Художественный смысл – место на Синусоиде идеалов

С. Воложин.

Юдин. Сердца четырёх.

Полуприкладной, полухудожественный смысл.

В то время такой скрытый смысл имели и комедии.

 

Искренний Юдин

На днях в фейсбуке у меня случился такой разговор:

"- …народ и Сталина любил. Попробовал бы он не любить.

- Воображения у вас не хватает. Сталина любили. Вы, наверно, молодая. Если поверите мне – я 38 года рождения – любил Сталина. Я был человеком, который не плакал уже несколько лет, когда Сталин умер. А тут – плакал. И, если сможете мне поверить, плакали очень многие. Я это видел своими глазами. Моя тётя очень боялась режима – он её чуть не зацепил. Но и она плакала. Так она сказала, удивляясь на себя. – Это всё, если вы можете поверить на слово. То самое, что я теперь никому не позволяю, и в первую очередь – себе.

- …немножко о любви. Любить человека, которого НЕ любить – смертельно опасно,- это немножко не та любовь. Что до слез. Не так давно плакала вся Северная Корея навзрыд, когда хоронила очередного отца народов. Это слезы того же рода, на мой взгляд. Насколько я знаю, руководителей, недостаточно убивавшихся по вождю, лишили должностей, а некоторых просто казнили. Модель одна и та же. И я не считаю, что человек, находящийся внутри событий, априори объективнее того, кто смотрит со стороны или через время.

- Нет. Нет у вас воображения. Я и моя мама (я безотцовшина с войны, с 6 лет) понятия не имели о сталинских репрессиях. Мы очень маленькие люди. Из крошечного городка. Даже тётя упоминавшаяся, врач, стажировавшаяся у проф. Вишневского, кремлёвского врача, ничего не знала про вину Сталина. Большинство не знало. И про северных корейцев вы только и можете, что говорить "на мой взгляд", взгляд человека с малым воображением и опытом жизни. А судить "Насколько я знаю" - в принципе нельзя. Нельзя верить на слово. НИКОМУ”.

 

А вот произведениям искусства – можно верить. Даже произведениям прикладного искусства, призванным усиливать знаемые, вообще-то, переживания и творимые умом, а не, в последней глубине, подсознательным идеалом.

Есть такой феномен – массовые советские песни 30-х годов. Какие-то особенно радостные. Так как-то принято считать, что они не только те переживания усиливают, о которых словами поётся… “А ну-ка песню нам пропой, весёлый ветер…” (1936. Лебедев-Кумач и Дунаевский. “Песня Роберта” из фильма “Дети капитана Гранта”). "Песня была создана как один из вариантов главной песни для киноленты “Цирк”” (Википедия). Но её там вытеснила “Песня о Родине” (“Широка страна моя родная”); фильм образно демонстрировал, что СССР – самая лучшая для жизни страна мира; одно время “Песня о Родине” была кандидатом на Гимн Советского Союза. Так “Песня Роберта” тоже выходит за рамки хвалы всему хорошему и является образом страны Советов, понимаемой самою передовою по устройству, как общественному (нет эксплуататоров, контрастного общественного строя), так и по государственному (советы – на непрофессиональной основе, от народа). – Впереди планеты всей (по темпу индустриализации – даже и объективно – так хвастать было чем, а субъективно – и много чем). И в то время такой скрытый смысл имели и все советские массовые песни. И таково было мнение о стране большинства в стране. И песни не врали. Чему доказательством является отсутствие срывов “голоса”.

А в кинокомедии “Сердца четырёх” (1941), наоборот, то же выражали даже и срывы, или даже нарочитый абсурд – комедия ж.

Как могла математик Галина Мурашова быть причастна к экспедиции профессора астрофизика в летние лагеря? Ну пусть из-за платонической симпатии к ней этого профессора – в одном университете они работают. Но как биолог Глеб Заварцев в те же лагеря едет? В университете все эти специалисты объединены одной функцией – обучать студентов разных факультетов. Но в лагеря-то летом им вместе зачем? – Мол, читать там лекции, кому попало, просвещать народ. А на самом деле только затем, что так надо для любовной интриги. Нагло. Смешно. И уже потому – то, что надо. – Радость-то, всеобщая и повсеместная, страну пе-ре-пол-няет. – Сойдёт. И даже – через наоборот – тем паче сойдёт.

Этот Глеб – ежеминутное посмешище. Как можно в такого кому бы то ни было влюбиться? – Никак. Тем более – влюблённой в неотразимого лейтенанта Колчина Шурочке, младшей сестре Галины. – Так нет. Шурочка всё-таки Глеба оценивает:

"Галина: Шура! Знаешь, мне хочется сказать тебе одну вещь.

Шура: Ну. Скажи одну вещь [а в фильме всё время эпизоды-первёртыши. Недавно, точно те же слова обе говорили о том же Колчине по инициативе не Галины, а Шуры].

- Мне кажется, что я в Колчине чуточку ошиблась.

- А тебе не кажется, что ты в Колчина чуточку влюбилась.

- Что за глупости. Я говорю о нём как о человеке. Да, в нём есть воля, культура, ум, характер.

- Нет. Это можно сказать (мечтательно поднимает глаза кверху) о Заварцеве.

- Заварцев. Заварцев удивительно легкомысленный и пустой субъект.

- (вспылив) Ну уж!.. Знаешь, не тебе судить о Заварцеве!

- Не тебе судить о Колчине”.

Так Колчин хоть раз за разом выходил победителем в эпизодах-столкновениях с Галиной. И, в конце концов, всего от одного только её слова, - что математическую задачу он решил неверно, - он её перерешил верно, - она покорена оказалась его волей, умом и характером. Плюс он неизменно сногсшибательно красив. Не понятно, как Галина до сих пор не замечала этого. – Впрочем, понятно: ремесленная завлекаловка через наоборот.

Но в результате, - тоже через наоборот (только несерьёзно), у Шуры с Заварцевым, - притяжения двух отвергнутых: Заварцева – Галиной, Шурочки – Колчиным.

Да здравствует несерьёзность и лёгкость!.. – Как бы восклицает народ-победитель в свободное от трудовых подвигов время.

И сыплются смешные абсурды за абсурдами.

Под перевёрнутой лодкой (прятались от дождя) Заварцев с Шурочкой, а на лодке (дождь кончился; пришли и сели на лодку Колчин с Галиной). – Шурочка чихает. Галина говорит: “Будьте здоровы”… Колчину. Заварцев чихает. Колчин говорит: “Будьте здоровы”… Галине.

И т.д. и т.п. – То, о чём Вейдле с презрением писал:

"…современный роман или драма показывают нам автоматических действующих лиц, не оказывающих никакого сопротивления авторскому щелчку, посылающему их направо или налево” (Умирание искусства).

А тут, у кинорежиссёра Юдина, это прекрасно работает, пусть и не как эхо эйфории от всемирно-исторических побед только что построенного социализма (так лишь называемого, как потом оказалось), а как "охватившая все общество хвастливость и самоуспокоенность” (Александров. http://www.trinitas.ru/rus/doc/0001/005a/00011677.htm).

 

Ну где такое подумать о советских людях моей корреспондентке через 120 лет после тех событий… Она способна на режиссёра подумать только, что он притворялся.

7 декабря 2018 г.

Натания. Израиль.

Впервые опубликовано по адресу

http://newlit.ru/~hudozhestvenniy_smysl/6226.html

 

На главную
страницу сайта
Откликнуться
(art-otkrytie@narod.ru)