Художественный смысл – место на Синусоиде идеалов

С. Воложин.

Абрамов. Картины.

Художественный смысл.

Тут прямо образ недостижительности, что шаг отстоит от иномирия (не христианского), которое идеалом для себя имеет ницшеанство.

 

Ницшеанец Владимир Абрамов.

Обожаю загонять себя в тупик.

А загнать – запросто, потому что у меня выработалась масса догм, скажем так. А догма – это ж нечто негибкое. Время же – идёт. И повторяемость уловить очень трудно. Всё – как будто впервые. Вот и сопряги эту новизну (может, и кажущуюся) со своею догмой…

Одна из моих догм, что русские художники, взявшись воспеть веками не изменяющийся менталитет русского народа, то есть – некую Вечность, оказываются… выражающими идеал ницшеанского типа. Который про исключительность, если сказать очень общо.

Про исключительность американцев недавно очень громко высказывался президент США Обама. Есть, оказывается, статья в Википедии – “Американская исключительность”. Там всё опровергают, что только США имеют ту или иную исключительную особенность. Но мне кажется, что имеет смысл рассматривать русскую исключительность в свете теперешней всемирно-исторической борьбы прогрессизма с традиционализмом (безрелигиозным, чтоб отшить исламский экстремизм, борющийся с американским глобализмом как потребительством).

И вот я, зная, что недавно был возрождён бытовавший в начале ХХ века “Союз русских художников”, который (см. тут) я определил, в общем, как ницшеанский, - я взял и спросил поисковик: “Союз русских художников в XXI веке”. И мне выдало сайт http://russianpainters.ru/russkie_hudozhniki_21_veka_1.html , и первым там – Владимир Абрамов. А последняя из его картин – такая.

Но названная по-немецки (Der Himbeerberg) и без даты. В переводе это – “Гора Малина”. Покосившиеся сельские домики и плетень подтверждают, что это таки картина русского художника, причём именно с идеалом упоминавшегося ницшеанства, русского – что-то щемящее есть в этом осеннем пейзаже и, в то же время, мощное. Ты и могучая, ты и бессильная, матушка-Русь. И – что-то задумавшееся (чему хорошо соответствует размытость акварельная; я всегда удивлялся, если видел акварель неразмытую…). – Тут, конечно, никакого потребительства нет. И, можно сказать (раз потребительство сейчас такое всемогущее), что тут прямо антипотребительство. Более того, из-за какого-то улёта от размытости хочется сказать, что тут прямо образ недостижительности, что шаг отстоит от иномирия (не христианского), которое идеалом для себя имеет ницшеанство: Апричинность и т.п. – Ну что это белое и рыжее такое цветёт на поле в Предуралье на бабье лето? Рыжее – иван-чай, раз на бабье лето "по второму разу цветут вишня, брусника, иван-чай” (https://otvet.mail.ru/question/17909659)?

А белое что? – Ромашки?

"Начинает свое цветение ромашка начиная примерно с середины июня и заканчивает цвести в сентябре, когда заканчивается бабье лето” (http://www.bolshoyvopros.ru/questions/79142-kogda-cvetut-romashki.html).

Или какая ж Апричинность, когда так всё мотивировано?..

Или всё-таки… - Так грустно. Осеннее. – Недостижимо счастье...

Вот – где-то то же.

Абрамов. Далёкий гром.

Тоже пришлось переводить с немецкого…

Но это то же Предуралье: в Германии не может быть грунтовой дороги.

А вот – ещё (и с такой же мотивацией – не Германия, ибо скирды).

Абрамов. Der Nebel (Туман).

На Западе скирды не так выглядят.

Так что-то не вышло мне себя загнать в тупик…

Почему? Потому что грустное взял – осень?

А ну – не осень.

Абрамов. Der Sommertag (Лето).

Что-то вполне апричинное лето. Скорее на весну похожее (со льдом на речке и какими-то не зелёными листьями на ветвях деревьев, а почками, что ли).

Или…

"Пик половодья на северных реках края – Вишере, Косьве, Весляне – придется на середину мая и пройдет по среднестатистическому сценарию” (http://www.meteovesti.ru/news.n2?item=63313284904).

А середину мая можно кое-где называть-таки летом…

"На юге снег держится до 160 дней и обычно сходит в конце апреля, а на севере — в конце июня (20/VI)” (http://big-archive.ru/geography/physical_geography_of_the_Soviet_Union/104.php).

Это – про Западно-Сибирскую равнину. Но начинается-то она на западе от Урала.

Или это я в тупике бьюсь? И заведён туда, может, плохим машинным переводом…

Но на том сайте хоть есть какие-то названия. (И я их изрядно использовал для доказательства ницшеанства Абрамова. Что если на другом сайте то же не получится? - Смотрим http://www.liveinternet.ru/users/3649345/post142552933/. И там нет названий. Известно лишь, что – акварели.)

Хмурость как-то непонятно побеждает эту столь насыщенную тёплую (и потому весёлую) желтизну.

Это картинка уже противоположна прежним с их ненасыщенным цветом. Но настроение чем-то такое же, невесёлое. Русская исключительность – в грусти. – Тяжела была и есть история страны. (На днях услышал мысль, что это русская особенность – переживать свою историю как актуальность. И всё там – тяжёлые драмы.)

"Читая любую русскую историю, получаешь впечатление, что русский народ не столько завоевывал землю, сколько без боя забирал ее в плен, – писал Ф.А. Степун. - Эта военнопленная земля и работала на русский народ, работала без того, чтобы он сам на ней по-настоящему работал. Тот постоянный колонизационный разлив России, неустанный прилив хлебородных равнин, которые приходилось наспех заселять и засеивать, лишал русский народ не только необходимости, но и возможности заботливого и тщательного труда на земле. Кое-как бередили все новую и новую целину, и в смутном инстинкте государственного строительства брали с нее ровно столько, сколько требовалось, дабы осмыслить и оправдать дальнейшее продвижение. Так столетиями создавался в России стиль малокультурного, варварского хозяйствования, психология безлюбовного отношения к любимой земле, ощущение в качестве земли-кормилицы не столько собственной земли под сохой, сколько земли за чертой своей собственности… Тяга к земле на горизонте характерна для крепостного сознания вряд ли меньше, чем для сознания колонизаторского. Не в меньшей степени, чем народ-колонизатор, тянется крепостной народ всеми помыслами души от своей насиженной земли к какой-то не своей, далекой земле. Неважно, что далекая земля была далека для крепостного не в географическом, а в хозяйственно-правовом смысле; что своя близкая и не своя далекая земля для него не две разные земли, а одна и та же земля в двух разных смыслах: своя, в смысле той, на которой он из поколения в поколение трудится; далекая, чужая – в смысле той, которой он не владеет, но которой жаждет владеть” (http://www.rhga.ru/science/conferences/rusm/stenogramms/revolution.php).

Жаль, дат нет.

Социологи отмечают, что люди всё больше и больше ощущают, что от них, простых людей, ничего не зависит.

Как с Венецианова началось: не дал царь крестьянам воли и после победы народа над Наполеоном – вот и убежал Венецианов в абсолют неизменной жизни крестьянского сословия, в вечность грустного менталитета.

Можно бесконечно много подобных картин сюда скопировать, и это будет где-то об одном и том же.

Впрочем, при переходе на этом сайте к другому художнику, Николаю Акимову, я мигом оказываюсь в ожидаемом тупике: он исключительность не пишет.

Акимов. Зимний день. Оргалит, масло.

Сравните с этим.

Бакшеев. Иней. 1900.

У Бакшеева – исключительное состояние природы: каждая веточка, как стеклом одета А что особого у Акимова? – Ничего.

Акимова-то заинтересовало столкновение тёплых и холодных тонов. Но он обычность воспевает.

20 марта 2016 г.

Натания. Израиль.

Впервые опубликовано по адресу

http://www.pereplet.ru/volozhin/355.html#355

На главную
страницу сайта
Откликнуться
(art-otkrytie@narod.ru)