Художественный смысл – место на Синусоиде идеалов

С. Воложин.

Айги. Снега-засматриваясь.

Художественный смысл.

Приверженный анархии художник будет свой идеал выражать так неожиданно для большинства (в пику забитости анархии во мнении большинства), что это большинство не захочет искусством считать его произведения.

 

Ай да я c Айги…

Есть шанс что-то понять в удивительнейшем поэте Айги. Согласившись, что он, как пишут, – авангардист.

Что я мыслю под словом “понять”? – Введение в систему моих воззрений.

А мои, увы, - это настолько много, причём отличающегося от обычного, что передо мной проблема, что делать с читателем, который просто не поймёт же меня, если я ему предварительно всю свою оригинальность не вывалю. С другой стороны, вываливая, я ж ухожу от собственно понимания, которое мне обычно не дано при начале писания. И может быть на свет божий будущее понимание извлечено из предпонимания, если я на читателя обращать внимания не буду. – И как быть?

Ну как-нибудь… Не всё, например, моё сразу вываливать.

Первым моим является пристрастие не к представительной демократии, а к анархии (без центральной власти). Анархия – одна из четырёх великих идей ХХ века: анархия, либерализм, социализм и фашизм. Анархию я называю великой из-за своего к ней пристрастия, ибо на самом деле она, потерпевшая в лице Прудона, в частности, в XIX веке сокрушительное поражение от Маркса, в веке ХХ была вдобавок страшно опозорена то ли при наезде советской пропаганды на Махно (и на анархистов Арагона при испанской революции 1936 года), то ли из-за грехов самих махновцев (и арагонцев). По Прудону, как я понимаю, к коммунизму надо было идти мирно, тихо врастая в капитализм на уровне микроколлективов (домов, дворов, улиц – со своими мелкими нуждами путём самоорганизации). Свою лепту в опозоривание анархии сделало и перерождение общественного устройства в городе-коммуне Ауровиле в Индии, и чудовищное богатство членов семьи Каддафи, и безобразия майданной революции на Украине. Из остальных трёх великих идей две (социализм и фашизм) в ХХ веке потерпели поражение от либерализма.

Так как ни бедственно было положение анархии, мыслимо думать, что кто-то её боготворил. И такой приверженный ей художник будет, мыслимо думать, свой идеал выражать так неожиданно для большинства (в пику забитости анархии во мнении большинства), что это большинство не захочет искусством считать его произведения.

И в первом приближении большинство может представляться правым, а художник – нет.

СНЕГА-ЗАСМАТРИВАЯСЬ

 

а как же

ви́дение

входит

когда

давно уж спит

как будто

лоб

— два глаза — сон один

рука

записывая еле

Лета

1985

Шанс это понять подал Минералов, обратив внимание, что тут "все насквозь пронизано эллипсисами”. (А эллипсис – это намеренный пропуск слов, несущественных для смысла выражения; например, “я домой” вместо “я иду домой”.) К мысли же об анархии привели его же слова: "читательское "сотворчество" может восстановить целостную картину несмотря на то, что разброс авторских ассоциаций от "снегов" до реки времен "Леты" грандиозен”. Ведь анархия предполагает изрядную гражданскую активность и личную тягу к самодеятельности. То, что нож был для советского тоталитаризма, из-за чего и восстал Айги. (Так же восставший Высоцкий только раз прибег к эллипсисам – в песне “А у дельфина”. Так только раз потому, что Высоцкий всего лишь идеалистически всерьёз надеялся пробудить народ к гражданской активности, а Айги – истерически надеялся. Как русские футуристы – мещан, отшатнувшихся от революции, когда та потерпела поражение в 1905 году.)

Лета, надо вспомнить, - это река забвения в подземном царстве по греческой мифологии. Из неё пьют, в это царство прибыв, чтоб всё забыть, что было при жизни. И из неё пьют ещё раз, если кому довелось вернуться из подземного царства в жизнь.

Какой случай описал Айги?

Засмотревшись на снег, впадаешь в ви́дение сна наяву, похожего на настоящий сон, с отключённым лбом-сознанием, в котором, в сне, два глаза открыты, а рука еле-еле, но записывает о Лете, реке забвения. – Состояние реального народа, когда он не представляет собою гражданское общество. Спит.

И плевать, что дата – накануне перестройки, так называемой. Айги как в воду смотрел: не было гражданского общества в послевоенном СССР – и не возникнет оно, если либерализм в СССР и победит социализм. И это горько. И надежда лишь на сверхбудущее, в котором каждый сможет в верлибре Айги заполнить эллипсисы пошлыми (общепонятными) словами.

И тут надо вернуться к моим воззрениям. – К авангардизму.

Он, по-моему, характерен переходом за грань искусства. Искусство (испытывающе) действует непосредственно и непринуждённо. А авангардизм непосредственно и принуждающее, т.е. – как жизнь (а не испытание): люди плюются или швыряются предметами от отвращения к предъявленному тексту: а как же ви́дение входит когда давно уж спит как будто лоб — два глаза — сон один рука записывая еле Лета. Перегнул-де палку Айги, и она сломалась.

Так искусство у Айги или авангардизм?

Минералова можно понять, что, написав текст в столбик, Айги включил в действие стиховые стихии. Например, повышенную значимость слова в начале строки… Читаешь, останавливаешься, задумываешься, что тут – больше, чем написано… Причём, “задумываешься” - это просто по инерции применённое слово. Потому что именно мысли-то не получается. Если что и получается у кого, так это у подсознания. То есть – перед нами явное искусство, не только на подсознание восприемника воздействующее, но и из авторского подсознания, чего доброго, рождённое. Конкретно – из так называемой внутренней речи, которой характерно пропускать слова, в частности… не приводить в синтаксическую связь… (А тот текст, стройный и понятный, что я написал несколько абзацев выше в качестве толкования произведения, есть ведь результат не действия, а последействия искусства. В том последействии включается в работу сознание, и…)

И тогда перед нами не авангардизм, не выход за пределы искусства, а вполне себе искусство. Со всеми его признаками. В частности, глубокие ассоциации возбуждающее.

Перечитал, что написал, и – как у Пушкина:

 

Пересмотрел все это строго:

Противоречий очень много,

Но их исправить не хочу…

Запись потока сознания… Куда оно скачет, то и записываешь. Запишешь ерунду, как потом окажется, - зато от неё и случится потом отталкивание. Как по пословице: не согрешишь – не покаешься, не покаешься – не спасёшься.

Но это трудно воспринимать читателю… - Зато ЕСТЬ, что воспринимать. Не ла-ла-ла.

21 февраля 2016 г.

Натания. Израиль.

Впервые опубликовано по адресу

http://www.pereplet.ru/volozhin/348.html#348

На главную
страницу сайта
Откликнуться
(art-otkrytie@narod.ru)