Художественный смысл – место на Синусоиде идеалов

С. Воложин.

Фальк. Продолжение.

Начало тут.

Главным предметом выражения изображением у Фалька был его сокровенный внутренний мир, а не портретируемые.

 

Сомнения по Фальку.

Я боюсь, что в предыдущей статье о Фальке, я навязал ему некий пробуддизм как идеал. А на самом деле это может быть не так.

Надо взять на рассмотрение его портреты и посмотреть, нельзя ли по ним доказать тот же пробуддизм художника.

Я, правда, оговорил в предыдущей статье, что я лишён возможности разбираться с портретами, так как мне нужно видеть характер мазков, что невозможно в сегодняшнем интернете.

Но душа свербит, что я оболгал человека…

Щекин-Кротова, его жена с 1939 года, передавала его слова касательно многих портретов: "Я хочу довести лицо до лика" (http://www.ikleiner.ru/lib/painter/painter-0095.shtml). Так, может, надо, на всякий случай, смотреть портреты, написанные после 1939 года? И. Лик же – это слово высокого стиля. Церковно-славянское? И не говорит ли уже оно, что стремился Фальк в портрете передать не характер портретируемого, а свой идеал отрешённости ото всего вокруг? Противоречие "трепетной ткани самой живописи" (Там же), мне, увы, по указанной причине недоступное, будучи противопоставлено чему-то в портрете должно будет дать… идеал улёта из этой жизни…

Ну давайте поверим Щекин-Кротовой про трепетность мазков и сочтём, что они есть образ волнительной жизни, из которой – за волнительность – Фальку хочется "бежать".

Женщина в белой шали. 1947.

Фальк назвал "Женщина…", а ведь это его жена уже 8-й год. Он что: хочет сказать нам, что невозможно угадать, о чём она думает, как если б она не жена ему была, а чужая женщина? Ну… Если так, то да: столкновение ""трепетной живописи"" (а она действительно такова, и не только на шали, но и на платье и на фоне), - это столкновение с непознаваемостью внутреннего мира - даёт. Что даёт? Вопрос, конечно. Но я вполне вправе сказать, что даёт идеал того самого побега из жизни этой в какую-то иную, без чувств, что так образно волнуются в виде мазков на холсте.

Вопрос: а как быть с тем, что Фальк не раз жену рисовал?

Женщина в желтой кофте. 1944.

То же ли, что и обсуждённое выше? - В общем, да. Если считать, что я оправдываюсь и Фальк даёт-таки мне это делать в какой-то мере. Очень независимая женщина. Для чего она сделана такой независимой? Для вышеописанной мотивации. Тогда понятно, почему он её раньше не рисовал. "Ей пришлось много поболеть. И в эвакуации… При чём очень интересно, когда после войны он стал нищим, Ангелина Васильевна неожиданно выздоровела, и пошла работать. И преподавала. Даже… И так увлеклась этим… Что.. Они много раз приходили к нам в гости. Всё родители их приглашали. Она Фальку не давала даже слово сказать " (Фильм "Автопортрет в красной феске"). Так вот из эвакуации Фальк вернулся в 1943-м. И вот такой фараон домашний. Вполне может захотеться сбежать в нирвану.

В розовой шали. 1953.

А тут уже глаза потухли. Несчастную жизнь прожила, если судить с мещанской точки зрения. В бедности. Укатали сивку крутые горки.

Не горько ли Фальку так подумывать? И не хотел ли он бежать в бесчувствие и от такой горечи? При всём богатстве оттенков и на шали, и на фоне, и на лице… Особенно на лице. - Чем не образ волнительно прошедшей жизни? Что мыслимо и отрицательно оценить на минуту… И естественно – хотеть убежать этой отрицательности.

Главным предметом выражения изображением у Фалька был его сокровенный внутренний мир, а не портретируемые.

Подумал и придумал, что грешен. Намеренно взял только портреты жены (чтоб были для меня определёнными взаимные жизненные отношения художника и его модели, чтоб отвергалась – как я ожидал – жизнь во всей её определённости). А это – внеживописный выбор: близкий человек. Грешен. Но что мне делать, если я раб конкретности.

Вставка, сделанная после написания статьи.

Я узнал, что что-то от депрессии было и у сына Фалька, как одно время у него самого было. Эта конкретность даёт мне повод думать, что Фальк мог отказаться от "трепетной живописи" как одного из противоречий в столкновении с другим средством, выражением лица, чтоб выразить свой любимый улёт. А мог "почти в лоб", образно, выразить его непосредственно отрешённым взглядом сына.

Портрет сына. Бретань. 1935. Холст, масло.

Несколько подобное соображение возникло, когда я узнал о подробностях знакомства и обстоятельствах позирования Виктора Шкловского.

Я уже писал в предыдущей статье о некой близости ницшеанства и буддизма. 3-й рецепт Заратустры (после "осла" - брать на себя главную тяжесть, и "льва" - разрешать себе всё) - "дитя" (всё забывай, что наделал, и живи, как ни в чём не бывало) чем-то сродни с бесчувствием. И, заметив "детскость" Шкловского, можно думать, потому Фальку и захотелось того написать этого бунтаря в литературоведении, хоть он наблюдал просто его выходки: слушал, чтоб вставить нечто совершенно неожиданное и вразрез, не мог долго усидеть (жене Фалька пришлось взять отпуск за свой счёт и во время позирования с ним непрерывно болтать, чтоб он хоть сколько-то сидел), потребовал мяса, чтоб сидеть, наевшись, лёг и уснул, наплевав на сеанс…

Портрет В.Б.Шкловского. 1948. Холст, масло.

Из-за введения конкретности в сверхценность я готов прислушиваться и к свидетельствам о нём его жены.

"Она [не важно кто] тогда занималась индусской философией, а так как Фальк чтил философию, но ему как художнику скучно было читать эти теории, то он с большим уважением относился ко всем таким философским познаниям" (http://www.nasledie-rus.ru/podshivka/10014.php).

Так я обращаю внимание, что философия индусская.

Впрочем, и иная годится, если позволяет ничего не делать.

"Фальку очень нравилось, что у Гегеля все предначертано как бы заранее. Следовательно, ничего нельзя сделать…" (Там же).

А вот его слова – почти над Добром и Злом:

"…это грех, а это не грех. В жизни это очень трудно" (Там же).

А вот то же, ещё феноменальнее:

"Фаворский остался. Фаворский остался, и чувствовалось, что он хочет что-то сказать. Но он был ведь очень скромный человек и застенчивый, и своего мнения не навязывал. Фальк его спросил: "Владимир Андреевич, вы, очевидно, хотите со мной спорить?" Владимир Андреевич сказал: "Да, кое-что мне просто не понятно. Вот, например…" — и показал вот на этой картине на эту тень в углу. Видите, она такая… лиловатая. Видите, тут на стене, на земле… такая прозрачная лиловая тень, и там — женщина идет — тоже в такой цветной тени.

И он спросил: "Что это такое?" Фальк сказал: "Это тень". — "Как тень? А почему же она цветная?" Фальк сказал: "Боже мой, а какие же тени бывают? Конечно, цветные!" Фаворский сказал: "Но ведь тут же так много солнца!" Фальк сказал: "Конечно, раз много солнца, то она же полна рефлексов, она тем более яркая — тень. В пасмурный день она может быть более приглушенная и темная. А если здесь много рефлексов, она вся пронизана солнцем". Фаворский сказал: "Роберт Рафаилович, я вижу здесь, на юге, при этом слепящем солнце, что тень отрезана, как ножом, от света… Тень черная, а свет белый". Фальк сказал: "Ну да, вы видите, как график". Фаворский сказал: "Нет, я думаю, что здесь дело глубже. Дело в том, что вы путаете добро и зло. Свет и тень были Богом разделены в начале мироздания, а у вас все смешано, понимаете, все смешано. Вы превращаете опять все в первозданный хаос".

Фальк говорит: "В жизни все смешано. В жизни так все смешано, что, в сущности говоря, очень трудно отличить добро от зла. Вот Ангелина Васильевна вчера убила здесь скорпиона. Это было добро для меня и для нее, но зло для скорпиона и, может быть, для его детей" (Там же).

Я откуда-то знаю, что индуисты не убивают насекомых…

"…деятельность, общественная… утомила его. Но главная причина отъезда его [во Францию] в том, что он понял, что в искусстве ему или нужно совсем изолировать себя здесь (но как же тогда жить), или же поехать туда, где его никто не ждет, никто не знает. Сосредоточиться в своем искусстве…" (Там же).

Франция, конечно, не нирвана, но…

Главное, это изменение стиля Фалька с 20-х годов. Доведение изображения до предвзрыва (ради взрыва, уносящего зрителя в иномирие) исчезло. Как это сочетать с неизменностью идеала бесчувствия? Ведь на публику, ставшую новой после войны и революции, Фальк не ориентировался…

"В нескольких портретах 1923-24 гг. ("Женщина в белой повязке", два автопортрета и др.) художник достиг ощущения глубокой сосредоточенности, тишины, длящегося (а не остановленного, как нередко бывает в живописи) времени" (Донченко http://rexstar.ru/content/alb1957).

Женщина в белой повязке. 1923.

Автопортрет. 1924.

Автопортрет в жёлтом. 1924.

Можно ли согласиться с Донченко, что длящееся время выражено тем, что "Поверхность холста мягко вибрирует сложным, как бы подвижным цветом"?

Можно, похоже.

 

 

 

Полутени на одежде, на лице, на фоне.

Эти полутени явно сложны и вибрируют. То же – всюду.

Длящееся время – тоже похоже на нирвану. Следить именно за временем – это не иметь в голове ничего предметного.

Но.

Если до того Фальк добивался такого переживания более сложным, чем образность, способом, то теперь, получается, он перешёл к более простому способу – образному.

А, вспомнив предыдущую статью, можно сказать, что Фальк в творческой биографии так и колебался от одного способа к другому.

3 июля 2014 г.

Нет ли ещё способа подтвердить?

Подтвердить пробуддизм Фалька…

Что если переакцентировать высказывания Манина о картинах Фалька, которые он сам назвал?

Репихово. Козы. 1954.

"Фальк "убирает" далевую перспективу. Пространство строится словно бы снизу вверх с растворением "верхнего" цвета и сохранением цвета ближнего плана. Перспектива при этом утрачивается, будучи "затуманена" смазанным, "настроенческим" цветом. Чтобы понять, в чём своеобразие живописи Фалька <…> достаточно привести наблюдение самого художника. Из Парижа он в 1931 году писал: "Очень не любят серых красок…"" (http://www.artpanorama.su/index.php?category=article&show=subsection&id=210).

Я лишь немного недоцитировал – и слова известного искусствоведа стали годны для описания бегства из жизни в некую нежизнь, хоть и не в смерть.

Загорск. Осень. 1955—1956.

"Он весь во власти цвета. Сюжет, да и предметный мир осмысливаются не в связи с их значениями, а по способности покориться музыке цвета" (Там же). То есть - над Добром и Злом.

Зима в Загорске. 1955.

На чём дома стоят - не понятно. Главное - другое: "скромно, осторожно, трепетно, из тончайших, драгоценных состояний соткано" (Там же).

Состояний чего? Реальности? - Нет. "духовных состояний, тончайших настроений, которые он научился передавать нюансами цвета" (Там же). - Не бурность жизни чувств, а что-то близкое к бесчувствию - четверти-чувств.

Натюрморт. Цветы в вазе. 1951.

"Фальк акцентирует цветовую среду, обволакивающую предметы… Самоценным становится не сам предмет…" (Там же).

Что ж это за субстанция, если не что-то близкое к нирване?

9 ноября 2014 г.

Натания. Израиль.

Впервые опубликовано по адресу

http://club.berkovich-zametki.com/?p=13818

На главную
страницу сайта
Откликнуться
(art-otkrytie@narod.ru)