С. Воложин.

Максим Яковлев. Лев Толстой. Рассказы.

Нравоучительный смысл.

Упрощенство.

 

Почему мне стыдно?

Я читаю такие минирассказы, и мне стыдно за себя, как воителя за художественность.

"ЧЕЛОВЕКА РАССТРОИЛ"

Мой знакомый, Николай Михайлович рассказывал: "Ехал вчера в электричке с "новым Ноздревым". Такой же беспокойный, шумный и весь в бутылках пива. Вот, думаю, повезло. Выпивает он одну за одной, ну и конечно вещает про то, как мы сами виноваты в том, что не умеем жить "как люди", в своем стиле, в общем. Ну и конечно нашел он во мне своего благодарного слушателя. Поднимаюсь выходить, а ему жалко такого слушателя терять, стал он жалеть об этом, а я и говорю: "Если вы не возражаете, разрешите я подберу бутылочки ваши пустые?" Ведь три штуки, это же полбуханки хлеба! На дороге не валяются. Отдал он без звука, только сморщился: "Так вот тебе чего надо было..." "Расстроил, понимаешь, человека" - смеется Николай Михайлович, потерявший в этом году жену и сына, сам больной, филолог, специалист по славянской литературе.

РАЗГОВОР

Иду домой, слышу за спиной разговор подростков.

- А ты в кино хотел бы сняться?

- Ну если только в эпизоде. Так, чтоб выскочил, зарезал и убежал! И чтоб меня не узнали.

- А как же слава, известность?

- Ну это не в моей натуре.

КОНЬ

Отец любит вспоминать о своем отце: "Купил он коня. Красавца. Никогда еще такого не видели! Только обманули его на ярмарке: конь то верховой, вот в чем беда, к телеге не приученный оказался. И так и сяк к нему отец - ни в какую тот не идет. И конь то хороший попался! Подойдешь, он положит голову на плечо, хлебушка ждет, а сам смотрит глазом так, сливовым, в душу прямо... Что тут делать?

Отец ходит темный, деньги то большие отдал, а толку? Стал он его выводить за двор. Привяжет и лупит, знаешь как - ух! Иной раз до крови. Придет домой мокрый весь, сядет и сидит. А мне-то как, пацану? И конь хороший, и папка, и ему то жалко его. Вот в чем дело. Кое-как приучил-таки его отец, да и то: вот нагрузит телегу, нас посадит, детишек, сам рядом идет - и конь идет - нормально, как и надо. Но если только присядет отец к нам, хотя бы даже с краешку - встает как вкопанный. Хоть убей! Во как чуял отца. Мстил. Уж как мы ни пробовали, так и не простил ему…"

Отец вспоминает, переживает как наяву. И я тоже. Хорошо.

СУШКИ

Как легко поругаться с женой из-за пустяка - попробуй примирись потом.

Мы бредем лесом с прогулки, впереди - притихший ребенок. Ранняя весна. В оврагах снег еще. Поднимаемся на взгорок. И тут нас встречает одинокий куст орешника, унизанный весь... баранками. Настоящими сушками с маком, висящими на тонких ветках. Мы стоим, не веря глазам. Место безлюдное. На сучке записка: "Угощайтесь люди добрые". Детский почерк, бумажка в клетку. Мы начинаем смеяться. Мы начинаем прыгать вокруг куста. Мы не находим слов. Кто тебя придумал, чудо? Мы съели тогда с великим удовольствием лишь несколько сушек, чтобы и другие могли разделить с нами этот безымянный, маленький дар любви.

Каждую весну я вспоминаю об этом и знаю, что буду вспоминать об этом всю жизнь. Он так и будет стоять у меня перед глазами, этот дивный куст орешника в весеннем лесу.

“Вот, что такое русская душа!” - хотел сказать автор, если коротко.

А мне стыдно, потому что я помню, как я узнал про рассказы Максима Яковлева. Из фейсбука. И не найду теперь где. В перечислении стояло это имя. И – в оппозиции к захватившим российские редакции… Как их назвать? Если б уже развалилась Россия, они б назывались компрадорами. А сейчас – пятой колонной называют. Русофобами. Отчизноедами. Те же нападающих, сколько знаю, - уралвагонзаводом. А себя – креативным классом. И правда, вдумайтесь, что такое предприниматель… На ровном месте найдёт, как заработать. Кировлес, скажем… Продавал лес туда и сюда. – Втереться между ним и покупателями! – И. Готово: за услуги посредника тебе деньги капают. А если тебя за то накажут, так ЕСПЧ Россию накажет: не запрещено-де посредничать. (Это я про Навального.)

И вот мне, идейному врагу людей типа Навального, стыдно за того, кто противопоставил Яковлева захватчикам российских редакций. Нашёл, мол, кого противопоставлять: Яковлева… Нравоучительного литератора. Когда нравоучения, чего доброго, и к художественной-то литературе вряд ли теперь можно отнести. Как и притчи. Как и очерки. Как многое другое, в чём нет ни искорки подсознательного идеала автора. Целые эпохи в литературе когда-то были преимущественно такими (тысячелетиями длились эпохи): религиозно-риторическая, светско-риторическая, - пока не наступила художественная, правда с перерывом в советское время (Черноиваненко).

Вот, выходит, в плане тяги к традиционализму (оказавшемуся явлением всемирным: от исламского радикализма до Трампа), т.е. к некоторому возвращению России к СССР, получается, и выставляют на флаг Яковлева. И мне, традиционалисту, стыдно за выставляющего. Даже за Яковлева немного стыдно: ну художник же стихийно должен бы отшатываться от почти прямолинейного морализаторства.

За Льва Толстого не стыдно. Он ТАК много написал художественного, что срыв его в упрощенство можно вынести за скобки.

КТО ПРАВ?

Один человек сказал, что он хочет так жить, чтобы враги боялись его.

А другой сказал, что лучше так жить, чтобы враги боялись, а друзья бы любили.

А третий сказал:

— Лучше так жить, чтобы не было врагов, а чтобы все были друзья.

2 января 2007 г.

Натания. Израиль.

Впервые опубликовано по адресу

http://www.pereplet.ru/volozhin/450.html#450

На главную
страницу сайта
Откликнуться
(art-otkrytie@narod.ru)