Художественный смысл – место на Синусоиде идеалов

С. Воложин

Аксаков. Семейная хроника.
Художественный смысл.

Достижима ли гармония между революцией и эволюцией?!. - В обозримом будущем - вряд ли. Но в сверхбудущем?!.

С. Воложин

Апология России

Я, кажется, могу точнее иных ответить на вопрос, заданный С. Машинским в его предисловии к книге Аксакова “Семейная хроника · Детские годы Багрова-внука”, М., 1983. Вопрос этот поставлен не от своего имени так: <<...сразу же после выхода в свет “Семейной хроники”, М. М. Карниолин-Пинский, один из друзей молодости Аксакова, обратился к нему с вопросом: “Отчего, скажи, все прекрасное, тобою созданное в настоящую эпоху твоей жизни, таилось в глубине души твоей <...>? Отчего все это не явилось ранее во славу нишей словесности <...>?”>> Тот же вопрос, от своего имени, Машинский сформулировал резче: <<Почему он, родившись на восемь лет раньше Пушкина и за восемнадцать лет до Гоголя, вошел в историю нашей отечественной литературы как писатель послегоголевской эпохи, как продолжатель традиций Пушкина и Гоголя?>>

В так поставленном вопросе, собственно, - и ответ. Но... Какой-то невнятный. - Что за традиции?.. Будто всем они ясны априори.

И тут же затемнены <<традиции>> вот этаким: <<Он интуитивно чувствовал несоответствие своего таланта эстетическим вкусам той среды, в которой он вращался, в господствовавшей в те времена литературной рутине. Но масштаб аксаковского дарования был все-таки недостаточен, чтобы произвести переворот в литературе. Более того, этому дарованию, чтобы оно пробудилось, необходим был сильный толчок извне. Таким толчком явился мощный расцвет русской литературы в 30-40-е годы. И характерно, что Аксаков создал свои основные произведения и нашел себя как писателя даже не сразу вслед за Пушкиным и Гоголем, а лишь тогда, когда результаты их художественных усилий стали всеобщим достоянием русской литературы>>. - Господствуют в одно время и рутина и расцвет...

Ну, пусть даже так. Но в чем состояло то, что, выходит, не понято было у Пушкина и Гоголя рутинерами и понято и приумножено деятелями расцвета? - Для знающих написал Машинский?

Я предлагаю умолчание Машнского назвать и назвать символистским реализмом. Тем, что подлинно расцвел через полвека у Пришвина, когда потерпела крах вслед за народничеством и первая русская революция.

В 1830-40-х годах Пушкин 36-го года, Лермонтов и Гоголь к символистскому реализму выходили от беспросветности николаевской реакции на декабризм. А в 50-х... <<“Семейная хроника”,- замечает Машинский,- писалась в то время, когда в стране назревали большие политические события, связанные с поражением царизма в Крымской войне и всеобщим обострением внутренних социальных противоречий. Передовые силы общества вели напряженную борьбу за уничтожение крепостничества и революционное преобразование русской действительности>>. И вот тут-то и потребовался Аксаков, еще в молодости - по декабризму и современным ему волнениям в Европе - узнавший, что революцией надежно хорошего не достигнешь.

“Притормозить!” - таков, по-моему, пафос аксаковского творчества. Притормозить - не во имя сохранения старого, а во имя сохранения доброго в старом, увы, уничтожаемого аж самим прогрессом, не говоря уж о революции.

“Боже мой, как, я думаю, была хороша тогда [в начале XVIII века] эта дикая, девственная, роскошная природа!.. Нет, ты уже не та теперь, не та, какою даже и я зазнал тебя - свежею, цветущею, не измятою отовсюду набежавшим разнородным народонаселением! Ты не та, но все еще прекрасна, так же обширна, плодоносна и бесконечно разнообразна, Оренбургская губерния!.. Дико звучат два последние слова! Бог знает, как и откуда зашел туда бург!.. Но я зазнал тебя, благосклонный край, еще Уфимским наместничеством! <...> Обильною жатвой награждается ленивый и невежественный труд пахаря, кое-как и кое-где всковырявшего жалкою сохою или неуклюжим сабаном твою плодоносную почву!”

Подчеркнутые слова, их негативная аура говорят, что автор далеко-далеко не глуп и в курсе позитива, даваемого прогрессом и революционными взрывами, прогресс ускоряющими. В курсе. Но!..

Достижима ли гармония между прогрессом и традицией, между революцией и эволюцией?!. - Вряд ли. В обозримом будущем - вряд ли. Но в сверхбудущем?!. Не от него ли произошли многочисленные восклицательные знаки в процитированном лирическом отступлении (а может, - и в гоголевских лирических отступлениях в “Мертвых душах”)? - И если да, то вот он, Аксаков, - <<продолжатель традиций Пушкина и Гоголя>>.

И потому ему понадобилось своеобразное бегство от действительности - в историю своего семейства: чтоб воспеть коллективистское хорошее в прошлом. Для памяти. А не как руководство для коллективистского революционного действия в настоящем (как это некстати приплел - от имени Герцена - Машинский: <<“Былое пророчествует”>>).

И потому Аксакову понадобился жесткий трезвый реализм - это страшное помещичье самоуправство самого лучшего из помещиков, Степана Багрова, дедушки; эта властолюбивость самой лучшей из женщин, Софьи Николаевны, матери. - Такой реализм мог лишь удалить идеал от осуществимости. Так зато идеал-то и был - в сверхбудущем.

Для того и нужно Аксакову натуралистическое “как живое”, “как сейчас” - то, чему он свидетелем не был (семейные предания), и то, что мы, большинство, забываем (детские годы). - Чтоб преодолеть казалось бы непреодолимое. И тем доказать правомочность помещения своего идеала в сверхбудущее.

Для того и нужна пронзительная русскость Аксакову...

<<На произведениях Аксакова лежала яркая печать национальной характерности. Она окрашивала все элементы его стиля, его лексику и фразеологию, весь строй его повествования. В известном смысле можно сказать, что Аксаков один из самых русских писателей России>> (С. Машинский).

Для того и нужна, что соборный свой идеал Аксаков, как и Пушкин и Гоголь, связывал с национальной идеей России: нести добро в злой мир.

Одесса. 1 июня 2003 г.

На главную
страницу сайта
Откликнуться
(art-otkrytie@narod.ru)