Художественный смысл – место на Синусоиде идеалов

С. Воложин.

Гитлер. Картины.

Художественный смысл.

Для Гитлера они слишком малы по отношению к Вечности. То ли дело дела их рук: дома, соборы.

 

Совместны гений и злодейство.

27 июня 2017 "законопроектом предлагается исключить административную ответственность для случаев использования нацистской символики или атрибутики в произведениях науки, литературы, искусства, а также в просветительских, учебных и информационных целях при условии отсутствия признаков пропаганды” (https://rns.online/it-and-media/Minkomsvyazi-predlozhilo-smyagchit-zapret-na-demonstratsiyu-natsistskoi-simvoliki-2017-06-27/). В федеральный список экстремистских материалов из произведений руководителей НСДАП включены только книги. В нём нет живописи Гитлера (Find-ом не находятся при поиске “живопис”, “изобр” и “картин”). И я разрешил себе…

Мне нравится живопись Гитлера. Кое-что. Что и многим нравится – лучшие виды немецких городов. (Я думаю – это немецкие.) А вообще он больше 3000 вещей сотворил.

Деревенские виды как-то меньше или совсем не впечатляют.

Величественные горы – как-то тоже не обращают на себя особого внимания.

Хоть чувствуется, что что-то автор хотел сказать. Лишь натюрморты – что были, что не было.

И я думаю, будет слабостью духа – не отдать должное художнику. Тем более что я, кажется, чувствую, в чём дело. Оно пробивается в самой ранней, известной мне картине.

Гитлер. Ночное море. 1913.

Чувствительного к метафизической мистике, меня просто поражает прогиб горизонта из-за лунной дорожки. И как-то жутко.

Но мне проще всего процитировать самого себя.

“Вообще в начале ХХ века многих тянуло в ницшеанство. “Союз русских художников”, казалось бы, противоположный “Миру искусства”, тоже изобиловал ницшеанцами, выражавшими своими пейзажами необходимую для ницшеанцев Вечность в том, что рисовали образами русской исключительности (любая страна, наверно, это позволяет – неповторимостью своей природы). Исключительность имеет сходимость с менталитетом народа. А тот – не изменяется веками, как и природа. И – чем не Вечность?”.

Разве что слово “природы” для Гитлера, вроде, не годится. Немецкой исключительности в им нарисованной природе что-то не видно. Хоть Германия, судя по тому, что я о ней читал, исключительно красива. Горы есть и в других странах, деревни – тоже. А Гитлера, видно, волновала исключительная, что ли, архитектурная красота и уютность немецких городов и городков.

Вот перекличка с ним Геббельса (книга запрещена в Российской федерации, но, я думаю, за нацистские абзацы, я же процитирую не оттуда):

"Город красив и приятен. В этом краю у людей есть время. Едва ли можно заметить спешащего человека. Мы уже глубоко на юге. На Карлсплац располагаются скамейки. Они всегда заняты, утром, днём и вечером. В общем, мне не довелось наблюдать ни одной скамейки, которая не была бы занята. Каштаны на Шлоссберге жгут свои белые свечи. Если у меня есть время – и даже когда его нет – я не спеша поднимаюсь на вершину. Внизу покоится город. Как цыплята вокруг наседки, грудятся вокруг разрушенного кафедрального собора старые дома. Солнце, сверкая, играет на красных крышах новой части города” (Михаэль. Германская судьба в дневниковых листках).

Только Геббельс людей замечает, а для Гитлера они слишком малы по отношению к Вечности. То ли дело дела их рук: дома, соборы. У Гитлера люди или крошечные, или их вообще нет. А красота и уют, созданная людьми – есть. Для него, наверно, это – красота и уют, созданные страной.

А тот факт, что соборы и кирхи всё попадают и попадают в его поле зрения, меня смущает. Ведь идеал ницшеанца – иномирие, но не такое, как у христиан. Сам Гитлер впоследствии думал создавать религию, отличную от христианства. И, если он хорошо чувствовал Ницше, то должен был почуять, что того идеал улетал в метафизическую немыслимость. Или, наоборот, только и можно, что иномирие помыслить, скажем, Апричинность или Вневремённость.

Ну. И чего ж он соборы рисует? От недостатка таланта? Или другая причина?

Может, и другая, если эти строения были лишь символом Вечности. Как и деревья – укоренённости. Не сменят места. Поколения на одном и том же месте видят одно и то же дерево.

И тут же близко – ценность мига.

Ведь ницшеанство отчего рождается? От крайнего неприятия Этого мира. (Например, мира обиженной историей Германии: и колоний ей не досталось, и войну она проиграла. А такая исключительная страна. И такие недостойные – соседи, ближние и дальние.) Результат – пессимизм. И – единственно ценным на Этом свете оказывается исчезающий миг. Почти иномирие.

И для того на деревьях лежит снег, но чувствуется, что тепло. Это осень: некоторые бурые листья ещё не успели опасть. Сейчас-сейчас этот снег растает.

И в пейзаже с травой освещение сейчас изменится. Там вечер. Вечером всё очень быстро меняется.

И когда деревья цветут – тоже. Они ж отцветут. А тени от них и вовсе нестабильны.

Не шибко щемяще это у Гитлера выражено. Может, не только за неумение рисовать людей его не приняли в Венскую Академию художеств. Но что-то всё же в его картинах есть.

ЧТО-ТО это главное, что я считаю мерилом художественности. Оно связано с подсознанием. В иных произведениях живописи Гитлера это ЧТО-ТО есть. Как факт – моё отношение к его картинам: сначала они понравились и лишь потом, в процессе писания о них, я смог что-то внятное написать о том, почему нравятся. (Те, что совсем оставляют безразличным, я исключил из рассмотрения. Натюрморты, например.)

Может, невозможность самовыражаться, рисуя, и побудило этого человека разряжаться в политике…

15 июля 2017 г

Натания. Израиль..

На главную
страницу сайта
Откликнуться
(art-otkrytie@narod.ru)