Художественный смысл – место на Синусоиде идеалов

С. Воложин.

Гессе. Романы 20-х годов.

Художественный смысл.

Идеал типа благого для всех сверхбудущего.

 

Не в своей тарелке.

Меня попросили. А я такого никогда не делал. Мыслимо ли и не отказать, и себя соблюсти?

Может, и мыслимо.

Но чтоб вы, читатель, не запутались, надо ввести вас в курс дела.

Вандышева написала, я понимаю, разбор романа Гессе “Сиддхартха” (1922). А у меня был подобный опыт с другим его романом “Степным волком” (1927). И мне надо написать о её разборе, не читая роман (если я его стану читать, мой отклик на её разбор затянется не на один месяц, не меньше).

Как мыслимо то, что я написал в первой строчке? – Опираясь на одну идею (про которую я не уверен, что она общепринята). На то, что идеал автора очень инерционен.

Мне сразу вспоминается исключение из этого правила – Пушкин, который за творческую жизнь сменил идеал раз 12.

Но, предположим, что Гессе не такой холерик и что его идеал и в 1922-м и в 1927-м был один и тот же.

Из моего разбора вышло, что тип идеала Гессе… Тут мне хочется примерить слово собственного, извиняюсь, изобретения – монтизм. От слова Лермонтов. Это что-то объединяющее: 1) идеал типа трагического героизма (яркий его представитель – Высоцкий с его “вот-вот и взойдёт”, идеал наивного оптимизма {Высоцкий надеялся, что своей страстью он разбудит свалившийся в мещанство народ и спасёт общественный строй, сваливающийся в капитализм}) и 2) идеал типа благого для всех сверхбудущего, идеал сверхисторического оптимизма (его ещё называют маньеризмом). Вы, читатель, тут можете сразу почувствовать ещё одну нетривиальную и необщепринятую идею, что типов идеалов мало и что они повторяются в веках, чередуясь в одном и том же порядке.

И вот такой я стану читать статью Вандышевой и, наверно, не соглашаться на каждом шагу. – Так я ни себе не изменю, и обещание откликнуться исполню.

Совершенно провокационная затея… Тем более провокационная, что я в своём эстетическом радикализме не считаю, что идеал автора может быть процитрован. Наоборот. Я считаю, что, если Гессе написал, например, в “Степном волке” о предшественниках хиппи (аморальных), то его идеал совсем даже в другом, в суперморальном, скажем так. Того же потому я жду от Вандышевой. Роман “Сиддхартха” о буддисте (а буддизм {бесчувствие к несчастьям} я считаю видом аморализма {чем судорогу у кого-то вызову}), а вдохновлён, наоборот, суперморальным.

Итак, читаю Вандышеву и возражаю ей по ходу чтения.

1.

Я не думаю, что у Гессе "реальность повсеместно выступает перед нами в образах”. Я руководствуюсь девизом, что искусство – не жизнь, а испытание сокровенного. Я был когда-то конструктором приборов. Мы первые образцы испытывали. В условиях, до которых реальность может и не дотянуть.

2.

Не думаю я и что образ возникает от столкновения "с теми или иными событиями внешнего мира либо же внутреннего душевного мира самого человека”. Образ возникает от требования подсознательного идеала автора выразить его. (Из-за подсознательности – знаменитые муки слова. Оттого же – и невозможность процитировать художественный смысл, этот самый подсознательный идеал, монтизм у Гессе.)

3.

Скрыт от нас, читателей, не реальный мир, а художественный смысл (подсознательный идеал {монтизм у Гессе}). Разве что Вандышева называет реальным миром художественный смысл (как это ни дико). И тогда тот, да, прячется за образом.

4.

Не согласен я и с её словоприменением “вещь”, “образ”, “идея”. Я б сказал иначе: чем – что – для чего. Выражено. И нет тут никакой диалектики, как она пишет.

 

И как можно дальше двигаться при такой несогласованности понятий?

Вводится понятие атман – "безначальное и непреходящее, “субстанциональное” духовное начало индивида” (Философская энциклопедия).

Я понимаю, что это – идеал некой религии. То самое аморальное (по-моему) бесчувствие ко всем бедам. Что исповедует герой Гессе. И интересно узнать, каково к этому отношение самого Гессе. Из негативного отношения следовал бы монтизм Гессе.

А что читаем у Вандышевой:

"Герман Гессе – нобелевский лауреат, писатель философствующий. Поэтому раздумья героя его повести Сиддхартхи о смысле человеческого бытия, о нахождении истинной реальности, а тем самым и обретения и душевного покоя, – это и раздумья самого писателя”.

То есть Вандышева нарекла Гессе романтиком (который, как известно, героем выражает себя; все иные, кроме романтического, типы идеала обходятся без тождества автора и героя). Причём сделала она такой вывод не из анализа текста, а из внетекстового "нобелевский лауреат”. Наивно полагая, что такое высокое звание сопряжено с высотой понятия "философствующий”. (Боб Дилан, например, получил премию за создание новых поэтических выражений.) Причём она подпереться захотела и другими романами Гессе. В том числе “Степным волком”. А там я доказал, что есть разница между автором и его аморальными героями. Диаметральная разница.

Дальнейшее чтение статьи для меня стало бессмысленным.

Исполнил ли я просьбу?

1 августа 2019 г.

Натания. Израиль.

Впервые опубликовано по адресу

https://fablit.blogspot.com/p/blog-page_888.html

На главную
страницу сайта
Откликнуться
(art-otkrytie@narod.ru)