Художественный смысл – место на Синусоиде идеалов

С. Воложин.

Пушкин. Путешествие в Арзрум.

Художественный смысл.

Разочарование во всяких высоких идеалах в 1835 году, когда, наконец, он решил это произведение дописать и напечатать.

 

Рою землю.

Объявляю: у меня новая мания. Дескать, искусство (неприкладное) есть то и только то, что несёт в своём тексте хоть что-то, рождённое подсознанием непосредственно. Последнее важно. Потому что любой автоматизм словоприменения, любая установка – подсознательны. А моё “что-то” должно иметь отношение к идеалу. Тоже подсознательному.

И вот с этой манией в душе я перечитал своё (см. тут) о пушкинском “Путешествии в Арзрум” и… должен бы признать этот пушкинский отчёт не имеющим того “что-то”. Следовательно – нехудожественным произведением. Следовательно, например, в 10-титомнике его сочинений оно должно б помещаться не в томе 5-м (Романы, Повести), а в томе 6, 7 или 8-м.

Как вдруг мелькнула мысль: а что если на подсознательный идеал Дома и Семьи намекают даже нотки отстранённости (если они есть) и от замечательной экзотики? Что, мол, ему эти далёкие красоты, когда ему Дом нужен…

Как ему калмычка за приставание дала кастрюлей по голове, вроде, в ту степь…

Открыть что ли наобум Лазаря что-то экзотическое…

"Дорога наша сделалась живописна”.

В этом "сделалась” я-теперешний чую отстраненность.

"Горы тянулись над нами. На их вершинах ползали чуть видные стада и казались насекомыми”.

Насекомые – тоже лексика отстранённости.

Когда я первый раз в жизни увидел горы (а это был Южный Берег Крыма, и я плыл на дизельэлектроходе из Одессы в Ялту, то есть корабль, наверно, не меньше чем в полукилометре от берега плыл), я только что не щипал себя, не сплю ли я – такими неожиданно маленькими виделись дома – как спичечные коробки, при том, что берег, казалось, был рядом. Подстать были и машинки. Но я б оскорбил своё впечатление сказки, если б их насекомыми назвал.

"Мы различили и пастуха, быть может, русского, некогда взятого в плен и состарившегося в неволе”.

Я не думаю, что живописность навеяла плен и неволю. Негатив – из подсознательного идеала, от которого он с каждым шагом удаляется.

"Мы встретили еще курганы, еще развалины. Два-три надгробных памятника стояло на краю дороги. Там, по обычаю черкесов, похоронены их наездники. Татарская надпись, изображение шашки, танго, иссеченные на камне, оставлены хищным внукам в память хищного предка”.

Негатив усиливается…

А ну, перескочим ещё на какую-то другую экзотику.

"Я ехал посреди плодоносных нив и цветущих лугов. Жатва струилась, ожидая серпа. Я любовался прекрасной землею, коей плодородие вошло на Востоке в пословицу. К вечеру прибыл я в Перинке. Здесь был казачий пост. Урядник предсказывал мне бурю…”.

Опа. А то что-то долго негатива не появлялось. – Пушкин отыгрался за эту долготу описанием непогоды. Правду сказать, он к ней отнёсся стоически. Что такое, однако, стоицизм, как не хорошая мина при плохой игре.

А ну, ещё что-нибудь.

"26 июня мы стали в горах в пяти верстах от Арзрума. Горы эти называются Ак-Даг (белые горы); они меловые. Белая, язвительная пыль ела нам глаза; грустный вид их наводил тоску”.

Но красиво ж, нет? – Плевать…

А ну, в гареме.

"Все они были приятны лицом, но не было ни одной красавицы…”.

А ну, в самый конец.

"Утром, проезжая мимо Казбека, увидел я чудное зрелище. Белые оборванные тучи перетягивались через вершину горы, и уединенный монастырь, озаренный лучами солнца, казалось, плавал в воздухе, несомый облаками. Бешеная Балка также явилась мне во всем своем величии: овраг, наполнившийся дождевыми водами, превосходил в своей свирепости самый Терек, тут же грозно ревевший. Берега были растерзаны; огромные камни сдвинуты были с места и загромождали поток”.

Но и эта дикая красота, видно, утомила:

"Наконец я выехал из тесного ущелия на раздолие широких равнин Большой Кабарды”.

Ай да я! Я ж вернул в своём мнении “Путешествие в Арзрум” в художественную литературу. В этом произведении брезжит нецитируемое… Что? Если и не идеал Дома и Семьи, который был у Пушкина ещё неосознаваемым, когда он записывал свои впечатления от путешествия в 1829 году, то разочарование во всяких высоких идеалах в 1835 году, когда, наконец, он решил это произведение дописать и напечатать.

31 июля 2015 г.

Натания. Израиль.

Впервые опубликовано по адресу

http://www.pereplet.ru/volozhin/309.html#309

На главную
страницу сайта
Откликнуться
(art-otkrytie@narod.ru)