С. Воложин

Блэкбек. Это все мои ангелы-хранители.

Художественный смысл.

Прокол.

Макс… и т.д.

Ну что ж, взялся за гуж — максимизировать...

 

...по поводу этого постмодерна <...> в мире нет абсолютной ясности, потому что всем кажется, что это мобильные телефоны, возможность легче переезжать из одной страны в другую, — это не так. Постмодерн абсолютно тотальным образом уничтожает все <...> То есть это философия конца. Если любая апокалиптика есть философия будущего, то это философия прошлого. Это философия конца истории, конца коммунизма, конца демократизма, конца социального государства, конца нации как таковой. Там все очень быстро доходит до конца человечества. Жить в ситуации этого бесконечного конца и есть, по существу, задача в ситуации постмодерна.

Сергей Кургинян

 

Я не стану говорить о последних словах рассказа Александра Блэкбека "Это все мои ангелы-хранители" (http://www.interlit2001.com/count/count2/counter.php?url=archive/volozhin.zip&act=download ): "И откуда во мне такая уверенность?" Я не стану говорить об этом навязчивом сне, который во сне и так далее (герой, заснувший в микроавтобусе, просыпается оттого, что сбит пешеход, и, продолжая путь домой пешком, герой оказывается в кафе с почему-то итальянским — или испанским? — названием, хозяин которого знает все об аварии и — в полудреме угревшегося у камина героя — дает тому заглянуть в книгу с гравюрой, иллюстрирующей, как уже знакомый, но окарикатуренный, водитель с уже знакомыми, но тоже окарикатуренными, вызванными к месту аварии милиционерами на заднем сидении знакомого, тоже карикатурно черного, микроавтобуса сбивают... героя, от созерцания чего герой переходит к прощанию с хозяином кафе и уходит домой — тот уже близко — пешком, но его сбивает автомобиль, в котором, кажется герою в последний миг жизни, те, что были на гравюре, и герой... просыпается от того, что произошла авария: везший его микроавтобус сбил пешехода, а водитель произносит слова, что говорил в первом сне). — Не стану говорить. Хоть уже сказал. Не стану говорить о других черточках бреда, проскальзывающих в рассказе.

А скажу о суконном языке, которым этот рассказ написан.

Начало:

"Я люблю ночью возвращаться домой. Люблю один стоять на остановке и ждать маршрутку с подуставшим водителем. Люблю, как пахнут звезды на томном небе и падающий с них снег".

Ну, предположим, что небо тёмное, а не томное, и что в рассказе опечатка. Предположим, что таки бывает, когда со звездного неба падает снег, а не из туч. Может, бывает такое состояние природы, что снежинки кристаллизуются вблизи земли прямо из влажного воздуха. Но почему звезды пахнут? Когда вокруг никого, и все покрыто снегом, и мороз...

Ладно.

Вот герой, потрясенный тем, что сбит человек, убит, да не просто убит, а от страшной скорости — 140 километров в час (оставим в стороне, мыслимо ли так мчаться обычному водителю) — разнесен на куски (оставим в стороне, мыслимо ли все же — так уж и на куски), — так вот герой вне себя, да еще и как-то вышло, что втянулся в выгораживание водителя, и вот ему необходимо с кем-то поговорить, отпущенному восвояси:

"...Роняю телефон в сугроб.

Вот это выпад.

Значит так. Двадцать пять минут я потратил на поиски телефона в сугробе, просчитывая все варианты, при которых пение моего телефона грубым мужским голосом показалось бы мне обычным делом — безуспешно. Десять минут на разговоры с небом на тему: "Какого черта" — Безуспешно. Итог — опять прусь (иначе и не скажешь) вдоль обочины. Мораль: Ничего из вышеперечисленного делать не стоило".

Что это? Карикатура на новых русских? Ладно, пусть те хватаются за мобильный телефон, когда надо и когда не надо. И здесь оказалось — не надо. Но чтоб этот новый русский выражался как темные в позапрошлом веке: "выпад"?.. Ладно, словарь Даля разрешает (впрочем, с трезвой оговоркой в предисловии, что этот собиратель слов настаивал, чтоб писали, как слышится, чтоб не настаивали на грамотности...) Неуместное "Значит так" уж более тупому нашему современнику подходит. Как и "просчитывая все варианты". Деловой он, видите ли. Богат настолько, что на маршрутных такси ездить вынужден, но бросить ненайденным в снегу мобильник — широка душа... — Все не к месту. И "разговоры с небом" ñ "Какого черта"... И итог ("опять прусь"), вовсе не являющийся итогом ни поисков телефона в снегу, ни самого обращения к телефону, как к клапану для выпуска пара. Как и слово "Мораль", употребленное в смысле "вывод".

Ладно, все — достаточно характерно. Но вопрос: зачем автору понадобился новый русский в качестве героя? Неужели для того, чтоб приобщить этого любителя низкого и достижимого идеала к последнему, как ему кажется, писку моды в культуре — постмодернизму (происхождение которого из разочарования тот не понимает)?

Я что-то подозреваю, что перед нами не сказ, а речь автора, Александра (Блэкбек это наверно его псевдоним). Рискую, конечно. Рассказ — от первого лица. Но... НЕЯВНЫЙ, большей частью, это сказ от имени нового русского.

"...падающий с них снег.

Вот и сейчас я стою один и пытаюсь согреть руки теплом своего дыхания.

Час ночи, зима в расцвете сил — холодно".

Раздумчивость этакая... Не перед кем выставляться. Внутренний монолог. Все естественно, хорошо. Даже то, что холодно, хорошо. Эстетически хорошо.

Но хорошо ли, что руки мерзнут? И естественно ли русскому человеку (если Блэкбек — псевдоним, а итальяно-испанское название кафе забыть), естественно ли русскому у себя в стране среди зимы ходить без перчаток? Или это абсурдные штришки, метки стиля постмодернизма? Вон, скоро окажется, что поздравительная открытка водителя на день рождения своей дочке написана почерком... Александра (так зовут героя-рассказчика, как и автора, кстати)... Или там — можно: там уже — сон?

Или везде — можно?.. Этот перескок от времени суток ("Час ночи") ко времени года ("зима")... И это неуклюжее, по-моему, "зима в расцвете сил"...

А вот: "руки после поисков телефона покрылись инеем, а пальцы на них почему-то перестали сгибаться". — Тут похоже, что Блэкбек все же какой-то средиземноморец, который не знает, что иней — это осадок, выпадающий из увлажненного воздуха на поверхности с температурой ниже нуля. На бороде от влажного дыхания может появиться иней. Потому что волосы могут охладиться до температуры ниже нуля, но не кожа живого человека, находящегося в здравом уме.

Перед нами, правда, герой, признающийся, что он не вполне в здравом уме себя чувствует от творящихся вокруг абсурдов. И уж точно, что выставляется странность за странностью, что бывает во сне. Чем и оказывается, как в конце оказалось, почти все повествование. А может, и без почти — все-все на свете, как о том философствует постмодернизм и намекает последнее предложение рассказа.

Но... Грызет подозрение, что это опять авторский прокол.

Что, впрочем, автору-постмодернисту — прокол. Ему ж все — пофиг. Даже термин специальный есть: практикабль. "Практикабль — это простая вещь, это перевязь Портоса. Когда здесь все расшито золотом, а то, что сзади, показывать не нужно. Это же театральная декорация. Никто же не будет отделывать на театральной декорации заднюю стенку дома, если этого никто не увидит. Это вещь, которая уже не является реальной, но еще претендует на эту реальность" (http://www.polit.ru/lectures/2005/03/02/kurginjan.html). Сбацал автор сюжетец типа "сон во сне, во сне и так далее" — всё. Чего еще надо? Произведение в стиле постмодернизма готово. Чего там еще — муки слова.

Пофигизм он и есть пофигизм. Даже если его максимизировать.

 

Да простят мне автор и читатели, если я ошибся.

24 апреля 2005 г.

Натания. Израиль.

Впервые опубликовано по адресу

http://www.interlit2001.com/kr-volozhin-8.htm

На главную
страницу сайта
Откликнуться
(art-otkrytie@narod.ru)