Никита Михалков. 12.

Скрытый смысл.

Прикрытый российским обществизмом, пофигизм победил?

Сам.

Через два дня после просмотра фильма “12” (2007 г.) Никиты Михалкова меня озарило, почему он меня не тронул. – Потому что исключительно головой сделан. Без участия подсознания. Нравоучение народу. Скрытое нравоучение. (Потому и пишу вот это, что есть что раскрывать.)

Помните, что там в самом конце?

Тот, кто первым отказался проголосовать за виновность подсудимого, говорит иконе* вслух наедине:

“- В общем, так. Хочешь лететь – лети. Путь свободен. Хочешь оставаться – оставайся. Только решай это сам. Никто за тебя это не сделает. – Честь имею”.

А вы помните, что у него за обстоятельства? Чем он оправдывается, дескать, не может заняться спасением выбрасываемого на свободу и смерть невиновного мальчика?

“- Ну я, например, должен на полгода уехать в Японию. Это очень сложная работа. Но, поймите, дело не во мне лично. Со мной 850 рабочих и их семей”.

А после его: “Честь имею”, - показана ночная улица без единого святящегося окна, и шумит: то ли в небе пролетающий самолёт, то ли просто город шумит, пусть и ночной, - и идёт дождь*, и деловито бежит под ним что-то* несущая в зубах собака. И несомое посверкивает.

Улетел физик в Японию или нет? Что за помещение он покинул, уходя и оставляя открытыми только что им открытые фрамуги? И залетают в те фрамуги снежинки… (Они в дождь почему-то превратились* при монтаже кадров с собакой...) Это лаборатория той иностранной фирмы, где 850 рабочих?* Зачем студить помещение? Что символизирует из помещения улетевшая через фрамугу птичка? Можно ли, чтоб в лабораторию могли залетать птицы?* Думал ли обо всём этом Михалков, снимая именно то и так?*

Всё это, наверно, не очень важно*.

Важно, что последний человек на экране – тот, кто повернул судьбу мальчика.

Не офицер на пенсии, сразу знавший, что мальчик не убивал, берущий теперь того, после оправдания, к себе жить, и обещающий ему, что убийц отца найдут.

Пенсионер даже не предпоследний на экране человек, участвующий в жизни мальчика.

Перед колеблющимся физиком идёт музыкальный клип воспоминаний мальчика об отчиме, маме, былом детском счастье. Смазан берущий под опеку ныне одинокого и несчастного мальчика оцифер-пенсионер.

Михалков боится показаться сюсюкающим и сделавшим американский хэппи-энд.

Не понятно: это рутинные для успокаивания - слова пенсионера: “Мы их найдём. Обязательно найдём. Я тебе обещаю”, - или перед нами как бы заявка на начало другого фильма, как любят додумывать продолжение зрители. И в том продолжении “мы” будут не сиюсекундные мальчик и пенсионер, а все двенадцать давешних заседателей присяжных. Будет раскачка-восхождение этих двенадцати, частных людей, до уровня ячейки гражданского общества. Гражданского общества, всё никак – вот уж который год - не укоренящегося в России.

Зато, раз подумалось так, понятно становится, зачем возникло на секунду на экране в самом начале кино перекошенное – какое-то знакомое - лицо бросившегося в атаку солдата в каске времён Великой Отечественной.

Или это Чеченская война? (Мальчик же – чеченец. С Чеченской войны началось собирание новой России…)

Проверим.

Да. Там Чеченская. 5-я минута фильма и первая после прохождения титров. Какой-то идиотизм дурного броска солдат под кинжальный огонь, где смерть косит абсолютно всех. Какой-то идиотизм лозунгов-растяжек над улицей, вдоль которой идёт атака: “Liberte, Egalite, Fraternite!”, “Мир, Труд, Счастье!” Какой-то идиотизм с ликующей, с флагами, толпой на тротуарах, приветствующей ежесекундно убиваемых солдат, как финиширующих бегунов на соревнованиях. И каска все же - не времён Великой Отечественной.

Но идиотизм атаки-финиша-забега воспринимается подсознанием, а сознание отмечает лишь перекошенное лицо бросившегося в атаку с криком “ура!”.

Вот осознавание соотношения самого первого человека в собственно “тексте” фильма (этого солдата в каске) с самым последним человеком в “тексте” (физиком) и закрепило моё вдруг-понимание содержания нравоучения народу: “Воевать умеете – сумейте, наконец, жить в мире”, “Хватит поступать, как все, - поступай САМ”.

Собственно, и открытая фрамуга в конце фильма, и улетающая через неё из помещения птица – это, оказывается, символы начала освоения свободы россиянами, до сих пор не освоившими её, хоть и получившими аж в 1991-м году. Да здравствуют - иными словами – либеральные ценности и долой* российскую самобытность-обществизм.

Но что если я с самого начала подсознанием всё так и “понял”? И потому душою не принял это кино… А? Как влезть к себе в подсознание?

Нет. Фильм же длинный. Он же и пока длился, меня не волновал.

Я даже с первых минут стал скучать – от угадывания подтекста.

“- Объявляется перерыв до вынесения вердикта присяжными заседателями.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

- Я должна оставаться здесь?

- Да.

- Но я всё рассказала.

- Такой порядок”.

Это свидетельница, понятно. Которой до лампочки, чем кончится суд. Она отбывает нудную общественную повинность. И привычно хочет ускользнуть. Отбыла же! Спряталась, как всегда, за то, что хочет от неё, мол, общество. Или, в самом деле, общество хочет, чтоб ей было по сути наплевать, а не наплевать – лишь по форме?

(Я знал из рекламы, что фильм - о заседании присяжных заседателей, где решалось, виновен или нет в убийстве приёмного отца, русского, офицера, чеченский мальчик.)

Потом растянуто показывают, как ведут присяжных к месту их заседания. Потом – как они бестолково, хоть занятые вообще-то люди, тратят время, будучи на место приведены (привыкли ж к халатности). – Всем до лампочки этот обвиняемый. Очень по-российски. Как считал Константин Леонтьев, нация та вели`ка, в которой вели`ко добро и зло: растопчут кого-нибудь в дверях - туда и дорога.

Одна последней волны эмигрантка в США писала о первых впечатлениях оттуда: какие чуткие вокруг люди. Русским-де спрятаться с их хвалёной душевностью. Вот и Михалков, похоже было, смотрит на россиян как бы из заграницы, как бы взглядом тех, кто, облегчая себе вхождение в чужое общество, готов всё российское вспоминать по-плохому.

Так неужели, - думалось мне, - я такой предвзятый, что жёсткую трезвость Михалкова не могу простить и скучаю, предвидя сентиментальный поворот?

Я не угадал. Сентиментального поворота не случилось. Прикрытый российским обществизмом, пофигизм победил. 11 человек, - чтоб избавить себя от правосудных хлопот при севшем в тюрьму невинном мальчике, - голосуют за его невиновность (и неминуемую скорую смерть от людей, заинтересованных в его жилплощади, наследуемой от убитого отчима). И хоть я и не угадал поворота сюжета, всё равно мне что-то не по вкусу. – Что? Неужели этот неприглядный российский народ? Неужели я всё же предвзят?

Нехорошо-о-о.

Я было попробовал себя оправдать, что просто не реализм тут. Вон, письменной цитатой начинается показ. Что-то про не реализм.

(Подтвердилось, когда я стал пересматривать: "Не следует искать здесь правду быта, попытайтесь ощутить истину бытия" Б. Тосья”.)

Письменной цитатой из того же какого-то Тосья кино и кончается.

Потом – эта надуманность логик, по которым приходил к мнению о невиновности мальчика один, другой, третий и т.д. заседатель. Это отсутствие видеоряда, рассказывание вместо показывания, случаев из жизни. Собственно, некинематографичный сценарий. Видеоряду оставлена только ничего не значащая пришлёпка о потухающем в помещении свете.

(Неприятную достоевщину рассказанного самым последним заседателем, сменившим своё мнение, можно было б Михалкову простить. Ну не удался эпизод. Но не волновало-то и до него.)

Итак, - думалось, - тут какой-то непривычный стиль. Из-за непривычности и получается-де это невживание в кино. Я-де просто испорчен. Не могу забыться, окунуться безоглядно, если передо мною не реализм.

Но. Я ж так много нереализма сумел всё-таки в своей жизни почувствовать…

Что-то не то.

И вдруг – это соотношение первого и последнего человека в “тексте” всплыло в сознании!

Аааааааааа, хитрый Михалков! Я понял! – Воспитать нас!.. Подвести нас незаметно, чтоб мы сами исправились.

Но хитрость – не искусство, всё-таки. (Хоть и искусность.)

Вроде, полностью соответствует фильм Михалкова принятому мною определению Натева: непосредственное и непринуждённое испытание сокровенного мироотношения человека с целью совершенствования человечества.

Так в чём дело?

Может непосредственности всё же не хватает? Опосредование тут?

Как загадка… - Отгадал – радость: сам угадал.

А тут – как моральная загадка. И отгадка: делай сам, - эмоционально недостаточна для испытания. – Перед нами произведение прикладного (не идеологического) искусства: нравоучение.

28 февраля 2008 г.

Натания. Израиль.

* - ошибки.

10 ноября 2008 года мне пришло письмо-возражение, из которого мне видно, что я просто-напросто кое-что в фильме в упор не заметил и не понял:

“Господин Воложин, наконец, мне удалось увидеть "12" и Ваше повествование в "Сам" сравнить со своими впечатлениями. На мой взгляд, Вам необходимо абзац "Уехал ли физик в Японию" обязательно исправить. Даже ребёнку, посмотревшему фильм, ясно, что после окончания заседания суда, когда большинство заседателей (правда восторжествовала благодаря Их подвигу) побежало пить водку, физик возвращается за своей иконкой Божьей матери. Он входит в спортзал (это не лаборатория его фирмы!), подходит к стеллажу, чтобы положить иконку в своё портмоне на постоянное место её нахождения. Видит птичку, которая вместе с глотком свежего воздуха влетела в спортзал, как посланец неба (когда вынули подушку из стены у трубы), и принимала участие, выполняя свою миссию, в решении судьбы мальчика. Физик открывает 2 фрамуги, в зал врывается хоровод снежинок просто потому, что на дворе зима и идёт снег. Это не замёрзший дождь ("превратившийся" в снег после монтажа кадров с собакой). Просто показаны подряд две сюжетные линии: мальчик видит собаку под дождём, затем снег идёт в день суда. Физик после того, как "поднялся" со дна, конечно, стал человеком верующим. Он хорошо подготовился к борьбе за судьбу мальчика, лично изучил вещдоки, но не был уверен, что без участия Неба сможет убедить заседателей, поэтому достал из портмоне иконку Богородицы и поставил её на стеллаж как великую силу, в которую он верит. К сожалению, я не видела кадров фильма (не видела начала и некоторых кадров!), когда он доставал иконку, но готова предположить, что птичка влетела в дырку только после установки Богоматери на стеллаже (это же притча). Когда путь к свободе для птички был открыт, и дальше всё действительно зависело только от её выбора (у всех есть выбор!), он кладёт иконку в своё аккуратное портмоне (в самый ВЕРХНИЙ КАРМАНЧИК!) и уходит чтобы далее выполнять своё ПРЕДНАЗНАЧЕНИЕ: содержать 850 рабочих и их семьи. Для этого он ВОССТАЛ ИЗ ПЕПЛА, поднят из небытия!!! Он показан последним потому, что он - главный, от его упорства и грамотных действий зависела СВОБОДА мальчика, но он видит себя, как проводника высшей воли. Пенсионер-грушник понимает жизненные ценности немного по-другому (жизнь в тюрьме - тоже жизнь), но в конце, может быть, тоже понял своё предназначение в судьбе мальчика (если не я, то кто же?).

Эту собаку под дождём мальчик в своей памяти видел несколько раз, но всякий раз в тумане и издалека. Когда же ГРУшник подкупил его своим обещанием ("мы их обязательно найдём") и он согласился жить с ним (без этого обещания мальчик просто опять пересел бы от него подальше, как уже сделал, когда ГРУшник с ним заговорил), память "разрешила увидеть" эту собаку вблизи - с человеческой рукой в зубах (это стало уже не так страшно, это можно уже видеть, когда рядом большой, сильный человек!).

Конечно до гражданского общества, как до небес, если даже 12 "апостолов", от которых зависят судьбы людей, так далеки от совершенства, но ведь "лиха беда-начало".

Фильм конечно с птичками, трюками с ножом и всякими наворотами, но мне понравился. Это ведь римейк какого-то американского фильма, в котором действие происходит тоже в одном помещении. Чего один Адабашьян стоит, псих в униформе судебного ведомства, с кучей мобильных телефонов! Общество в разрезе во всей красе, со всеми фобиями, с жестокостью и глупостью. Мне не помешало отсутствие "видеоряда" – наоборот: типажи различные, а раскрылись ярко и понятно благодаря прекрасному актёрскому составу”.

В оправдание могу сказать, что смотрел я, видно, пиратскую копию, очень тёмную, не увидел человеческую руку в зубах собаки (это – теперь понятно - воспоминание мальчика о чеченской войне), не узнал в конце фильма спортзал (место недавнего совещания заседателей), и совсем вырезана в копии сцена с намерением большинства заседателей обмыть свой подвиг во имя правды.

Так если считать, что, единожды уверовав в Бога, человек не разуверяется, то права моя корреспондентка. И какое там “сам”? – Делай, как Бог велит, а не сам. В том мораль фильма. И я чуть не кругом не прав, а не только в одном абзаце. Что и сквозит в подтексте письма.

Но.

Что если она максималистка? Или впала в максимализм, натолкнувшись на жёсткого атеиста, меня? И что если люди (физик из кино, она сама) способны к самообману в трудных случаях?

Я был не прав в малом. Физик не “говорит иконе”, а говорит птичке, икону уже спрятав в портмоне:

“- В общем, так. Хочешь лететь – лети. Путь свободен. Хочешь оставаться – оставайся. Только решай это сам. Никто за тебя это не сделает. – Честь имею”.

В отношении птички это слова бессмысленные. Птичка не захочет оставаться в спортзале.

Зачем же Михалков допустил бессмысленность? – Чтоб мы поняли, что говорит физик сам себе. И - в связи с освобождением мальчика, влекущим его смерть. Ибо спасти того от смерти может в такой же – большой – степени физик (если не полетит в Японию), в какой степени – тоже большой – он, физик, повлиял давеча на освобождение мальчика. То есть перед физиком стоит вопрос: лететь или не лететь в Японию. На него он и отвечает себе вслух, внешне обращаясь к птице.

По естеству своему птица, конечно, улетит. Человек верующий должен, да, посчитать птицу вестью себе от Бога: лети; в Японию, как закономерно – т.е. по-Моему - улетит из спортзала птица; Я, Бог, устроил освобождение мальчику и пути Господни неисповедимы; неисповедима и смерть его; доверься Мне.

И в следующем кадре - вой самолёта… А за долю секунды до – “решай сам” и “Честь имею”. Честь! А не веру, доверие… Богу!

“Честь имею”, правда, ещё и фигура прощания. Но (по словарю Ушакова, да и по чувству) устаревшая и офицерская. При чём это вдруг? – Опять бессмысленность…

Значит тут акцент: это не прощание с птицей. Фактически это отказ от Бога.

Но не во имя свободы мальчика (на свободе, мол, и смерть красна, а жизнь в тюрьме, мол, есть смерть). Зарапортовалась тут моя корреспондентка, хоть “свобода” и великое слово.

Зато ей, религиозной, запросто освятить и самоё смерть, если у принесущего её физика Божье предназначение кормить 850 семей и если он ТАК понял Божьего вестника. Не важно-де, что он при этом произносит.

С иконкой же у сердца остаётся физик, даже если к нему ассоциативно отнести звук летящего самолёта.

(Совсем в моём духе получается: нельзя-де процитировать художественный смысл.)

Однако если верующему свойственно колебаться в вере и иногда от неё отступать, то нецитируемости нет. Есть просто, “в лоб”, отступничество, на чём и подловил своего героя режиссёр. Иконка спрятана в карман.

Не более ли прав был кто-то, вырезавший сцену намерений пойти в ресторан?

Она и впрямь противопоставляет откровенно безнравственных тем, кто хоть не пошёл пить водку. И последовательнее мой вариант идеи фильма проступает без этой сцены.

Зато кончается-то фильм вот какой письменной цитатой из того же Тосья: “Закон превыше всего, но как быть, когда милосердие оказывается выше закона”.

“…существует наиболее популярная гипотеза о том, что под этим именем [Тосья] скрывается сам Михалков, и эти цитаты его собственного сочинения” (Википедия).

Полная надпись эта держится на экране 4 секунды. И развёртывается постепенно. – Можно и успеть прочесть кинозрителю, пусть и не нацеленному на чтение.

То есть, режиссёром понимать предлагается, что милосерднее было этим одиннадцати проголосовать: “Виновен”. Не пенсионер грушник, оправдавший себя перед Тосья тем, что взял мальчика жить с собой, показан последним. А новообращённый религиозный физик. ДАЖЕ религиозный оказался у Михалкова НЕ милосердным. Чем по большому счёту отличается физик (утвердившийся перед иконой и птичкой в Божьей воле “убить” мальчика, выпустив его на свободу), - чем он отличается от того мужика из “Идиота” Достоевского, который перекрестился перед тем, как убить попутчика? – Ничем. Только мужик это сделал, чтоб взять часы, а физик – чтоб продолжать обеспечивать жизнь 850 рабочих и их семей. И там и там – как элементы произведения – лучшая жизнь на земле с Богом не в душе, а в портмоне и т.п. – Во внешней формальности. Понимай, - всё ещё об элементах фильма речь, не о смысле целого! - только совесть внутри человека, а не вне человека находящийся Бог – гарантия торжества либеральных ценностей. Никакое не ПРЕДНАЗНАЧЕНИЕ, будь оно освящено пусть даже и идеей Бога.

Ну а целое - и у Достоевского, и у Михалкова – либеральные ценности, но в русском изводе: с Богом внутри. Потому - “Тосья”: и нерусская фамилия, и русская мысль.

Русскость же единственная претендует – по Достоевскому** – (в пику Западу с его “закон выше совести”) обустроить земную жизнь лишь со Христом. Михалков к такой русскости - сюжетом с физиком - просто присоединился.

Однако плохо не это, а попытка продуманности прятками притвориться художественностью.

** - Достоевский, - если я не ошибаюсь, - не внял, что протестантизм саму успешность в деле считает признаком богоизбранности конкретного человека. Не внял этому и Михалков. У него птичка всерьёз вещая: проявляет себя, когда последний обвиняющий мальчика взял слово, чтоб отказаться, как оказалось, от обвинения. Протестанту не нужна такая мистика. У него проще. – Значит, Михалков идёт за Достоевским. В фильме своём. А что он вне его, например, при презентации Достоевского в телепрограмме “Выбирай своё имя, Россия”, набросился на Достоевского за неактуальность… Ну так Михалков хозяин своего слова. Захотел – дал, захотел – забрал. Хозяин барин.

15 ноября 2008 г.

Натания. Израиль.

На главную
страницу сайта
Откликнуться
(art-otkrytie@narod.ru)