С. Воложин.

Горький. Мать.

Прикладной смысл.

Роман “Мать” призван был усиливать революционное настроение эксплуатируемых, коль скоро оно у них имелось.

 

А вдруг…

 

Горький хотел творить новую мифологию, и недаром появляется у Павла на стене изображение Христа воскресшего, идущего с учениками. Герой романа — этакий пролетарский псевдохристос, который идет, ну, если не на гибель, то на борьбу, а его мать становится как бы Богородицей всех друзей Павла, их общей матерью. Она идет вместе с ним. В начале нашего столетия, действительно, создавалась такая религиозно-политическая мифология…

Отец Александр Мень

Это обязательно, чтоб реализм, понимаемый как открытие в социуме того, что никто, кроме автора, ещё в жизни не видит, был целиком явлением сознания? Чтоб никакой образ этой новизны в жизни не был неожиданностью в “тексте” произведения для самого автора? Например, для Ивана Шишкина даль и выси леса, видные из его чащи в “Утре в сосновом бору”, как образ расцвета могучего народа, этот образ художнику явился? Он шёл по лесу и наткнулся вдруг на глубокую низину, так что “отсюда”, из чащи, вдруг стали видны вдали макушки сосен, растущих ниже? И ЧТО-ТО ему “сказало”: ОНО! Хоть он по статистическим отчётам не рылся, о крутом росте населения страны не знал и даже по сёлам не ходил (чтоб чуять, что народ подымается), а всё больше – по лесам…

Горький по стране ходил-таки. Такое понятие, как переход центра революционного движения из Западной Европы в Россию мог-таки ощущать. А поражение революции 1905 года мог-таки переживать, не как конец, а как предвестие… Когда большинство интеллигенции думало, что – конец…

Так то, о чём сказал Мень, не неожиданность ли? Не след ли подсознательного идеала – исторически близкого благого будущего, социализма?

Что в тексте Горького?

"Ей казалось, что с течением времени сын говорит все меньше, и, в то же время, она замечала, что порою он употребляет какие-то новые слова, непонятные ей, а привычные для нее грубые и резкие выражения -- выпадают из его речи. В поведении его явилось много мелочей, обращавших на себя ее внимание: он бросил щегольство, стал больше заботиться о чистоте тела и платья, двигался свободнее, ловчей и, становясь наружно проще, мягче, возбуждал у матери тревожное внимание. И в отношении к матери было что-то новое: он иногда подметал пол в комнате, сам убирал по праздникам свою постель, вообще старался облегчить ее труд. Никто в слободе не делал этого.

Однажды он принес и повесил на стенку картину -- трое людей, разговаривая, шли куда-то легко и бодро.

-- Это воскресший Христос идет в Эммаус! -- объяснил Павел.

Матери понравилась картина, но она подумала: "Христа почитаешь, а в церковь не ходишь..."

Все больше становилось книг на полке, красиво сделанной Павлу товарищем-столяром. Комната приняла приятный вид”.

А как в Евангелии?

"13 В тот же день двое из них шли в селение, отстоящее стадий на шестьдесят от Иерусалима, называемое Эммаус;

14 и разговаривали между собою о всех сих событиях.

15 И когда они разговаривали и рассуждали между собою, и Сам Иисус, приблизившись, пошел с ними.

16 Но глаза их были удержаны, так что они не узнали Его

17 Он же сказал им: о чем это вы, идя, рассуждаете между собою, и отчего вы печальны?” (Лука, 24).

Горький исказил Евангелие. Лёгкость и бодрость на изображении не соответствует настроению горя в Писании.

Это за неожиданность можно счесть?

Или это иллюстрация знаемого, той бодрости, какую не утратили при поражении революции большевики?

Горький мог знать, что IV (Объединительный) съезд РСДРП (апрель 1906 года, Стокгольм) дал победу меньшевикам. И он мог знать, что большевики не успокоились.

Так то – верхушка рабочего движения.

А народ?

"II Государственная дума [февраль — июнь 1907 г.] оказалась еще более левой, чем первая… Трудовики, эсеры и социал-демократы образовали левый блок, имевший 222 места (43%)” (http://histerl.ru/lectures/20_vek/revoliycia_1905-7_godi.htm).

Внутриполитическая стабилизация могла иметь черты временности, и Горький мог это чуять.

"После декабрьских событий [восстание в Москве 1905 г.] Горький вынужден уехать в Финляндию… В Финляндии Горький продолжает революционную работу, снова встречается с Лениным… Но и тут Горькому грозит арест. "Желания сидеть в тюрьме у меня нет, а потому я отправляюсь за рубеж", - шутливо писал он из Финляндии и в феврале 1906 года вместе с М.Ф.Андреевой уехал в Америку - собирать деньги для большевистской партии. Горький отвечает решительным отказом на предложение эсеров собирать деньги не для большевиков, а "вообще для революции".

На всем пути до Або (Турку) - там сели на пароход, шедший в Стокгольм, - писателя сопровождали финские красногвардейцы” (http://gorkiy-lit.ru/gorkiy/about/nefedova-gorkij/nefedova-gorkij-4.htm).

Нет никакого шанса, чтоб его подсознание, а не сознание, чуяло историческое будущее. Чтоб бодрость на картинке с Христом была для него самого особой неожиданностью.

Никакого вдруг…

Мастерство, да, работало во всю. Почему "в произведении, посвященном жизни рабочего класса, совершенно не изображен его труд… Мы даже не знаем, на каком предприятии работают герои романа металлургическом? текстильном? [почему] в произведении, изображающем классовую борьбу пролетариата против буржуазии, нет ни одного образа капиталиста… почему в центре произведения оказалась “рабочая вдова” Пелагея Ниловна Власова, а не ее сын - “железный человек” Павел или кто-либо другой из рабочих вожаков?” (http://any-book.org/download/18964.html#_Toc220398793).

Всё это потому, что автор идёт по пути наибольшего сопротивления. Надо было показать, как "высвобождаться из-под давящей тройной тяжести [когда персонаж] не только человек угнетенной массы, но еще - женщина и притом - мать” (Там же).

Если уж вырывается из угнетения такая особь, то это много говорит о будущем всего народа.

Так поступает артист, мастер. Но не то, что называется настоящим художником, который как бы с Богом общается, творит в трансе.

Но даже и такое, нехудожественное, будучи заразительным для своего момента, творит чудеса.

"Мировая художественная литература мало знала за всю свою историю произведений, которые имели бы такое огромное количество читателей и так непосредственно влияли бы на миллионы человеческих судеб… [Но] Даже в среде единомышленников Горького, ценивших идейное содержание повести, возникали сомнения в ее художественных достоинствах” (Там же).

"-- Не зальют кровью разума!

Ее толкали в шею, спину, били по плечам, по голове, все закружилось, завертелось темным вихрем в криках, вое, свисте, что-то густое, оглушающее лезло в уши, набивалось в горло, душило, пол проваливался под ее ногами, колебался, ноги гнулись, тело вздрагивало в ожогах боли, отяжелело и качалось, бессильное. Но глаза ее не угасали и видели много других глаз -- они горели знакомым ей смелым, острым огнем, -- родным ее сердцу огнем.

Ее толкали в двери.

Она вырвала руку, схватилась за косяк.

-- Морями крови не угасят правды...

Ударили по руке.

-- Только злобы накопите, безумные! На вас она падет!

Жандарм схватил ее за горло и стал душить. Она хрипела.

-- Несчастные...

Кто-то ответил ей громким рыданием”.

Таков конец романа. Субъектно организованный. Всё, за исключением предпредпоследней строки, дано с точки зрения уже невидящего врагов персонажа: "толкали”, “били”, “лезло”, “набивалось, “душило”, “толкали”, “Ударили”.

"...безличные предложения, или предложения, где формально-грамматическим субъектом оказывается вещь или явление ["пол проваливался под ее ногами”], а не наблюдающая разорение личность, ставят читателя на точку зрения этой наблюдающей личности… куда более радикально, чем если бы грамматические “права” этого субъекта на субъектность и в предложении были соблюдены. Его точка зрения — от того, что он только пассивный наблюдатель, как это ни парадоксально, — становится самоочевидно наиважнейшей и правомочнейшей” (Меерсон. Персонализм как поэтика. СПб., 2009. С. 356).

Это – проникновенное заражение знаемым для автора. Это искусство, понимаемое в широком смысле этого слова – как умение. Но это не испытание СОКРОВЕННОГО, не общение подсознания автора с подсознаниями восприемников.

Всё просто, если признать идеологические произведения произведениями прикладного искусства. Роман “Мать” призван был усиливать революционное настроение эксплуатируемых, коль скоро оно у них имелось. И, как таковое, справлялся со своим назначением прекрасно (мифология, по Меню, вполне себе работала). Но без наличия революционного настроения, оно становится бессильным. Что мы и видим теперь, в эпоху Потребления. Что было и в СССР, погружавшемся в названную эпоху. – Тем не менее, догматическая советская школа навязывала это произведение. И даже в перестройку моему сыну выпускное сочинение пришлось писать по “Матери”.

21 февраля 2018 г.

Натания. Израиль.

Впервые опубликовано по адресу

http://newlit.ru/~hudozhestvenniy_smysl/6013.html

На главную
страницу сайта
Откликнуться
(art-otkrytie@narod.ru)