Художественный смысл – место на Синусоиде идеалов

С. Воложин.

Фаюмские портреты и иконы.

Смыслы художественный и прикладной.

В глазах фаюмских портретов, если и удовольствие, то очень необычное и мужественное – от чего-то неземного, невыразимого, а может, и принципиально недостижимого.

 

Фаюмские портреты и иконы.

Как всё незаметно перетекает из одного в другое…

Римские оргии – это гедонизм. Наслаждение жизнью. Боязнь смерти. Но есть аристократы. Им противно чего бы то ни было бояться. Хоть и не хотят они ничего в этой жизни из материального упустить. И вот, желая думать о себе лучше, чем они есть на самом деле, они исповедуют юдаймонию.

"…это идеальная жизнь. Согласно Аристотелю, eudaimonia означает быть “достойным по своему собственному выбору” и не нуждаться ни в чем… это направление всей человеческой деятельности которое делает жизнь целостной и удовлетворенной. Слово eudaimonia состоит из двух частей eu – хороший, величественный и daimon – божественность, бог или богиня… Eudaimonia была прежде всего понятием полноты, совершенства и завершенности, которая “даруется извне” тем, кто практикует лучшее из того, к чему он способен и что он может делать” (http://www.experts.in.ua/baza/analitic/index.php?ELEMENT_ID=49599).

И, завоевав Египет, такие аристократы с увлечением перенимают местный обычай о вечной загробной жизни. И велят из своих трупов делать мумии. Только, в отличие от египтян, на саркофагах на места объёмных деревянных крышек-лиц они распоряжались помещать живописные портреты. О которых заблаговременно заботились. Заказывали их задолго до старости. Требовали, чтоб портреты как можно более походили на оригинал.

Ну и – художники сами расстарались – чтоб выражалась жизненность лица. При том, что глаза изображённых устремлялись всегда в достигнутую (!) вечность, и всё лицо должно было быть – наоборот! – отстранённым от бренности.

А жизненность хорошо выражалась (кроме как похожестью и асимметричностью лиц) – художники это знали – пастозностью красок. Потому что бугристость красочной поверхности обеспечивает этой поверхности как бы жизнь из-за изменчивости вида от перемены в освещении, происходящей от любого перемещения зрителя.

Женщина в голубой накидке (фрагмент). 54-68 гг. н.э.

I - III в.

Такая противоречивость не может нынешних зрителей не волновать смутно. Действует закон художественности по Выготскому: чувствуют люди, что ЧТО-ТО хотел художник сказать. Может, о трагизме несоответствия людских желаний и достижений? Ну какие они боги… Совершенно конкретные люди. Ан, нет, туда же… Достигли, мол, как боги, вечности в изображении. А на самом деле?.. – От такой и подобной изменчивости переживаний вам – нравится смотреть. Вы и свою жизнь, чего доброго, станете оценивать итогово и как бы со стороны. Вдруг и у вас свои достижения. И, хоть и горе было, но можно и его, как экзистенциалисты, оценить положительно. Или и это самообман? И как тогда с достижительностью? Или она всё же была? Если человек был творец… Как художник. И что если все художники фаюмских портретов плевать хотели на заказчиков-аристократов, бездельников, и выражали себя!? – Тогда они предвестники Ницше?

"Ницше не любил сладкое, видя в этом силки, расставленные природой для пассивных людей, чтобы вообще не дать им возможности свободного творчества, базирующегося на воле, а не на принципе наслаждения. Это приводило его к критике удовольствия и людей, им мотивированных.

Считая, что человек вышел из материи, он также считал, что тот находится в живом процессе эволюции, борясь и преодолевая свою материальность и становясь при этом сверхчеловеком, т.е. творческим гением, приказывающим природе, а не исключительно следующим ее приказаниям. Ницше находил нематериальное счастье в таком творческом взаимодействии с материей, и для него духовность человека определялась именно этим. Это его духовное творческое счастье было ближе к юдаймонии Аристотеля, чем к гедонизму Эпикура” (https://www.bibliofond.ru/view.aspx?id=17983).

Тогда все без исключения художники, рисовавшие такие портреты, в глубине души смеялись над потугами своих довольных собою заказчиков, практически не отличавшихся от гедонистов.

Им надо бы "начисто “забыть” о смерти, обессмысливающей жизнь и парализующей волю к действию… [отвлечься тем, что позволило бы] “забыть” о страхе смерти как раз потому, что сами были смертельными или страшащими… Это интересный и весьма своеобразный гедонизм… это великое открытие, для Гитлера…” (http://sdamzavas.net/2-75213.html).

Я таких называю недоницшеанцами. Тот же Гитлер, например, любивший Ницше, себе мало в чём отказывал. "Гитлер был гедонист, ибо искать "жизненного пространства" для немцев означает именно искать пространства для наслаждения жизнью – за счет другого… А вот аристократия была гедонистична, и это был гедонизм, тесно связанный с агрессивностью и милитаризмом” (http://krotov.info/spravki/2_life_ukaz/04_g/gedonism.html).

Но завоевания в последнем итоге кончаются поражением. Империя Александра Македонского – наглядный пример. Что от неё осталось?

И тут я дохожу до последней глубины. – Уверены ли были творцы фаюмских портретов, что их творчество их-то к Вечности – в отличие от достижительных заказчиков – таки приобщает?

Вряд ли. Хоть они воочию видели, что египетские мумии физически сохраняются немыслимое число лет, но то – физическое сохранение. А они ж претендуют на духовное! Они ж видят, что никто не помнит, чем именно знаменит фараон прошлого и даже как его зовут.

И потому в глазах портретируемых, если и удовольствие, то очень необычное и мужественное – от чего-то неземного, невыразимого, а может, и принципиально недостижимого. Что и есть подсознательный идеал настоящего ницшеанца. Кем и был каждый художник тогда, если он не был христианином и не рисовал иконы.

Христианские же иконописцы тонко почувствовали эту недостижимость и соответствующий личный героизм, как индивидуализм, и писали иначе – с другим выражением глаз! Добрым, если позволить себе сказать одним словом. – Религия-то – спасения, а не принципиальной недостижительности, чему ты, ницшеанец, героически противостоишь и – горд. (До требования отказаться от натуралистического изображения в иконах было ещё далеко-далеко – то случилось в 787 году. Сперва, в 692 году, наоборот, узаконили натурализм: "изображать Его только “по человеческому естеству”” - Википедия.)

VI в.

 

VII в. VI в.

VI в.

Написал, и аж жутко стало. Смею ли я говорить о таких тонкостях, как выражение глаз?

С другой стороны, а почему бы и нет. Ведь всем людям свойственно понимать выражение глаз. Хоть признаки не поддаются никакому словесному описанию. Чудо – другое: что живописцы могут выражение глаз передавать.

А я ведь позволяю себе и похлеще: судить, сознаваемым или подсознательным идеалом движим был художник.

Энкаустические иконы, по-моему, движимы сознаваемым. Прошло ещё сравнительно мало времени с возникновения христианства. Второе пришествие и Царство Божие на небе были радостно ожидаемы. В общем доброе выражение глаз на иконах не было неожиданным (а я именно неожиданное считаю признаком следа подсознательного идеала). То есть художник занимался иллюстрированием всеми знаемого. Его искусство – прикладное. Религиозное.

Иконоборцы были в чём-то правы, восставая против изображения Богочеловека как человека. И можно считать, что их противники упрёк как бы учли.

Неожиданность можно ждать, когда прекратился натурализм в иконописи, когда потребовалось, чтоб изображённое стало "окном в потустороннюю реальность” (https://azbyka.ru/ponyatie-kanona-v-sovremennoj-ikonopisi-i-hristianskom-iskusstve#b21). Например, исчезновение теней с лица, плоские фигуры с резко очерченным контуром, без объёма и веса, и замена прямой перспективы обратной могло поначалу зрителей поражать. Вживаясь (или самообманывая себя на этот счёт), я могу допустить что эти неожиданности – след подсознательного идеала о мерзостности бренной жизни, что воспрималось в зрителях тоже подсознанием. Вон из жизни! Заболеть, пострадать, умереть – вот благо! Скорей туда, где всё не так.

Натурализм и не начинался в живописи римских катакомб (наверно потому, что в Риме были наибольшие гонения на христиан).

Богоматерь с младенцем. III век.

Я только не знаю, как быть с иконописным каноном, когда он возник.

Вот указание, как рисовать, например, Адама?

"Адам юный, без бороды, стоит пред Безначальным Отцом, который, блистая великим светом, держит его за руку шуйцею [левою рукой], а десницею [правою рукой] благословляет. Вокруг их видны [в пособии не оговорено, какая перспектива, и вообще есть мнение, что первоисточник, Дионисий Фурноаграфиот (1670-1744) с трудом пробивался сквозь опять натуралистическую моду; а более ранние инструкции мне недоступны] горы, дерева, разные птицы и животные, а вверху небо с солнцем и луною” (https://azbyka.ru/otechnik/ikona/erminija-ili-nastavlenie-v-zhivopisnom-iskusstve-sostavlennoe-ieromonahom-i-zhivopistsem-dionisiem-furnoagrafiotom/2_4).

Итак, Адам юный. А как рисовать юношу:

"Когда на прокладке [основных тонов] нарисуешь лицо, или что другое, тогда наперед наводи телесный цвет плавкою [жидким слоем краски], о которой сейчас мы сказали, утончая ее к краям, так чтобы тут она чуть-чуть покрывала прокладку; потом наводи телесный колер на выдающиеся части тела, мало-помалу утончая его к краям, как и плавку, и у старцев обозначь им все морщины, а у юных одни углы глаз” (https://azbyka.ru/otechnik/ikona/erminija-ili-nastavlenie-v-zhivopisnom-iskusstve-sostavlennoe-ieromonahom-i-zhivopistsem-dionisiem-furnoagrafiotom/1_17).

Или вот правило:

"Св. Захария – седой старец еврейского типа с кудрявыми волосами ниже ушей и узкой бородой до пояса; на нём – длинный хитон с узкими рукавами и длинным узорчатым поясом, на голове – кидар, в руках – хартия с надписью [переписан из Библии текст]" (https://azbyka.ru/otechnik/books/file/22029-%D0%A0%D1%83%D0%BA%D0%BE%D0%B2%D0%BE%D0%B4%D1%81%D1%82%D0%B2%D0%BE-%D0%BA-%D0%BF%D0%B8%D1%81%D0%B0%D0%BD%D0%B8%D1%8E-%D0%B8%D0%BA%D0%BE%D0%BD-%D1%81%D0%B2%D1%8F%D1%82%D1%8B%D1%85-%D1%83%D0%B3%D0%BE%D0%B4%D0%BD%D0%B8%D0%BA%D0%BE%D0%B2-%D0%91%D0%BE%D0%B6%D0%B8%D0%B8%D1%85.pdf).

Есть в инструкциях и нормативные рисунки.

Нет. С наскока не вживёшься. Неужели даже и при известной мне, скудной, регламентации возможно вдохновение, пусть у иконописца и не утихает всё время страстная ненависть к плотской жизни?

Что прихожане впечатлялись, я верю. А что иконописцы творили – не могу представить.

А вот почти полное несоответствие инструкции с изображением (только изумление апостолов и евангелистов изображено, как и предписано). Из-за того, что инструкция написана много позже того, как рисовали?

Вознесение. VIII - IX вв.

"8. Восхождение Богородицы на небо

В отворенном погребальном вертепе вокруг опустевшей гробницы стоят изумленные апостолы. Среди них Фома держит и показывает им пояс. Над ними Пресвятая на облаках восходит на небо. Близ Нее Фома, несомый на облаке, принимает из рук Ее пояс” (https://azbyka.ru/otechnik/ikona/erminija-ili-nastavlenie-v-zhivopisnom-iskusstve-sostavlennoe-ieromonahom-i-zhivopistsem-dionisiem-furnoagrafiotom/3).

Может, писанных инструкций в IX веке и не существовало ещё. Устно передавали. Тогда места творчеству побольше можно представить. Но всё равно…

13 августа 2018 г.

Натания. Израиль.

Впервые опубликовано по адресу

http://www.pereplet.ru/volozhin/644.html

На главную
страницу сайта
Откликнуться
(art-otkrytie@narod.ru)