Художественный смысл – место на Синусоиде идеалов

С. Воложин

Горбунова. Вкусности… родом из детства.

Художественный смысл.

Иррациональному пережитку глубочайшего прошлого противопоставлен рациональный перегиб настоящего.

Подгнило что-то в Датском королевстве

…постиндустриальное развитие, о котором сегодня много говорят социологи, философы и футурологи, не является простым продолжением техногенной цивилизации. Его, скорее, следует интерпретировать как начало нового, исторически третьего (по отношению к традиционному и техногенному) этапа цивилизационного развития.

В. С. Степин

Я не устану повторять, что жаль, что авторы не ставят дату создания произведения…

Что подразумевается нормой питания школьников в рассказе "Вкусности… родом из детства" [ http://www.codistics.com/sakansky/all/galia/galia01.htm ]?

"А в райском том месте, называвшемся школьным буфетом, давали нам булочку овальную, неимоверной душистости, за 3 копейки. Булочка та была разрезана пополам вдоль, а в разрезе гордо сидел целый, круглый кусок – не поверите - докторской колбасы!"

Я не знаю, как сейчас кормятся дети в российских школах. Я слышу, что бедствуют учителя. А о питании что-то не слышу. Наверно, терпимо. По современным меркам.

А что есть норма в обуви для дошкольницы, судя по рассказу "Туфельки" [ http://www.codistics.com/sakansky/all/galia/galia02.htm ]?

"У девочки еще никогда не было настоящих своих туфелек, они ей до сих пор как-то не надобились, чаще всего с самого апреля до самого почти октября девочка бегала босиком".

Я мало о жизни знаю, тем более, о женской, девчачьей… Наверно, норма тут подразумевается – не ходить все же босиком – пусть и в маленьком городке – и больший выбор, чем "в крошечном городке в одноэтажном Советском Союзе, который, однако, сильно отличался ассортиментом обуви в магазинах, а может, и не только этим, от одноэтажной Америки".

Зажиточной норма мыслится в международных масштабах… Как в цивилизованном мире.

Можно предполагать, что она такова и во все еще бедной нынешней России, но все-таки не такой бедной, каким из современности вспоминается доброй памяти СССР.

А память именно добрая: "они – туфельки стоимостью в ведро катыка – останутся в прошлом. Но вернутся глянцевать и танцевать в память к женщине ... лет". Впрочем, доброту и доказывать не нужно. Каждый, кто прочтет рассказы, согласится.

Я же хочу предложить задуматься: а зачем сейчас именно добрая память? Потому что о детстве, отрочестве, юности чаще именно по-хорошему вспоминается? Потому что все лучшее тогда казалось – впереди?

"Одобрят выбор девочки семи... женщины многих лет – новые модельные туфли, сулящие возвращение всех сразу надежд – а вдруг..."

Нет. Я подозреваю, что вдохновила автора конкретика сравнения миров: Америки (этого символа современности) и прошлого, СССР. Было несчастье бедности, а грядет бездушие богатства, "наступает пора горестных известий". Эйфории воспоминаний о вкусностях духовных и гастрономических, занимающих почти весь текст рассказа, противопоставлены несколько слов мимоходом о реалиях криминальной России.

Так Россия ж не Америка!

Ну СТАНЕТ она, как Америка… "возвращение всех сразу надежд". Не зря ж это последние слова рассказа, начинающегося со сравнения с одноэтажной Америкой. Ну удастся наслать "здоровья и благополучия" (из последних слов другого рассказа) на потерпевших от реставрации капитализма учителей "я"-рассказчика. Все ж – к лучшему… Прогресс…

А что если прелесть прежнего, липового прогресса в Советском Союзе, тупикового, понимай, пути развития человечества не зря в обоих рассказах воспевается? Что если появилось какое-то смутное ощущение, что, пожалуй, вообще техногенная цивилизация – тупик...

Историк, открывший корень зла, причину бед России (Ахиезер), видит ее в тысячелетиями не преходящей склонности к первобытному коммунизму с его уравнительностью. Галия же, уверен, ни сном ни духом не ведающая об этом открытии, художнически подтверждает вывод ученого:

"Осталась в памяти неприлично благополучная девочка Таня с завитой челкой. Мы против этого буржуазного излишества, помню, октябрятское восстание подняли: "Почему никому нельзя, а ей можно?!" Таня плакала, плакала даже ее мама, объясняла нам про реденькие Танины волосы и посему безвыходность ситуации…"

"Я"-рассказчик из нашего сегодня с улыбкой вспоминает об этом перегибе. Но только с улыбкой. Ибо этому иррациональному пережитку глубочайшего прошлого противопоставлен рациональный перегиб тех, кто сегодня ничтоже сумняшеся заказал бандитам, - и те поставили на счетчик, - сыновей Евгении Петровны и Александра Егоровича. Все логично. Неси-де полную ответственность за финансовые прошлепы. Полную. И личную. Доставай деньги, где и как хочешь, а доставай. Или умирай. Деньги превыше всего. Рационализм. Не шлепай.

И станет Россия рациональной. И без крайностей. Раз надежда – не только на сохранение "здоровья", но и на появление "благополучия". Описана ж в рассказах… ностальгия по СССР с его достоинствами и недостатками, материальными и духовными.

Конечно, только тенденциозно настроенный против материального прогресса субъект вроде меня, скажете, может сделать такие глобальные выводы их таких неприхотливых рассказов. А я возражу, что художник, чувствилище эпохи, может и призван даже и не осознавая ее отражать. Галия это делает. И делает это вполне в соответствии с мнением современного философа (долг которого, наоборот, – осознавать): "Ведь странное бытие… в ситуации одинаковой значимости различных абсолютов – это бытие от наших заклинаний никуда не исчезает, оно все время в нас, оно – неустранимо… неустранимо сознание события многих, исключающих друг друга… нравственных идеалов" (В. С. Библер).

18 марта 2006 г.

Натания. Израиль.

Впервые опубликовано по адресу

http://www.codistics.com/sakansky/paper/volojin/solomon09.htm

На главную
страницу сайта
Откликнуться
(art-otkrytie@narod.ru)