысл во всех-всех-всех стихотворениях. Даже в изрядно плохих. Он в том, что выражается просто радость жизни.

Вот не её ли – вопреки содержанию – и выразил Самойлов таким стихотворением.

 

Вот и всё. Смежили очи гении.

И когда померкли небеса,

Словно в опустевшем помещении,

Стали слышны наши голоса.

Тянем, тянем слово залежалое,

Говорим и вяло и темно.

Как нас чествуют и как нас жалуют!

Нету их. И всё разрешено.

1966

Содержание: после смерти Ахматовой (1966), Маршака (1964), Светлова (1964), Пастернака (1960), Заболоцкого (1958), Георгия Иванова (1958) стали что-то значить и поэты послабее.

Так в чём-то обратное – просто радость жизни – звукосмыслом выражено в стихотворении Самойлова .

В этой таинственной области есть свои правила.

"…повторы сплошь и рядом выполняют порученную им роль независимо от того, какой именно звук, какую именно гласную (к согласным это меньше относится) они повторяют” (Вейдле. Эмбриология поэзии).

А есть другое правило, правда, для исторически меняющегося художественного смысла, что очень значимы начала и концы.

Так можно в первом стихе почуять преобладание звука “и”. Их целых 6. Один – ударный ("смежи`ли”). Причём для “и” применены и "очи”. Потому что слово это устаревшее. Можно было – если забыть о тонкостях поэзии – и так написать: “Вот и всё. Глаза смежили гении”.

Этот звук “и” – особый в языке (причём не только в русском, как продемонстрировал Вейдле).

"Осмысление звуков… может повиноваться тем особенностям данного звука (среди гласных гораздо ярче выраженным в у или и, чем например в е), что благоприятствуют выражению таких-то смыслов, а не других” (Вейдле. Там же).

Что это за смыслы?

"…высоты, остроты, узости, а при необязательном, конечно, но всегда возможном и даже прельстительном усилении, еще и пронзительности, другим гласным недоступной”

“Что же касается гласной и, то начать взвешивать ее выразительные возможности было небесполезно, потому что они обратно аналогичны выразительным возможностям гласной у. Эта совсем внизу регистра, та - совсем вверху, заостренная, тоненькая или узко–резкая”

“И в нашем языке у лучше соответствует сумраку или сумеркам, чем утру. Оно, во многих языках, как я уже говорил, самая низкая по тону гласная, а и - самая высокая” (Вейдле. Там же).

Вот нечто высокое, касающееся гениев, Самойлов, будучи поэтом, и звуковыражает (совсем, конечно не отдавая себе отчёта в выборе слов).

Такого естественного тяготения к звукосмыслу, как у у и и, у других звуков нет. Поэтому поэты играют – если можно так сказать – и другими звуками. Тут – в чём-то противоположными высоте и звучности гласной “и” – шипящими согласными или мычащими.

А есть известная таблица повторов согласных…

класс

Т

Ф

Н

Р

С

З

Ч

Ш

К

П

Ж

Ц

согласные

Д-Дь-Т-Ть

В-Вь-Ф-Фь

М-Мь-Н-Нь

Л-Ль-Р-Рь

З-Зь-С-Сь

З-Ж

Ш-Щ-Ч

С-Ш

Х-Г-К

Б-Бь-П-Пь

Ж-Ш

Ц

И по ней видно, что шипящие как бы поддерживаются свистящими, так сказать: с – з –ж – ш – щ – ч. “Гениальным” “и” по звукосмыслу Самойлова не уступают в игре шипящие и мычащие.

Смотрите, что видится, если их обозначить:

 

Вот и всё. Смежили очи гении.

И когда померкли небеса,

Словно в опустевшем помещении,

Стали слышны наши голоса.

Тянем, тянем слово залежалое,

Говорим и вяло и темно.

Как нас чествуют и как нас жалуют!

Нету их. И всё разрешено.

То есть, говоря значениями слов об одном: горе, что снизился, мол, критерий для поэтов, Самойлов тихонько этому противоречит звукосмыслом. Чего-то, мол, стоим и мы, серые и живые.

Так это – авторски-субъективно. А объективно? Если прав Вейдле, что "к согласным это [звукосмысл] меньше относится”, то переход на игру повторами согласных – это удел именно слабых поэтов (вышепоказанную таблицу я почерпнул у Шаламова). А ощутимый повтор гласной “и” есть только в первом стихе, что мало. И, если перестать говорить о поэтичности этого стихотворения, а только о его значащем смысле, то, получается, вся поэзия шестидесятников, в 1966-м уже сменивших умерших гениев, есть негативно оцениваемое "всё разрешено”? – Так если он Евтушенко имел в виду, то я согласен (стихопублицистика, а не искусство). А вообще…

Может, надо под его лирическим “мы” понимать его “я”?

А может, всё стихотворение есть выражение крайнего скептицизма ко всему окружающему. Нежелание что-либо идеализировать и поэтизировать. И все выявленные повторы – это всего лишь неосознаваемая инерция неистребимого выражения радости жизни. А подсознательный идеал – это всепроникающая неочарованность, выражаемая "простотой семантики и синтаксиса” (Казак со слов Кардина. https://vk.com/doc5787984_437795932?hash=e166cf19bc4eaf667a&dl=739dd67d4faa1456dd). Реализм? Открытие того, что все заблуждаются насчёт достижимости разных идеалов, к которым столь взбудоражено бросились все в хрущёвскую оттепель? Да нет. Стоицизм. Какая-то ипостась пробуддизма.

"…живя в Москве, не принимал участия в съездах СП…” (Там же).

Об этом же говорит и “Песенка гусара” 80-х годов.

 

Когда мы были на войне,

Когда мы были на войне,

Там каждый думал о своей

Любимой или о жене.

И я бы тоже думать мог,

И я бы тоже думать мог,

Когда на трубочку глядел,

На голубой её дымок.

Как ты когда-то мне лгала,

Как ты когда-то мне лгала,

Как сердце легкое своё

Другому другу отдала.

А я не думал ни о ком,

А я не думал ни о ком,

Я только трубочку курил

С турецким табаком…

Когда мы будем на войне,

Когда мы будем на войне,

Навстречу пулям понесусь

На молодом коне.

Я только верной пули жду,

Я только верной пули жду,

Что утолит мою печаль

И пресечет мою вражду.

Это вневременье, презрение к жизни и некая любовь к смерти, сдвигает его пробуддизм с пассивного демонизма к активному, ницшеанству. А сам ритм, повторы строчек и возврат рифмы (ааbа) – как что-то безостановочное – внушает попадание в какое-то иномирие.

Понятно, почему эти стихи стали народной песней. – По изречению Феофана Затворника (оборванному мною): “Дело не главное в жизни, главное – настроение сердца”. Так мало ли какое настроение нахлынет… – Самый перец русского менталитета, называемого либералами недостижительностью. А что такое само ницшеанство как не идеал принципиально недостижимого иномирия.

Беру первое попавшееся другое стихотворение…

Бессонница.

 

Я разлюбил себя. Тоскую

От неприязни к бытию.

Кляну и плоть свою людскую,

И душу бренную свою.

Когда-то погружался в сон

Я, словно в воду, бед не чая.

Теперь рассветный час встречаю,

Бессонницею обнесён.

Она стоит вокруг, стоглаза,

И сыплет в очи горсть песка.

От смутного её рассказа

На сердце смертная тоска.

И я не сплю - не от боязни,

Что утром не открою глаз.

Лишь чувством острой неприязни

К себе - встречаю ранний час.

1979

Тут то же самое. Но какая радость жизни, несмотря ни на что бьёт из вот такого стиха!

 

На сердце смертная тоска

Эти повторы срд – смрт – тск… 12 согласных из 19-ти звуков…

 

Бессонницею обнесён

Б-сс-нн – бнс… 10 согласных в 18-ти звуках… Трудна жизнь…

А красота неистребима. Никакие мерзости войны и мира не способны её вытравить.

5 мая 2018 г.

Натания. Израиль.

Впервые опубликовано по адресу

http://newlit.ru/~hudozhestvenniy_smysl/6064.html

На главную
страницу сайта
Откликнуться
(art-otkrytie@narod.ru)