Художественный смысл – место на Синусоиде идеалов

С. Воложин.

Мандельштам. Импрессионизм.

Художественный смысл.

Идейную низменность он не смог не укорить с позиции своей тихой гармонии.

 

Могу ли я?

Сработать на заказ…

Сработать смогу точно, если окажется, что выработанная ранее творческая история поэта наведёт меня на подтверждение её реалиями стихотворения.

ИМПРЕССИОНИЗМ.

 

Художник нам изобразил

Глубокий обморок сирени

И красок звучные ступени

На холст, как струпья, положил.

Он понял масла густоту --

Его запекшееся лето

Лиловым мозгом разогрето,

Расширенное в духоту.

А тень-то, тень все лиловей,

Свисток иль хлыст, как спичка, тухнет,--

Ты скажешь: повара на кухне

Готовят жирных голубей.

Угадывается качель,

Недомалеваны вуали,

И в этом солнечном развале

Уже хозяйничает шмель.

23 мая 1932

У меня возникают совершенно не относящиеся к искусству вопросы. Интересуется ли шмель масляными красками?

Есть, например, таблица (см. тут) пропорций добавления пчелиного воска к разным красящим веществам. То есть, пчелиный воск может привлекать шмелей.

И тогда слова: "в этом солнечном развале / Уже хозяйничает шмель”, обозначают, что художник ушёл, а палитру и картину оставил, где рисовал куст сирени.

Хорошо ли, что он ушёл, не дорисовав качель, вуали? – Вряд ли. Для лирического героя, во всяком случае, для одного из тех, кто относится к "нам”, среди которых, может, и нет таких чувствительных. Этот лирический герой совсем было вошёл в раж, глядя, как под кистью преображается холст: "А тень-то, тень все лиловей…”. Это изрядно тонко ощущающий человек. Как он восхищался умением художника цветом передать, кажется, саму жизнь сиреневого куста: "Глубокий обморок сирени”! Сила запаха зависит же от скорости выделения и распада пахучих веществ. У каждого – по-разному. Потому одни цветы ночью сильнее пахнут, другие днём, и в разный час – по-разному. И есть час, когда сильнее всего пахнет сирень. До одури. И вот этот максимум передан… красками… - Есть чему восхищаться. – И вдруг. "Свисток иль хлыст, как спичка, тухнет…” - Отчего? - "Ты скажешь: повара на кухне / Готовят жирных голубей”. – Какая низость, правда? Лирическое “я” настолько деликатно, что приходится за него додумывать ("хлыст”, “тухнет”) его отношение к этому перерыву – хотел написать “высоких” – переживаний.

Хотел, но не написал. Переживания были не высокие, а тончайше уравновешенные. Назовём план что-изображения – имеющим отношение к высокому, а план чем-изображения – к низкому. Можем так договориться? "Глубокий обморок сирени” - первое, а “красок… На холст, как струпья” - второе. Согласитесь? Всё второе четверостишие – как бы низкое. Там говорится о физике-химии: густоте масла, разогретости воздуха, обеспечивающее высыхание ("запекшееся”) нанесённого красочного слоя. О кухне живописи речь. А начало третьего четверостишия – наоборот – о восторге узнавания, что получилось.

Это и есть те реалии стихотворения, которые приводят меня к возможности вспомнить обычного Мандельштама, тихо воспевающего соединение несоединимого, некую тихую гармонию. Как давно-давно он это делал.

 

Ни о чем не нужно говорить,

Ничему не следует учить,

И печальна так и хороша

Темная звериная душа:

Ничему не хочет научить,

Не умеет вовсе говорить

И плывет дельфином молодым

По седым пучинам мировым.

1908 г.

И вдруг это тончайшее лирическое “я” в разбираемом стихотворении, казалось бы, так сливающееся душою с художником-импрессионистом (судя по названию стихотворения) оказывается перед брошенной им работой, брошенной ради вкусного кушания…

Это как Достоевский в “Зимних заметках о летних впечатлениях”, столкнувшийся с поразительной практичностью французов: ""Ну-ну, - подумал я, - вот те и "рассудка француз не имеет", - и (признаюсь со стыдом)…”.

Или как у Маяковского: "Сидят папаши. Каждый хитр. Землю попашет, попишет стихи”

Кому как не французам было открыть сам импрессионизм, это воспевание ценности любого дрожащего мига любой жизни.

Было у Мандельштама, что он в крайности вдавался. И марксизм, и эсерство были ему не чужды. И к символизму тянуло (см. тут). Революция остудила залёты. Он стал тихим. Но как-то совратился в противоположную крайность, в акмеизм (в надцатые годы). Новая революция его опять успокоила своими крайностями.

Вот он, успокоенный, и написал “Импрессионизм”. Но всё же ТАКУЮ идейную низменность он не смог не укорить с позиции своей тихой гармонии. Тихо-тихо, но укорил.

20 декабря 2014 г.

Натания. Израиль.

Впервые опубликовано по адресу

http://www.pereplet.ru/volozhin/267.html#267

На главную
страницу сайта
Откликнуться
(art-otkrytie@narod.ru)