Художественный смысл – место на Синусоиде идеалов

С. Воложин.

Марчук. Климт. Картины.

Образный смысл.

Важно "живёт помимо человека", потому что с людьми скучно: мещане они.

 

Марчук и морок.

 

Хотелось найти что-то такое невероятное, а его, может, и в природе не существует.

Марчук.

Картины Марчука как-то магнетизируют и озадачивают. Не то, чтоб импрессионизм (цвета получены физическим смешиванием, а не оптическим), но эта дробность колоссальная…

Похоже это лицо на такой портрет?

Г. Климт. Портрет Адели Блох-Бауэр. 1907.

Что-то похожее в картинах есть.

Так есть такой теоретик, который говорит о картине Климта как о работе в стиле модерн, отправляясь от неравновесности таких дополнительных цветов, как фиолетовый и оранжевый (а неравновесность, она потому неравновесность, что оранжевый тяготеет к устойчивым красному и жёлтому, а фиолетовый – к устойчивым красному и синему)… Так вот, отправляясь от неравновесности, он говорит: "отсюда – "текучесть" цвета, его общая динамичность" (Н. Н. Александров. http://alexnn.trinitas.pro/files/2011/12/Stil-modern-ar-nuvo-4.pdf). А, отправляясь от этой динамичности, он приходит к утверждению, что она есть образ мира "где всё живёт само по себе и помимо человека". – Почему важно "помимо человека"? – Потому что с людьми скучно: мещане они. А художник, применивший, в частности, контраст (оранжевое-фиолетовое), есть сверхчеловек, и этот мир – не для него. Ему подавай иномирие (пусть оно только в фантазии возможно). "На первом месте здесь стоит свобода воли [сверх]человека, отталкивающая любые формы общественного диктата".

Вот такая, получается, психолого-политизированная функция красок у ницшеанца Климта, рисующего в стиле модерн.

Так можно ли что-то сказать о Марчуке, если при всей похожести у него вместо фиолетового голубой? Да и того очень мало… Так что свести к устойчивости "синий-жёлтый" как-то не получается. А интуиция говорит, что картины всё-таки похожи.

Хорошо, зайдём с другой стороны.

"В стиле "ар нуво" [модерн] тональное сближение, неконтрастность всей композиции позволяет предельно напрячь линейность…

 

Сначала в этом пространстве теряешься: в нём нет зрительных опорных точек, контрастов. Линии блуждают – блуждает и взгляд. Наконец… образуются напряжённые контуры, куда художники модерна помещают… цветовые пятна "почти ровного цвета", - возникает живописный витраж" (Там же).

А что такое витраж в Средневековье? – Это прорыв в иной мир. Только тогда это был горний мир. А в модерне, силою презрения ницшеанцев-сверхчеловеков к слабым и серым, – без упора на горнее. Потому что царствует-де в этом мире Зло, низменное в человеках, в массе. И – "бегство от настоящего (это и культ прошлого, преднамеренная архаизация, и отказ от обсуждения будущего)… А прошлое как особый художественный материал очень многолико… это не только социальное прошлое (прошлые стили), это и прошлое дочеловеческое: животные, растения и минералы" (Там же).

Так не стилизованный ли у Марчука стог соломы (туда и цветы при косьбе попали), куда закопалась девушка? А в пейзаже волглой лунной ночи – не капельки ли тумана оказались, по Марчуку, видными?

Вот – то же. Только с переносим дробности на рубашку и даже на кожу.

Или вот.

Где не набросано сена, там тени от сетки веток, а крыша – та просто соломенная.

И всюду – какая-то лёгкая жуть. Ибо – таков ницшеанец. Он же во что-то прямо метафизическое из этой нашей серой жизни устремлён.

Тихо шепоче трава, 1998.

Чем не иномирие?

А если автопортрет? Сколь ни много у него волос. Лицо ими не закроешь? – Зато состарить лицо можно – всё прожилками испещрить.

Он изобрёл собственное название такому стилю – пльонтаризм. От украинского "плентатися" – плестись.

И теперь ему море по колено. Истый сверхчеловек.

Я самовольно перестал списывать названия, которые он стал вдруг давать своим произведениям. Он портит их. Здешностью. Тутосторонностью. Типа "Тече річка Снов. 1984".

Но это и хорошо, если художник сам себя не понимает.

Почему возник стиль модерн на грани XIX-XX веков? – От скуки мирного развития. Бедные беднели, богатые богатели, и все – одинаково пошлые и низменные. И не видно было выхода из этой скуки.

Марчук собственно то же видел в своей жизни. Он даже ужасы катастройки и реставрации капитализма начала 90-х не застал – "Протягом 1989–2001 років мешкав у Австралії, Канаді й США" (Википедия). А там – от сытости заскучать можно. Вот и доводил себя до предвзрывного состояния специальной техникой исполнения картин: "...ничто не отвлекает его от работы, которую Марчук называет утомительной, скучной и неинтересной для столь подвижного человека, как он. Сколько километров тончайших нитей пришлось ему провести на холсте и бумаге, чтобы сплести две тысячи картин!" (http://www.gordon.com.ua/tv/marchuk). Предвзрыв от скуки и порождает ницшеанство, а то – странные* картины. Можно даже удивляться, насколько чутки были к идейным врагам советские деятели от искусства, отказавшиеся считать его художником.

30 октября 2014 г.

Натания. Израиль.

Впервые опубликовано по адресу

http://www.pereplet.ru/volozhin/247.html#247

*- У Климта и в витражах живо неживое и застыло живое. Что и тянет на ницшеанство, которое и само тянет в нежизнь от отвращения к этой жизни. Совершенно иное впечатление от картин Марчука.

- Это так тонко, что оспорить нельзя.

Или всё же можно. Ребёнок на руках у крестьянки откровенно страшен. Из-за того, что у него тёмными кругами обведены глаза, как это бывает у страдальцев во взрослом возрасте, и из-за того, что он смотрит на вас какими-то белыми глазами не бессмысленного младенца. А жуть и какое-то иномирие – это связанное что-то. Не там ли взглядом, мыслями находится и молодая мать?

Все эти бесчисленности травы, сена, ноздреватостей снега, вроде бы капелек тумана приводят на ум слово такое высокомудрое – континуум. Сплошность. То, чего в нашем мире, вроде, нет. У нас всё – отдельное, определённое. А ТАМ – всё иначе.

Лицо в сене, по-моему, достаточно жутковато.

31.10.2014

На главную
страницу сайта
Откликнуться
(art-otkrytie@narod.ru)