Художественный смысл – место на Синусоиде идеалов

С. Воложин.

Колесников. “Путин” и “Медведев”. “Signature”.

Художественный смысл.

Изображение противоречит подписи. И тогда это произведение таки искусства. В стиле постмодернизма.

 

Запретность – почти единственное, что интересно в выставке Гельмана.

Запретное – притягательно. В искусстве – тоже. Почему?

Я разумею, как это чаще всего молчаливо имеется в виду, не прикладное искусство (пусть даже и призванное усиливать совершенно определённую эмоцию, например, сон для случая с колыбельной, или любовное томление для любовных песен), а идеологическое (призванное непосредственно и непринуждённо испытать сокровенное мироотношение человека).

В восприятии идеологического искусства есть принципиальная трудность – в переводе полуподсознательного катарсиса от его произведений в сознание: в слова о том, что этим всем, что есть в произведении и каждой его частностью отдельно, хотел сказать художник.

Полуподсознательность катарсиса получается из-за того, как художественное произведение устроено (для исполнения своей испытательной функции): оно состоит из противоречий (дразнит то тем, то противоположным, испытывает). В иных случаях художник осознаёт, что и для чего он делает со своим зрителем, в иных – не осознаёт, а движим желанием выразить себя, настолько неясным для самого себя (тем не менее, непереносимо сильным, чтоб “молчать”), что стихийно применяет противоречия. В первом случае получается иллюстрация к заранее художнику известному, к тому, что он мог бы выразить и в словах. Это околоискусство. Его трудновато бывает отличить от искусства (обязательно работающего с полуподсознательным и у художника, а не только у зрителя).

Так когда имеешь дело с произведением с запретной выставки – немного легче разобраться, околоискусство у автора или искусство.

Скриншот, снимок с экрана, на который смотрел автор данной статьи.

Запрещают, значит политически злободневное. – Что сегодня политически злободневное в связи с тандемом “Путин - Медведев”? – То стеснительно обстоятельство, что они поменялись президентством и третий срок президентства Путина пошёл, когда по Конституции разрешено два подряд. То есть, чередуясь, тандем по букве закона может впредь править до смерти обоих (если их будут избирать, конечно). Тогда как дух закона против фактической несменяемости, царившей и в СССР, и при царизме. Оно, в принципе, может, и неплохо, если попадается исключительно полезный правитель. Но это-то не прописано всё же в Конституции. – Стеснительный момент и для Путина с Медведевым, и для народа, согласного с исключительной полезностью Путина (остановил дальнейший развал страны, России, при нападении чеченцев на Дагестан, но угроза развала сохраняется; не позволил свернуть социальные программы во время мирового экономического кризиса, а угроза очередного кризиса сохраняется; вызовов стране полно, а на переправе коней не меняют). Казалось бы, изменить Конституцию? Но она не пишется под конкретного человека. Положение, что у России исключительные амбиции при недостатке средств их удовлетворить, а Путин, тем не менее, эти амбиции поддерживает (уже сохранил мелодию гимна СССР, красный флаг для армии), что нерационально в предельно рационализировавшемся мире – о том как-то не принято говорить, хоть и признаётся глухо вслух, что россияне – народ нерациональный. На том стоит молчаливый договор между народом и властью. Это такой междусобойчик у них. И всё бы хорошо, но есть несистемная оппозиция в стране. Она готова поступиться исключительными амбициями России, она антинародна. Но… Демагог тем и страшен, что он формально прав (с духом Конституции). От страха его запрещают.

А демагог знает, что на демагогии он долго не продержится. Поэтому он камуфлируется под… народность. Да. Есть такая возможность. Ведь СССР рухнул и реставрация капитализма произошла от молчания народа. Он, нерациональный, подумал на халяву накушаться, наконец, при капитализме (про работу в капиталистическом режиме как-то не подумал). Он, хоть и недостижительный по менталитету, всё же завидует капиталистам. А капитализм получился то ли первичный (ужасный всюду, где он был в истории), то ли какой-то дефектный. И демагогам можно попробовать эти бяки связать с путинским, так называемым, режимом (мало, что не Путин его создал, достаточно, мол, что он его за много уже лет правления не уничтожил). Партия, мол, воров и жуликов у власти. И чтоб это длить и длить бесконечно, тандем бедный народ обманул своей рокировкой.

Всё это достаточно широко известно. И именно это выражение лиц “в лоб” и изображено Владимиром Колесниковым: обманули дурака на четыре кулака.

Нет, не так открыто, не так по-детски. Скрыто, тонко. Но то. И все поймут, если дать посмотреть. “Так, может, не дать?” подумал кто-то. – И не дал.

А можно было б совсем по другой причине. Не то, чтоб не дать. А дать, но под какой шапкой? – Под шапкой выставки околоискусства.

У искусства ж помимо значения “прикладное”, обычно уходящего в тень, вперёд выпуская значение “идеологическое”, есть ещё одно значение – высшего достижения ремесла, достижения мастера.

В учебниках живописи написано, что каждого можно научить изображать видимое похоже. Вплоть до умения передавать портретное сходство. Но не написано про задуманное выражение лица. И без всякого чтения учебников по рисованию каждый понимает, что такой вот Владимир Колесников – умелец. Что его произведение – искусство в ремесленном смысле. Потому и я это называю околоискусством и предлагаю всем так же поступать. С тем, чтоб обозначать отличие его от идеологического искусства. Хоть данное и проникнуто идеологией.

Вот есть же выставки декоративно-прикладного искусства. Ковры там, вазы, вышивка, гобелены… В таком Эрмитаже, скажем, всё такое размещено вместе с картинами и скульптурами, призванными испытывать наше сокровенное мироотношение сегодня, хоть им многие сотни лет. Это возможно, потому что идеалы по типу своему повторяются в веках и потому оказываются то по аналогии, то по противоположности актуальными. Правда, надо научиться ими взволновываться. Это не просто. Но намного проще, чем научиться похоже нарисовать человека. Однако и научившемуся смотреть соседство декоративно-прикладного мешает. На то и выставки. На то и Марат Гельман.

Но стал бы ли он мараться с “Запретным искусством”, если б было общепринято, что это “Запретное околоискусство”?

Если стал бы – пусть. Но тогда было б не нужно его запрещать. Это была бы просто выставка околоискусства. И на неё ходили б для такого же развлечения, как в цирк, например (там тоже образцы высочайшего умения, приводящие в специфический восторг, детский).

С вот подобными целями ходят в музей современного искусства нью-йоркцы, я видел. Дождь, а очередь огромная. Надо посмотреть на экспонаты вроде вилки с загнутыми в разные стороны зубьями, чтоб знать, как по-современному обустраивать интерьер своего дома. Тот чуть не смысл жизни зрителей. Но всё-таки не сокровенное мироотношение там испытывается (чаще всего).

“Выставка политического околоискусства”… - А?

Есть люди с политическим темпераментом – они ходили б на такие выставки. И ладушки. Как в Лондоне Гайд-парк.

Критерий отбора на них – наличие того, что называется “в лоб” выражением.

Подпись под разбираемыми портретами “Signature” одним из переводов слова значит “опознавательное качество”. – Какое? – Жулики. Взаимозаменяемые руководители партии воров и жуликов.

Это единственный непонятный (для не имеющего под рукой словаря) элемент со скрытым смыслом. Нет. Не единственный. Скрытый смысл, может, невольно выданный Колесниковым, состоит в английском языке названия. Несистемная оппозиция и примкнувшие к ней вольно или невольно являются ж коллаборационистами американского глобализма в России. – Вот и английский язык названия. Непонятно, правда, ещё, зачем взяты в кавычки фамилии портретируемых. – Симулякр? В античности это означало образ, далёкий от подобия. Фантазия, мол. Художник пошутил. Никакие, мол, Путин и Медведев не жулики, какими он их выставил. И тогда изображение противоречит подписи (а одним из переводов “Signature” является “подпись”*)… И тогда это произведение таки искусства. В стиле постмодернизма, который весь выражает отказ что-то иметь за идеал, ибо ничто того не достойно. В том числе и Путин. – Вот это да! Я пришёл к тому, к чему не хотел. – Но есть ещё и современный, постмодернисткий термин “симулякр”. А ну, что он? – “замена реального знаками реального <…> Признавая симуляцию бессмысленной, Бодрийар в то же время утверждает, что в этой бессмыслице есть и “очарованная” форма” (http://terme.ru/dictionary/179/word/simuljakr). – Ну есть, есть “очаровательная форма” (мастерски ж рисует Колесников). Польстил прямо своими портретами президентам. Но одним тем, что он поместил их рядом друг с другом, уже есть насмешка, реющая в оранжевых и около кругах общества.

Теперь – стадии, проходимые симулякром. 1) Что тут “является отражением базовой реальности”? – Равенство Медведева Путину на стене выставки. – 2) Что тут “маскирует и искажает базовую реальность”? – Тот факт, что тут только выставка. – 3) Тот же факт “маскирует отсутствие базовой реальности”. – Кто их на самом деле знает, равны ли они на самом деле, как это они выставляют напоказ. – Что “не имеет никакого отношения к какой-либо либо реальности”? – Эта выставка. К неизвестному равенству или неравенству Медведева Путину в реальности она не имеет отношения. То есть этот выставочный экспонат “гораздо реальнее, чем сама реальность, — этот мир, который основывается лишь только на самом себе, Бодрийар и называет гиперреальностью”.

Но не муть ли это теоретическая? А не проще ли усмотреть столкновение красоты портретов с некрасотой положения, в которой оказалась натура сейчас, с некрасотой, признаваемой, собственно, всеми, признаваемой больше или меньше, но качественно – одинаково: некрасотой. (Как сказал сам Медведев в прямом эфире 2 февраля: я всё время думаю о внесении в Конституцию поправки “которая могла бы запретить одному и тому же человеку избираться на пост главы РФ более чем на два срока”. Думает. Понимает и пользу, и некрасоту того, что есть.) Я не знаю, как с серым колоритом фотографии: является ли он на самой выставке образом этой некрасоты положения дел или образом серости лидеров, вопреки мнению антиоранжевых, что Путин, по крайней мере, редких качеств человек. Сказав "не знаю", я ничем не рискую. Но я рискую, сказав определённо, что ни пофигизма, ни нигилизма от изображения этого выставочного экспоната я, в итоге, не переживаю. Итог такой: трудно, России трудно.

Если б все экспонаты выставки Гельмана были такие, я б не понимал, почему её запрещают. Запретность сдвигает восприятие Колесникова, и поначалу оцениваешь вещь как плоскую.

Но с другими экспонатами получится ли такой же поначалу самообман из-за запретности, а потом прозрение?

Татьяна Антошина. Голубые города.

Тут лобовое соотнесение клизм с луковками православных церквей не сулит никакой противоречивости и глубины. Красоты тут нет. Тогда как в каждой, буквально в каждой православной церкви красота таки есть. Неожиданность некоторые склонны считать признаком художественности… И таки остроумно: сравнить – что?! – церкви с какой-то подготовкой к массовому промыванию желудков… В смысле – мозгов. Но тут явно утилитарная цель преследуется: насмешка. Насмешка над населением, решившим себе, - раз нет больше прежних идеалов, а новые, капиталистические – что-то не тае, - надо ж во что-то, мол, верить. И – массово ставятся церкви по всей стране. Спрос рождает предложение. Но эта инсталляция такое же прикладное явление, как и колыбельная. Как анекдот. И ему годится всё выше негативно описанное.

Проект “Россия для всех”. Дмитрий Гутов и Виктор Бондаренко

А в этом выпаде против националистов, зацентропупенных на национальности (или в этом выпаде против власти, что-то вяло им говорящей про Россию для всех), нет даже и остроумия. И ремесленного умения ж даже нет. – Просто халтура. Халтурно выступать против халтуры?..

Виталий Комар & Александр Меламид. “Мавзолей”.

Так если выше хоть злободневность была (иные за злободневность готовы всё простить), то тут и её нету. Кого заботят изображения Ленина, нигде не видные? Кого трогает наличие мавзолея на Красной площади? Или что хотели сказать знаменитые художники этой миниатюрой? Этой миниатюрностью что они хотели сказать? Что никого не заботит то-то и то-то? Или что?

И что: раз непонятно, то – искусство? Раз знаменитости – то тем паче?

Как-то нет интереса смотреть дальше.

17 мая 2012 г.

Натания. Израиль.

Впервые опубликовано по адресу

http://www.pereplet.ru/volozhin/100.html#100

*- Ошибка. Подпись относится не к целому изображению, а само изображение состоит из подписей. “Портрет Дмитрия Медведева, написанный автографами Владимира Путина… С другой картины на посетителей смотрит российский премьер-министр, в основу портрета которого легли оттиски сигнатуры Медведева” (http://www.livekuban.ru/node/372437).

- Да нет! Не ошибка!

С того же сайта: “Принцип создания своих полотен художник объясняет стремлением показать медиа-образы известных личностей, которые они создали друг другу с помощью СМИ”.

То есть не то, что представляет собою портретируемый на самом деле. А что – на самом деле, то нам не узнать. Мы – оболванены. – Самое-самое постмодернизма.

24 августа 2012 г.

На главную
страницу сайта
Откликнуться
(art-otkrytie@narod.ru)