Художественный смысл – место на Синусоиде идеалов

С. Воложин.

Берязев. Через двадцать лет…

Художественный смысл.

И он есть, Потенциал, и его проявления нет. Как геометрическая сумма идеальности шара с материальностью тела, имеющего бока – в “шаробокая”.

 

Берязев.

Я хочу порассуждать о таких абстракциях, что, чтоб привлечь к ним ваше внимание, читатель, я сперва вам продемонстрирую то стихотворение, по поводу которого я хочу рассуждать.

 

Через двадцать лет, шаробокая,

Докатилась русская Мля

До межи, где жив, слава Богу, я

На руинах календаря.

Двадцать лет — как нет, обхохочешься,

Босота да хмеля гудёж,

А мы пели всё: “Куда котишься,

Не воротишься, пропадёшь!”

Прокатилась Мля перемельная

Камнем-жерновом по душе —

Наше счастьице карамельное,

То, которое в шалаше, —

До межи, где мне ещё кажется,

Словно в детстве, веки смежа,

Всё загладится, всё уляжется,

Зарастёт, как след от ножа.

За окопами, за погостами,

Там, где косточки родныя,

Я рыдаю — пень стоеросовый

Под раскатами воронья.

Коль пустым-пуста воля вольная,

Коли веры нет у неё,

Да погибнет эра крамольная,

Да возьмёт надежда своё!

Горе горькое не воротится,

Не замкнёт любовь ворота…

Отмолила нас Богородица,

Упросила Христа!

2017

Есть разные чудные люди. Говорят, Скрябин чувствовал музыку в цвете. Явление это называется синестезия: звук – окрашен, цвет – имеет вкус. Шире: есть целое облако так называемых коннотативных значений, следующих сразу после восприятия сигнала и предшествующих осмыслению его в качестве, например, слова.

(А моя идея идея-фикс теперь, что художественное – это произошедшее из подсознательного идеала.)

Синестезия может быть, очевидно, без никакого отношения к идеалу и с отношением.

Так вот я область идеалов воспринимаю несколько… геометрически. (О себе я говорить вынужден, потому что я позволил себе становиться в положение посредника между художественным произведением – с обязательной недопонятностью его вследствие вышенаписанного – и вами, восприемниками этого произведения.)

В моём чудном мире есть всего несколько типов идеалов…

А, забыл сказать, что я считаю, что вдохновение творца произведения неприкладного искусства происходит от желания выразить подсознательный идеал, который рвётся к самовыражению, и может как бы сердце лопнуть, если то ЧТО-ТО не попробовать выпустить на свет. Поэту – словами. А какими, если ЧТО-ТО в подсознании ж сидит?! – Выход стихийно находится – словами-противоречиями.

У Берязева, например: "шаробокая”. Ну какие бока могут быть у шара? Их же бесконечно много. Или вообще нет. А, тем не менее, уже в этом слове ЧТО-ТО, рвущееся из Берязева, выразилось. И каждый это чувствует. Только не каждый может выразить, что он чувствует словами. Лишь критик – может. Я, думаю, смогу. Смогу благодаря тому, геометрическому, восприятию области идеалов.

Так вот мы прервались на том, что идеалов всего-навсего… около 6-ти типов. Гармонии, Пользы, Долга, Соединения несоединимого (этих Пользы и Долга), Благого для всех сверхбудущего (для христиан – это царство Божие на небе) и противополюс этому (ницшеанство). И они плавно превращаются со временем один в другого почти всегда в одной и той же последовательности. Как бы по кругу. У большинства больше двух не бывает (как, кажется, Черчилль сказал, что в молодости мы все социалисты, а потом – консерваторы). Пушкин несколько раз круг обежал.

Последний тип, ницшеанство – особенно сложный. Может, потому что охватывает всегда меньшее меньшинство людей, чем другие мало популярные (Долга и др.). О нём мы ещё поговорим.

Я растерялся, к какому типу отнести стихотворение Берязева.

И это совершенно волшебное состояние последействия неприкладного искусства. Похожее на беременность, что ли.

Что за слово такое “последействие”? – Действие кончается с прочтением стихотворения. Подсознательный идеал поэта вы восприняли своим подсознанием и всё. Дальше начинается последействие. С вами что-то происходит. Вы хотите это выразить. Не можете. И или отступаете (большинство отступает), или вас озаряет (родилось). Так есть ещё беременность.

Раз такая со мной длилась 10 лет, раз – много месяцев, а теперь всё чаще сто`ит только задать себе жёсткий вопрос: к какому типу идеала отнести? – как вскорости откуда-то появляется ответ.

Для стихотворения Берязева он получился такой: хорошо, когда плохо. И я сперва не понял, куда ж из 6-ти это отнести?

Бытовое автора, вообще говоря, есть вспомогательный материал. Но иногда он может помочь. По его фейсбуку видно, что он себя называет безработным поэтом. Как-то любит, что ли, сыпать соль на раны. Я аж ему возразил. С приходом Рынка, мол, культурный уровень окружения так понизился, что нельзя ж всерьёз хотеть жить доходами от сочинения стихов. Так этот мой рационализм выглядит жалким на фоне стихотворения. Рационализм тяготеет к идеалу типа Пользы (самому массовому идеалу).

А в России сейчас из-за экономического бесперспективья туго рационалистам, плохо тем, кто с идеалом Пользы, плохо оранжевым (этим словом я называю тех, кто не осознаёт, что если Путина сменит кто-то типа Касьянова, Миши-два-процента, то грабёж России с помощью таких компрадоров в пользу Запада усилится). Так Берязев, при всём его негативизме ко всему, явно не с ними, мещанами, не с "раскатами воронья” (вороны едят падаль, а конкуренция творит неудачников).

С другой стороны, оценка всего негативным есть: "Докатилась русская…” (не персонально кто-то, а…), "На руинах календаря” (как в “Гамлете”: время вывихнуло сустав, порвалась связь времён).

Можно ли думать, что автор, - как Шекспир когда-то, - ТАК отрицая действительность, уповает на Благое для всех сверхбудущее? Вон, аж религиозно кончает стихотворение Берязев: "Горе горькое не воротится, / Не замкнёт любовь ворота… / Отмолила нас Богородица, / Упросила Христа!”.

Думать, конечно, можно. Но, если поверить, что художественный смысл произведения неприкладного искусства процитировать нельзя, то он не есть в последнем четверостишии. Уж больно отчаянное всё стихотворение, чтоб конец ТАКОЕ теперь-плохое переориентировал. Да и грамматика о том говорит. Лирическому “я” благое сверхбудущее всего лишь "ещё кажется, / Словно в детстве”.

И вневременное это плохое, вопреки конкретике "Двадцать лет” ("На руинах календаря”, “Да погибнет эра”). И… от плохого какое-то непостижимое удовольствие: "Мля”. Неопределённостью. Это и мат, и что-то иное.

Я обещал поговорить о ницшеанстве. Как раз сейчас – время. Ницшеанец крайне негативен к действительности. Настолько крайне, что считает Зло признаком Этого мира. И потому позитивно относится к смерти. Не из-за, например, христианского упования на царство Божие на небе. Наоборот. Он враг христианства. (Враг его и Берязев, его подсознательный идеал, точнее, хоть сам про себя Берязев думает наоборот. Оно и хорошо, что он так думает. Для искусства хорошо: для подсознательного. То его будоражит и заставляет и заставляет самовыражаться вполне художественно, т.е. противоречиво.) Но Берязев не ницшеанец.

Ницшеанец фактически – за иномирие (апричинность, алогизм, вневремённость), за принципиально недостижимое ни до, ни после смерти. Ницшеанец думает, что он над Добром и Злом. А такого нет. Ценность мига (раз в принципе есть смерть) – сколько-то даёт ницшеанству от достижительности.

Но у Берязева нет ценности мига: "жив, слава Богу… я”. Он словно в вечность попал, как сама неистребимая никакими несчастьями Россия ("русская Мля”). Это уже и материальная достижительность некая – при всей русской, словами либералов, недостижительности ("Наше счастьице карамельное, / То, которое в шалаше”).

То есть Берязев какого-то шага не доступил до ницшеанства*. Хорошо плохое! Или иначе: “Даёшь Потенциал!”. И он есть, Потенциал, и его проявления нет. Как геометрическая сумма идеальности шара с материальностью тела, имеющего бока – в "шаробокая”.

20 апреля 2017 г.

Натания. Израиль.

Впервые опубликовано по адресу

http://www.pereplet.ru/volozhin/483.html#483

*- В очередной раз удивилась вашему пристрастию впихивать свои любимые идеологии, типа ницшеанства, туда, где ими и не пахнет...

- А ведь правда. Надо бы проверить. Взять стихотворение, где побольше православной терминологии, и…

В первом же попавшемся стихотворении (Посланец) много (для меня) неведомого. Отец Александр Новопашин (ему посвящено стихотворение) большой церковный деятель в Новосибирске и области. Как я выяснил, в 1997 году он привозил неопалимый огонь из Иерусалима. Следовательно, потому "Пропустите отца Адександра ко Гробу Господню”. Родительский день – 9-й после Пасхи, когда ходят на могилы родственников. В 1996-м окончилась 1-я Чеченская война. Надцать тысяч убитых солдат. Нет-нет, а ещё убивают кого-то из где-то на границе с фактически независимой Чечней стоящей армии, не смогшей победить. Потому "ненароком” в строке: "Завтра русский солдат ненароком скользнёт в преисподню”. Убинка – большушая деревня в Новосибирской области. Святой Георгий – особый свяой. Он жил после смерти. И таким победил чудовище. То есть провидится в 1997-м году сверхитоговая победа в поражении 1996-го года. То есть славится здешняя, земная неколебимость России никакими поражениями. – Впрочем, не натягиваю ли я желаемое на действительное?

Посланец.

 

Пропустите отца Адександра ко Гробу Господню.

Завтра в Убинке горько прольётся Родительский день.

Завтра русский солдат ненароком скользнёт в преисподню,

И на холмах Чечни зацветёт куполами сирень.

Византийская синь упадает на Отчую пашню.

Колокольная даль окликает невольных сирот.

Но пока ещё можно, пока ещё больно и страшно,

Пропустите его в узкий створ заповедных ворот.

Он не вспомнит вам то, что вы крови хотели и казни,

Он простит вам побои и брань, и проклятья вослед.

Бьёт Георгий копьём, над Кремлём разгорается праздник

С чередой Воскресений, с венком сокровенных побед.

Я боюсь промолчать. Я боюсь и обмолвиться всуе.

Я не ведаю всей ужасающей бездны потерь.

Но я знаю ещё, если я перед словом спасую,

Не пройдёт Александр сквозь зажатую злобою дверь.

Каждый должен сказать, поддержать, подкрепить, помолиться.

Он ведь вправду воскрес! Значит можно просить за родню.

Мы с тобой Александр на дороге Иерусалимской.

Послужи, Александр, полнарода горит на корню.

Им вольно не любить. Нам ступить без любови опасно.

Послужи, Александр, там, где в муке измаялся Спас.

...Это пламень выходит из камня на Светлую Пасху.

Это плачет икона златыми слезами за нас.

Как хотите, а сам факт существования веры в материальную победу материального Георгия Победоносца после его смерти выдаёт немирно воинствующую половину сердца христианства. Что, собственно подтверждается всей историей, причём не только западного христианства, но и восточного, в частности, в России, вроде без войны (после победы над Кучумом) вышедшей к Тихому океану.

Два карты наглядно свидетельствуют.

Я хочу сказать, что по крайней мере у православия – прозелитизм есть подсознательная интенция. Не "нет ни Еллина, ни Иудея” (Кол. 3:11), а есть противопоставление: "Им вольно не любить. Нам ступить без любови опасно”.

Да это сказано словами. То есть, казалось бы, осознаётся. А на самом деле не совсем. И потому – так дипломатично сказано, не "без любови”. Но, представляется, уж точно подсознательным является пауза где-то в середине каждой строки. Разбиение на своих и чужих. А может, и само появление мотива давки в храме Гроба Господня при зажжении неопалимого огня, злобы, мусульман (являющихся хранителями ключа от храма). О. Александр Новопашин представлен более достойным пропуска "в узкий створ заповедных ворот”. Ибо Русь – святая. Ибо Россия в 1997-м – на острие происков исламских экстремистов.

И, поскольку чувствуется подсознательное, постольку тут – произведение неприкладного искусства. А, поскольку тут достижимость – в духе – победительного качества России, постольку тут нет принципиальной недостижительности ницшеанства. Хоть устремление к нему ("Византийская синь”, “Колокольная даль” и авторская победа над "словом”), нематериальному (и тем сходному со своим врагом, христианством) свидетельствует о тяге к нему, любящему смерть ("Убинка”), как и христианство. – Хорошо, когда плохо!

23.04.2017.

На главную
страницу сайта
Откликнуться
(art-otkrytie@narod.ru)